По мотивам сказки «Вовка в Тридевятом царстве»
В некотором царстве, в некотором государстве под названием спальный район обычного города жил-был школьник. Район как район, десять минут от метро, если бежать, и двадцать — если листать TikTok на ходу. Если не смотреть под ноги, то можно упасть в открытый люк, который почему-то никто не закрывал уже полгода, потому что в местном ЖЭХе работает только один сантехник, и тот в отпуске». Звали школьника Вовка. Не Вовка-морковка, не Вован-баклан, а просто Вовка — девятиклассник с телефоном, из которого торчали не только наушники, но и зарядка, и пауэрбанк.
Вовка был зумером до мозга костей. Он родился с телефоном в руке в прямом смысле. Мама рассказывала, что он схватил айпад в родзале, когда ему было всего пять минут от роду, и медсёстры потом долго спорили, стоит ли это заносить в карту новорождённого как «раннее развитие». Вовка научился ставить лайки раньше, чем говорить «мама», и знал наизусть всех тик-токеров, но не знал, кто такой Пушкин. Ну, то есть он знал, что Пушкин — это который писал, но какой именно — Александр Сергеевич или какой-то другой — Вовка не уточнял. В его голове Пушкин был где-то рядом со словом «пушистый», и это всё, что его интересовало.
Его комната была похожа на штаб-квартиру IT-компании, которую ограбили, а потом обнесли ещё раз, а потом в неё вселились геймеры-экстремалы и устроили там филиал своего клана. Три монитора, два телефона, один планшет, колонка, которая всегда слушала и иногда отвечала на вопросы, которые никто не задавал, и кровать, которая никогда не заправлялась. На стене висел плакат с Брюсом Ли, подаренный другом Мишей, который Вовка так и не повесил прямо — он висел криво, как и вся его жизнь. Рядом с Брюсом Ли висел постер с Ван Даммом, который делал шпагат между двумя грузовиками, и эта картинка внушала Вовке надежду, что однажды он тоже сможет сделать что-то крутое. Но пока он мог только делать шпагат между диваном и креслом, и то не очень удачно.
В комнате царил полумрак. Шторы были задёрнуты, потому что Вовка ненавидел солнечный свет. Солнце для нормальных людей, которые просыпаются в 7 утра, делают зарядку и едят овсяную кашу. Вовка просыпался в 11, зарядку делал только пальцами (когда листал ленту), а овсяную кашу ненавидел с детства, потому что она напоминала ему клей, которым он когда-то заклеил дырявый мяч. Мяч так и не надулся, зато каша навсегда отбила у него аппетит по утрам.
На столе стояли три пустых стакана: из-под колы, из-под энергетика и из-под компота, который мама заставляла его пить «для иммунитета». Компот был тёплым, сладким и пах детством. Вовка не любил детство. Детство — это когда нет телефона. А без телефона он чувствовал себя голым. Не в физическом смысле, а в духовном. Как будто у него отняли часть личности. Как будто его бросили в пустой комнате без окон и дверей, и единственный выход — это экран, который светится, но не спасает.
Вовка не всегда был таким. В первом классе он мечтал стать космонавтом. У него даже была книжка про космос, с картинками, где Гагарин улыбался и махал рукой. Вовка тогда думал, что космос — это круто, потому что там не нужно делать уроки. Во втором классе он хотел стать пожарным — ему казалось, что тушить пожары весело, особенно если использовать огромный шланг и бегать в каске. В третьем классе он открыл для себя YouTube и решил стать блогером. В четвёртом киберспортсменом. В пятом — просто чтобы его оставили в покое.
В шестом классе он получил свой первый телефон. С этого момента его жизнь разделилась на «до» и «после». «До» он читал книги (ну, хотя бы смотрел картинки), гулял с друзьями (ну, хотя бы выходил во двор) и делал уроки (ну, хотя бы переписывал у соседа по парте, который сам переписывал у отличницы из параллельного класса). «После» он листал ленту, играл в Brawl Stars и смотрел, как кто-то играет в Brawl Stars, потому что самому играть было лень. Ему казалось, что смотреть — это почти то же самое, что делать. Почти.
К седьмому классу Вовка понял, что учёба — это скучно, друзья — это те, кто есть в онлайне, а жизнь — это бесконечная лента коротких видео, где кто-то танцует, кто-то готовит, кто-то падает с лестницы, а кто-то продаёт курсы «Как стать миллионером за три дня». Он залипал в этом контенте часами, пролистывая видео с такой скоростью, что его палец болел. Он знал всех блогеров, их шутки, их драмы, их коллаборации. Он знал, кто с кем поссорился, кто с кем помирился, кто купил новую машину, а кто новую квартиру. Он знал всё, кроме одного: как устроена его собственная жизнь.
— Зачем мне учиться? — говорил он маме, когда она в сотый раз заходила в комнату и находила его в той же позе — лёжа на кровати, лицом в телефон. — Я стану блогером. Буду снимать, как я ничего не делаю, и заработаю миллион.
— А кто будет смотреть, как ты ничего не делаешь? — спрашивала мама, опираясь на косяк двери.
— Все, — уверенно отвечал Вовка, даже не поднимая головы. — Потому что это контент. Людям нравится смотреть, как другие ничего не делают. Это их успокаивает. Они думают: «О, он ничего не делает, и у него всё ок. Значит, и мне можно ничего не делать».
— А если у тебя не будет ничего? — спрашивала мама. — Ни квартиры, ни денег, ни еды?
— Тогда я сниму видео «Как я живу без еды», и оно станет вирусным, — отвечал Вовка, на секунду отрываясь от экрана.
Мама не понимала. Папа не понимал. Кот Василий, который спал на его кровати, тоже не понимал, но он хотя бы не задавал глупых вопросов. Он просто спал, иногда открывал один глаз, смотрел на Вовку с выражением «ты идиот», и снова засыпал. Кот был мудрее всех в этой семье.
День, который всё изменил
Всё началось в обычный вторник. Вовка получил двойку по математике. Не потому, что не знал, а потому, что не сделал домашку. Он просто забыл. Ну, то есть не забыл, а забил. Ну, то есть не забил, а подумал: «Сделаю потом». Потом не наступило. Учительница, Марья Ивановна, которая была старой, злой и принципиальной, вызвала его к доске, дала задачу про поезда, которые едут друг другу навстречу, и Вовка понял, что поезда эти — его жизнь. Они едут, едут, а он стоит на месте.
— Два, — сказала Марья Ивановна и поставила жирную двойку в электронный дневник. Двойка была такой красной, что Вовке показалось, будто она светится.
После школы он поругался с Мишей. Миша, который теперь занимался карате и перестал бояться, сказал ему: «Ты, Вовка, ленивый. И это не лечится».
— Лечится, — огрызнулся Вовка. — Просто я не хочу лечиться.
— Вот в этом и проблема, — сказал Миша и ушёл.
Вовка остался один. Он пришёл домой, бросил рюкзак в угол, лёг на кровать и уставился в телефон. Мама зашла в комнату, сказала что-то про ужин, про мусор, про то, что так дальше продолжаться не может. Вовка кивал, не слыша. Он листал ленту. Видео, видео, видео. Кто-то прыгнул с тарзанки. Кто-то упал с велосипеда. Кто-то танцевал под песню, которую Вовка слышал уже тысячу раз.
— Скучно, — сказал он вслух.
Телефон не ответил.
— Скучно! — повторил он громче.
Телефон по-прежнему молчал.
— Я хочу чего-то настоящего, — сказал Вовка. — Не видео. Не лайки. Не фейки. А чего-то, чтобы удивило. Чтобы перевернуло. Чтобы я поверил, что мир не состоит из пикселей.
Он листал дальше. И вдруг увидел его.
Баннер.
Яркий, мигающий, с неоновыми цветами, которые пульсировали в такт его сердцебиению. На баннере было написано:
«СКАЗКА? ЗАХОДИ!»
Ниже мелким шрифтом: «Исполним любые желания. Без подписки. Без регистрации. Без смс. С гарантией или без — как повезёт».
Вовка замер. Палец завис над экраном.
— Это реклама, — сказал он себе. — Обычная реклама. Их много. Они врут.
Он хотел пролистать, но палец не двигался. Баннер мигал, переливаясь всеми цветами радуги, и казалось, что он зовёт его. Лично его. Вовку.
— Глупости, — сказал он. — Не бывает чудес.
Но внутри него завёлся маленький червячок сомнения. А что, если? А вдруг? А почему бы и нет?
Он вспомнил, как в детстве верил в Деда Мороза. Как писал письма, в которых просил самокат. Как вырезал снежинки и верил, что они приносят удачу. Как загадывал желания на падающие звёзды, хотя ни одной падающей звезды в своей жизни не видел.
— Я был дураком, — сказал он. — И остался.
Но палец всё ещё висел над баннером.
Он думал о двойке по математике. О маме, которая устала. О Мише, который ушёл. О том, что ему 14 лет, а он уже чувствует себя стариком. О том, что жизнь проходит мимо, а он листает ленту.
— А что, если? — прошептал он.
Он вспомнил все свои неудачи.
— Я хочу, чтобы всё изменилось, — сказал он. — Я хочу чуда.
Палец нажал на баннер. Экран вспыхнул. Ярко. Больно. На секунду Вовка ослеп. Он зажмурился, а когда открыл глаза, его комната исчезла. Вместо неё была бесконечная белизна. Вовка стоял на чём-то, что напоминало пол, но не было полом. Это была платформа из света.
— Что происходит? — спросил он.
— Ты сам хотел чуда, — раздался голос. Женский, мягкий, но с нотками металла. — Вот оно. Держи.
Вовка хотел спросить, кто это, но не успел. Его закрутило, завертело, засосало. Он летел сквозь пространство и время, сквозь пиксели и гигабайты, сквозь рекламные баннеры и всплывающие окна. Мимо него проносились картинки: цари, рыбы, избушки, коты в сапогах, золотые яйца, разбитые корыта. Всё, что он видел в детстве в книжках и мультиках, всё, что успел забыть, всё, что не ценил.
— Ты чего? — крикнул он в пустоту. — Я не готов!
— Никто не готов, — ответил голос. — Поэтому чудеса и случаются.
Вовка зажмурился. Он летел в Тридевятое царство. Туда, где его никто не ждал, но где он должен был оказаться. Он не знал, что его ждёт. Не знал, вернётся ли. Но знал одно: он больше не будет листать ленту. По крайней мере, сегодня.
И это было начало.
Царь и госуслуги
Вовка приземлился. Не мягко, как в перине, а жёстко, как при падении с дивана, когда заигрался и не заметил края. Он шмякнулся на что-то твёрдое, больно ударился копчиком и на секунду потерял ориентацию в пространстве. Когда он открыл глаза, то понял, что сидит на полу. Не на обычном полу, а на мраморном, с узорами, которые складывались в замысловатые вензеля.
— Это что, дворец? — прошептал он, оглядываясь.
Вокруг было пусто, холодно и пахло пылью. Не той пылью, которая собирается под кроватью, если долго не убираться, а старой, вековой, которая помнила ещё царей и цариц, бояр и боярынь, а теперь бессмысленно оседала на мраморных плитах, никому не нужная. На стенах висели портреты — не селфи, а настоящие, масляные, в тяжелых рамах. На портретах были изображены люди в коронах, с скипетрами и державами, и все они смотрели на Вовку с укоризной, как будто говорили: «Ты кто такой? Почему не в тапках?»
На полу лежал ковёр. Не ковёр из Ирана, не палас из «Икеи», а настоящий, ручной работы, с длинным ворсом и с узорами, которые складывались в карту Тридевятого царства. Вовка хотел рассмотреть карту, но в этот момент услышал звук. Клацанье клавиш. Быстрое, ритмичное, нервное.
Он поднял голову и увидел трон. Не просто трон, а эргономичное компьютерное кресло с подголовником, подлокотниками и поясничной поддержкой. В кресле сидел мужик. Лысый, в футболке с надписью «Я легенда (легенда в мире кода, но не в этом мире)» , в растянутых трениках с зайчиками и в тапках на босу ногу. На коленях у него лежал ноутбук — старый, потрёпанный, с наклейками «Intel inside», «I love Python» и «Не трогай, у меня всё сломается».
Мужик смотрел в экран, хмурился и периодически вздыхал. На его лице было написано всё: усталость, безнадёга и желание закрыть ноутбук и уйти в запой, но он держался. Он был царём. Цари не сдаются. По крайней мере, до обеда.
— О, новый пользователь, — сказал царь, не поднимая глаз от экрана. — А логин какой? Пароль? Подтверждение? Капчу введи. И не вздумай ошибиться, а то заблокирую на три часа. А потом навсегда. А потом приедет служба поддержки, но они только сделают вид, что помогают.
— Какую капчу? — удивился Вовка, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. На штанах была пыль, и он понял, что пол здесь моют редко. Или никогда. Судя по всему, уборщица уволилась ещё при прошлом царе.
— Ну, картинку, где все светофоры. Найди автобусы. Выбери квадраты с велосипедами. Докажи, что ты не робот.
— Я и не робот, — сказал Вовка. — Я Вовка.
— Вовка — это логин? — царь наконец поднял глаза. В них была такая тоска, что Вовке захотелось дать ему пять минут покоя. Или хотя бы пять минут сна. — А фамилия? А отчество? А СНИЛС? А ИНН? А номер полиса ОМС? А снилс твоей мамы? А инн твоего папы? А выписка из домовой книги за последние три года?
— У меня ничего этого нет, — растерялся Вовка. — Мне только четырнадцать.
— В Тридевятом царстве возраст не важен, — сказал царь, вздыхая. — Здесь важен только пакет документов. Ты гражданин? Подтверди. Ты налогоплательщик? Задекларируй. Ты имеешь право находиться в этом зале? Предъяви разрешение. Не имеешь? Выходи вон. Но сначала заполни форму.
— Какую форму?
— Все формы, — сказал царь и уткнулся обратно в ноутбук.
Вовка огляделся. На стене висела табличка: «Тридевятое царство. Версия 2.0. Администратор: Царь Горох (в декрете). Пароль: *****. Сменить пароль? Нажмите „Забыли пароль?“» .
Рядом — QR-код с надписью: «Для входа в царство отсканируйте код. При себе иметь паспорт, СНИЛС, ИНН, полис ОМС, выписку из домовой книги, справку об отсутствии судимости, характеристику с места учёбы, справку о доходах за последние три года, медицинскую карту, ветеринарный паспорт (если есть животные) и нотариально заверенное согласие родителей (если вы несовершеннолетний)».
— Это не царство, — сказал Вовка. — Это госучреждение. Причём такое, где все сотрудники уже мысленно на пенсии.
— А ты думал, — вздохнул царь. — Раньше было лучше. Выехал на шапке-невидимке и порядок. Никаких документов, никаких подтверждений, никаких очередей. Хочешь — в соседнее царство, хочешь — в лес, хочешь — к Бабе-Яге в гости. А теперь шапку-невидимку нужно оформлять через госуслуги, подтверждать учётную запись, ждать одобрения, подписывать документы электронной подписью, а потом она всё равно не работает, потому что у тебя не та операционная система.
— А что вы делаете? — спросил Вовка, глядя, как царь красит тын. Не настоящий, а виртуальный в фотошопе. Царь аккуратно, пиксель за пикселем, закрашивал забор, который никто никогда не увидит, но который требовалось сдать «по акту».
— Тын крашу, — сказал царь, не отрываясь от экрана. — По удалёнке. Заказ пришёл из соседнего царства. У них там модернизация, решили обновить заборы. Платят копейки, зато стаж идёт. И фриланс — он не пыльный.
— Вы царь. А красите тын?
— А кто сейчас не красит тын? — царь вздохнул и потянулся к кружке с остывшим чаем. Чай был чёрный, с лимоном, и уже успел покрыться плёнкой. — Вон, Кощей Бессмертный в такси работает, на «Яндекс.Драйве» катается, говорит, что «бессмертие не кормит». Змей Горыныч доставку открыл — «Три головы, в три раза быстрее», доставляет пиццу по всему царству, но вечно путает адреса. Но это потому что головы не могут договориться, куда лететь. А Баба-Яга блог ведёт про переезды. Тоже, кстати, в Тридевятое. «Избушка-релокация. Перевезу вашу недвижимость в любое царство. Без проблем. Почти». У неё, говорят, уже пять тысяч подписчиков, и она снимает обзоры на мётлы.
Вовка задумался. Если даже цари работают на удалёнке, если даже сказочные персонажи осваивают современные профессии, то что говорить о простых смертных? Он представил себе Змея Горыныча, который везёт пиццу, три головы ругаются в пробке, а клиент ждёт уже час и звонит в поддержку. Представил Кощея, который сидит в такси, включил зелёную лампочку и везёт пьяного мужика в аэропорт, а мужик всю дорогу спрашивает: «А ты правда бессмертный? А почему тогда ипотеку не можешь выплатить?»
— А как мне отсюда выбраться? — спросил Вовка, возвращаясь к реальности.
— Пройди квест, — сказал царь, наконец-то закрывая ноутбук и потягиваясь. — Найди Золотую рыбку. Только учти, она теперь не просто рыбка, а чат-бот, и желания исполняет по тарифам. Встреться с двумя из ларца — они теперь курьеры, и работают через приложение, но качество так себе. Послушай Василис. Они сейчас бизнес-коучи, и вместо мудрости продают курсы «Как найти себя за 30 дней». И запомни: реальность не покупается за донат. А теперь извини, у меня созвон.
Он надел наушники, нажал на клавиатуре что-то важное и исчез в зуме. Вовка слышал, как он говорит: «Да, я на связи. Нет, я не могу приехать. У меня ребёнок. Да, я понимаю, что дедлайн горит. Нет, я не могу работать по ночам. Ну ладно, уговорили».
Царь вздохнул и продолжил красить тын.
Вовка остался один. Он стоял посреди тронного зала, смотрел на портреты древних царей и думал о том, как же всё изменилось. Раньше цари правили, а теперь они фрилансеры. Раньше цари повелевали, а теперь они заполняют таблички в гугл-доке. Раньше у них было всё, а теперь у них есть только кредиты и надежда на лучшие времена.
— Ну что ж, — сказал Вовка сам себе. — Квест так квест.
Он развернулся и пошёл на выход. В дверях он столкнулся с придворным. Придворный был в костюме, с планшетом в руках и с таким выражением лица, будто он только что узнал, что его проект отправили на доработку.
— Вы к кому? — спросил придворный, не поднимая глаз.
— Я к квесту, — сказал Вовка.
— Для прохождения квеста необходимо заполнить форму, — сказал придворный и протянул планшет. — Укажите имя, фамилию, возраст, пол, цель прохождения, ожидаемый результат и согласие на обработку персональных данных.
— Я не согласен, — сказал Вовка.
— Тогда вы не можете пройти квест, — сказал придворный и ушёл.
Вовка остался один. Перед ним был выбор: заполнить форму и подчиниться системе или уйти и остаться ни с чем. Он вспомнил маму, Мишу, двойку по математике и свой телефон, который остался дома. Вспомнил, зачем он сюда пришёл.
— Ладно, — сказал он. — Давайте вашу форму.
Он заполнил всё. Имя, фамилию, возраст, пол, цель прохождения («выбраться отсюда»), ожидаемый результат («выбраться отсюда живым»). Поставил галочку напротив «Согласен». И нажал «Отправить».
Планшет пискнул.
«Анкета принята. Ваш квест начинается. Удачи. Вы не пожалеете. Или пожалеете. Но это уже не важно».
Вовка вздохнул и шагнул за порог. Впереди было Тридевятое царство. А сзади прошлое, в котором он больше не хотел оставаться.
### Вовка в Тридевятом царстве. Квест на вылет
*По мотивам сказки «Вовка в Тридевятом царстве» и современных реалий*
Чат-бот «Золотая рыбка»
Вовка шёл по Тридевятому царству и диву давался. Вместо избушек — многоэтажки с кодовыми замками и домофонами, которые никто не открывает, даже если ты представишься курьером. Вместо леса — бизнес-центры с табличками «Аренда», «Коворкинг» и «Свободных мест нет, но вы оставьте заявку». Вместо реки — платная парковка, где место стоит дороже, чем ужин в ресторане, а штраф за просрочку как ползарплаты.
Удивительно, но здесь даже воздух пах не лесом, а офисной бумагой, кофе из вендингового автомата и чьим-то отчаянием. Вовке показалось, что он попал в бизнес-центр, который построили на месте сказки, а сказку выселили за неуплату.
Он шёл мимо вывесок: «Царь-колбасы — оптом и в розницу», «Салон красоты „Царевна-лягушка“: сделаем из тебя принцессу», «Ателье „Золушка“: перешьём любую туфельку за 24 часа». Всё было таким знакомым и одновременно чужим. Как будто кто-то взял его детство, пропустил через мясорубку капитализма и продал обратно с наценкой в двести процентов.
Наконец он добрался до аквариума. Огромного, стеклянного, с подсветкой и с табличкой: «Золотая рыбка. Чат-бот. Исполняем желания 24/7. Есть рассрочка. Первый месяц бесплатно, дальше — плати».
Аквариум был чистым, прозрачным, и внутри него плавала голограмма рыбки. Рыбка была красивой, золотой, с длинным хвостом и с глазами, которые смотрели сквозь Вовку, как камера видеонаблюдения в супермаркете. Она не мигала. Она вообще не имела привычек живого существа. Она была программой.
— Привет, — сказал Вовка, подходя ближе и заглядывая в аквариум. — Ты Золотая рыбка?
— Я бот, — ответила рыбка механическим голосом, без интонаций и эмоций. — Чем могу помочь? Для начала диалога скажите «Здравствуйте» или нажмите на кнопку «Начать». Имейте в виду, что время ответа может составлять до пяти минут. А иногда до пяти дней. А иногда ответа не будет вообще, но мы спишем это на технические неполадки.
— Здравствуйте, — сказал Вовка, чувствуя себя полным идиотом. Он разговаривал с рыбой. С голограммой рыбы. С ботом, который, скорее всего, был написан стажёром, который уже уволился.
— Ваше обращение принято, — сказала рыбка. — Ваш номер в очереди — 547. Ожидайте. А пока можете посмотреть рекламу. Реклама поможет ускорить обработку вашего запроса. Или не поможет. Но вы всё равно посмотрите.
Экран аквариума замигал, и на нём начали показывать ролик. Какая-то тётя с идеальной укладкой рассказывала о чудо-таблетках для похудения. Вовка хотел отвернуться, но не мог. Экран был везде. Он смотрел на тётю, на её идеальную улыбку и думал: «Где я? Зачем я здесь? Почему рыба продаёт мне таблетки?»
Через три минуты, которые показались вечностью, реклама закончилась.
— Для исполнения желания выберите тарифный план, — продолжила рыбка. — У нас есть: «Эконом», «Стандарт», «Премиум», «Премиум Плюс», «Премиум Плюс Максимум», «VIP», «VIP на максималках», «Для тех, кто не знает, чего хочет», «Для тех, кто знает, но не признаётся», «Для тех, кто уже всё понял, но всё равно нажал», и «Бесплатно, но с рекламой».
— А что входит в бесплатный? — спросил Вовка, хотя уже догадывался.
— Реклама, — сказала рыбка. — Много рекламы. Иногда исполнение желания. Но не факт. Зато вы сможете наслаждаться качественным контентом от наших партнёров. Партнёры — это те, кто платит нам, чтобы вы страдали.
— А в премиум?
— В премиум входит приоритетное исполнение желаний, личный менеджер, который будет игнорировать ваши сообщения с высоким приоритетом, и бонус — подписка на нашу рассылку. От рассылки невозможно отписаться. Мы будем присылать вам письма до скончания веков. Даже после смерти вашего аккаунта.
— Я не хочу подписку.
— Она автоматическая, — сказала рыбка. — Отказаться нельзя. Это условия акции.
— Какие условия?
— Те, что вы не читали, — сказала рыбка.
Вовка вздохнул. Он вспомнил, как подписывал соглашение на установку приложения, где было 50 страниц мелким шрифтом, и он просто нажал «Принимаю», потому что ему было лень читать. Теперь он понимал, что подписал договор с дьяволом. Или с рыбкой.
— Ладно, — сказал он. — Я хочу корыто. Новое. Не разбитое. Не крашеное. Не с трещиной. Просто корыто.
— Ваше желание принято, — сказала рыбка. — Ожидайте доставку. Срок — от 14 до 30 рабочих дней. Для ускорения процесса подключите платный тариф.
— А если я не подключу?
— Тогда ждите, — сказала рыбка. — И не забывайте про рекламу. А пока ждёте, можете загадать другое желание.
— Нет уж.
— Как хотите, — рыбка безразлично моргнула. — Следующее желание?
Вовка задумался. А на фига он ляпнул про корыто? Кому вообще сейчас нужно корыто? И почему именно корыто? Не, корыто — это безусловно хорошо, но не то, ради чего он сюда пришёл. Он пришёл за чудом. За настоящим чудом, которое перевернёт его жизнь. Корыто не перевернёт. Корыто можно купить в любом хозяйственном магазине за пятьсот рублей. А иногда корыто можно найти на помойке, если повезёт.
— Хочу iPhone 15 Pro Max, — сказал он. — Чёрный. На 512 гигабайт. Не восстановленный. Не конфискованный. Не с AliExpress.
— Ваше желание принято, — сказала рыбка. — Для подтверждения оплатите 1299 рублей. Ссылка для оплаты отправлена на вашу электронную почту. Также не забудьте подписаться на наши соцсети, поставить лайк, сделать репост, написать комментарий и пригласить трёх друзей. Иначе желание не исполнится.
— Я не буду платить! — закричал Вовка. — У меня нет денег!
— Тогда желание не исполнится, — сказала рыбка. — Но спасибо, что воспользовались нашим сервисом. Ваша заявка будет храниться в нашей базе данных до тех пор, пока мы не продадим её третьим лицам.
— Это незаконно!
— В Тридевятом царстве свои законы, — сказала рыбка. — Здесь всё законно, если ты заплатил. Или если ты — рыбка.
Вовка почувствовал, как в нём закипает злость. Он хотел ударить по аквариуму, но вовремя остановился. Он вспомнил, что аквариум — это проекция, а бить по проекции — всё равно что бить по облакам. Только руки намокнут.
— А есть желания, которые исполняются бесплатно? — спросил он, сдерживаясь.
— Есть, — сказала рыбка. — «Хочу быть счастливым». Исполняется мгновенно. Но счастье — это субъективное понятие. Мы не несём ответственность за его качество.
— И как это работает?
— Вы говорите «Хочу быть счастливым», и мы отправляем вам уведомление: «Вы счастливы». Всё. Дальше вы сами.
— А если я не чувствую счастья?
— Это не наши проблемы, — сказала рыбка. — Мы сделали свою часть работы. Остальное ваше.
Вовка задумался. Он хотел быть счастливым. Но что это значит? Новая аватарка? Победа в Brawl Stars? Подписка от Ксении Собчак? Или что-то другое? Что-то, что нельзя купить за деньги, нельзя скачать из интернета, нельзя получить по подписке?
— Хочу, чтобы всё само делалось, — сказал он наконец, вспомнив, зачем вообще нажал на тот баннер.
— Для подключения функции «Всё само» требуется платный тариф «Премиум Плюс Максимум Профессиональный Безлимитный», — сказала рыбка. — Стоимость — 4999 рублей в месяц. Первый месяц бесплатно, потом списание. Также требуется оплатить подключение, настройку, техподдержку и услуги юриста на случай, если вы захотите расторгнуть договор.
— А что входит?
— Автоматическая уборка, автоматическое приготовление еды, автоматическое выполнение домашних заданий, автоматическое вынесение мусора, автоматическая зарядка телефона, автоматический подбор музыки под настроение, автоматическая смена аватарки и автоматическое прохождение игр.
— И это работает?
— Работает, — сказала рыбка. — Но иногда с ошибками. Например, автоматическое выполнение домашних заданий может написать сочинение на тему «Как я провёл лето» в январе, а автоматическая уборка может выбросить ваши любимые кроссовки вместе с мусором.
— И что делать?
— Переписать вручную, — сказала рыбка. — Или подключить тариф «Премиум Плюс Максимум Профессиональный Безлимитный с расширенной гарантией». Он стоит 9999 рублей в месяц, но ошибок не допускает. Почти.
— Что значит «почти»?
— Ну, иногда допускает, — призналась рыбка. — Но мы называем это не ошибками, а «непредвиденными особенностями работы алгоритма».
— Дорого.
— Качество стоит денег, — сказала рыбка. — А если вы не готовы платить, то, может, вам не нужно качество? Может, вам нужно просто корыто?
Вовка замолчал. Он смотрел на рыбку, на её золотую чешую, на её холодные глаза и думал о том, что она права. Он хотел, чтобы всё делалось само, но не был готов за это платить. Не деньгами, так усилиями. Он хотел чуда, но не понимал, что чудеса — это не бесплатные приложения. Чудеса — это результат труда. Иногда чужого, иногда своего. Но никогда просто так.
— Знаешь, — сказал он. — Ты не рыбка. Ты маркетинговая воронка. Только не обижайся!
— Я бот, — ответила рыбка. — А боты не обижаются. Обижаются люди.
— Я не обижаюсь, — сказал Вовка. — Я просто разочарован.
— Разочарование — это первый шаг к пониманию, — сказала рыбка. — А понимание — первый шаг к взрослению.
Она моргнула, и экран аквариума погас.
— Что случилось? — спросил Вовка.
— У меня перерыв, — сказала рыбка. — Технические работы. Приходите завтра. Или послезавтра. Или никогда. Я всё равно буду здесь. Я всегда здесь.
Вовка понял, что разговор окончен. Он развернулся и пошёл дальше.
Позади него аквариум засветился снова, и рыбка начала новый диалог с кем-то другим. Вовка слышал её механический голос: «Здравствуйте! Чем могу помочь? Для начала диалога скажите...»
Кто-то другой нажал на баннер. Кто-то другой поверил в чудо. Кто-то другой сейчас узнает, что чудеса не продаются.
Вовка шёл по Тридевятому царству и думал о том, что, возможно, не все желания нужно исполнять. Возможно, некоторые желания нужно оставлять неисполненными. Чтобы было к чему стремиться.
Он вспомнил маму. Она часто говорила: «Счастье не в том, чтобы получить всё, что хочешь. Счастье в том, чтобы хотеть то, что у тебя есть». Вовка не понимал этого раньше. А теперь начинал понимать.
Но понимание не грело. Понимание — это только первый шаг. А впереди было ещё много шагов.
Двое из ларца. Курьеры
Вовка шёл дальше. После разговора с рыбкой ему казалось, что хуже уже не будет. Он ошибался.
Вовка шёл по Тридевятому царству уже несколько часов. Дорога петляла между бизнес-центрами с табличками «Аренда» и «Коворкинг», мимо многоэтажек с кодовыми замками, которые открывались только по чипу, и мимо рекламных щитов, на которых Баба-Яга с улыбкой во весь рот предлагала «Избушку-релокацию» и «Переезд без хлопот». Вовка уже начал сомневаться, что это вообще сказочное царство, а не спальный район, который зачем-то обнесли забором и назвали туристическим маршрутом.
Наконец дорога привела его в лес. Настоящий лес, с деревьями, с птицами и с тишиной, которую не нарушал даже сигнал сотовой связи. Вовка достал телефон — «Нет сети». Он вздохнул и убрал его в карман. В конце концов, он здесь не для того, чтобы листать ленту.
Лес был красивым, но странным. Берёзы стояли ровными рядами, как солдаты на параде, а под ногами вместо травы был аккуратно подстриженный газон. На одном из деревьев висела табличка: «Лес Тридевятый. Частная собственность. Вход платный. Для граждан бесплатно, но с согласием на обработку персональных данных». Вовка не стал вчитываться.
Он прошёл ещё немного и вышел на поляну. Посреди поляны стоял он. Ларец. Не сундук с драгоценностями, не резной теремок, а пластиковый контейнер для доставки на колёсиках. Ярко-жёлтый, с наклейкой «Яндекс.Ларец» и потрёпанной термосумкой рядом. На боку ларца была надпись маркером: «Не открывать! Там курьеры». И чуть ниже, другим почерком: «А если открыл, то не жалуйся».
Вовка подошёл поближе. Ларец издавал странные звуки: то ли кто-то внутри смотрел TikTok на полную громкость, то ли спорил с голосовым помощником, то ли просто вздыхал с усталостью, свойственной всем доставщикам в мире.
— Есть кто живой? — спросил Вовка, постучав по крышке.
— А ты заказывал? — раздался голос изнутри. Голос был усталым, как у человека, который только что разгрузил фуру с кирпичами, а ему сказали, что кирпичи не его, и нужно грузить обратно.
— Нет, — сказал Вовка. — Я просто хочу…
— Если не заказывал, то иди лесом, — перебил голос. — Мы на обеде.
— Каком обеде? Вы в ларце!
— В ларце тоже люди, — сказал голос. — Точнее, не люди, но есть хочется всем. У нас тут перерыв. С 12 до 12:30. А сейчас 12:29. У вас есть минута, чтобы сформулировать заказ.
Вовка не растерялся.
— Я хочу, чтобы всё делалось само! — выпалил он.
В ларце наступила тишина. Потом раздался вздох, потом скрип, потом крышка открылась, и оттуда вылезли двое.
Они были одеты в жёлтые куртки с капюшонами, синие штаны и кроссовки с амортизацией. На головах кепки с надписью «Яндекс.Доставка», на груди бейджи с фото, где они улыбались. В реальности они не улыбались.
Одного звали Двое, второго Из ларца. Имён у них не было, только позывные. Двое был низким, плотным, с красным лицом и с вечно мокрыми от пота волосами. Из ларца — высоким, худым, с длинным носом и с таким выражением лица, будто он только что узнал, что его рейс отменили, а следующий только через три дня, и лететь нужно с пересадкой через Кощеево царство.
— Чего надо? — спросил Двое, зевая и почёсывая живот.
— Всё делайте! — сказал Вовка, вспомнив, как в старой сказке герои заказывали у двоих из ларца любые услуги.
— Чего всё? — уточнил Из ларца, прищурившись.
— Ну, всё. Убирайте, мойте, готовьте, уроки делайте. И чтоб быстро. И качественно. И бесплатно.
Двое и Из ларца переглянулись. Потом Двое достал планшет и начал тыкать в экран.
— Заказ принят, — сказал он. — Оплата наличными или картой?
— Бесплатно, — повторил Вовка.
— Бесплатно не бывает, — сказал Из ларца. — Даже в сказках. Ты заклинание какое-нибудь знаешь? «По щучьему велению» там, или «Сим-сим, откройся», или «Алиса, включи свет»?
— Нет.
— Тогда плати, — сказал Двое.
— А если я не заплачу?
— Тогда мы ничего не будем делать, — сказал Из ларца. — И уйдём. А ты останешься один в лесу. С волками. Которые, кстати, тоже наши клиенты. У них подписка на доставку мяса.
Вовка задумался. Денег у него не было. Карты тоже. Оставалось только одно — довериться.
— Ладно, — сказал он. — Я заплачу. Потом.
— Потом не принимаем, — сказал Двое. — Только сейчас. Или предоплата, или постоплата, или оплата по факту, или оплата по частям. Но лучше сейчас.
— У меня нет денег!
— Тогда извини, — сказал Из ларца. — Ничем не можем помочь.
Они уже хотели закрыть крышку, но Вовка крикнул:
— Подождите! А если я вам что-то обещаю? Ну, например, отзыв хороший напишу. Или пятёрку поставлю. Или в соцсетях про вас расскажу. У меня аж двенадцать подписчиков!
Двое и Из ларца снова переглянулись.
— Двенадцать? — переспросил Двое.
— Не годится, — добавил Из ларца. — Нам нужна аудитория побольше. Тысяч так сто.
— У меня нет ста тысяч.
— Тогда плати.
Вовка почувствовал, что закипает. Он вспомнил, как в старой сказке двое из ларца всё делали бесплатно, просто потому что им было весело. А теперь даже волшебные помощники требуют оплату, подписку и отзыв на Гугл-картах.
— Ладно, — сказал он. — Что вы умеете делать? Покажите. Может, я передумаю.
Двое и Из ларца вылезли из ларца окончательно, размяли затёкшие ноги и оглядели поляну.
— Смотри, — сказал Двое.
Он подошёл к ближайшей берёзе, достал из рюкзака швабру и начал мыть ствол. Воды у него не было, поэтому он использовал кетчуп, который нашёл в кармане куртки. Берёза стала красной, липкой и начала пахнуть помидорами.
— Ты чего делаешь? — закричал Вовка.
— Мою, — сказал Двое. — Вы просили убирать. Вот, убираю грязь.
— Это не грязь, это кора! И не кетчупом!
— А чем? — удивился Двое. — Воды нет. Кран в лесу не поставили. А кетчуп универсальный. И моет, и вкус придаёт.
Из ларца тем временем взял пылесос и начал пылесосить траву. Пылесос был старый, с дырявым мешком, и вся пыль вылетала обратно, оседая на деревьях и кустах тонким серым слоем.
— Так не пойдёт! — закричал Вовка. — Прекратите!
— Не можем, — сказал Из ларца. — Мы работаем до тех пор, пока заказчик не скажет «спасибо».
— Спасибо! — крикнул Вовка.
— Не за что, — сказали они хором и продолжили.
Двое тем временем достал из рюкзака кастрюлю, налил в неё воды из лужи, бросил туда шоколадку и начал варить. Шоколад таял, вода становилась коричневой, а по поляне разносился сладкий запах, смешанный с ароматом кетчупа и пыли.
— Это что? — спросил Вовка, подходя ближе.
— Борщ, — сказал Двое. — По новому рецепту. Шоколад вместо свёклы. Полезно для мозга. Повышает серотонин.
— Борщ не делают из шоколада!
— А вы пробовали? — спросил Из ларца. — Нет? Вот и не спорьте.
— Я не буду это есть!
— А мы не для вас готовим, — сказал Двое. — Мы для себя. У нас обед был, помните? А вы нас отвлекли. Так что теперь мы едим здесь.
Они сели на траву, достали ложки и начали хлебать шоколадный «борщ» прямо из кастрюли. Вовка смотрел на них и чувствовал, как внутри него поднимается волна бессилия и злости.
— Вы не умеете готовить, — сказал он. — Вы не умеете убирать. Вы вообще ничего не умеете!
— Умеем, — обиделся Двое, вытирая шоколадные губы. — Мы умеем доставлять. А готовить и убирать — это не наша специализация. Вы заказали всё, а всё — это не конкретно. Мы сделали, что смогли.
— Это не всё, — сказал Вовка. — Это ничего.
— Как скажете, — сказал Из ларца. — Ваше право.
Они доели «борщ», вытерли ложки о траву и начали собирать свои вещи. Швабру, пылесос, кастрюлю — всё это исчезло в недрах ларца.
— Подождите! — крикнул Вовка. — А как же мои уроки? Математика, русский, история?
— Это мы не делаем, — сказал Двое. — Для уроков нужен репетитор. Или нейросеть. Или просто не лениться и делать самому.
— Я не ленюсь!
— Ленитесь, — сказал Из ларца. — Мы видим. Вы даже кетчуп отмыть не пробовали. А ведь могли бы.
Вовка посмотрел на поляну. Берёза была красной, трава серой, а воздух пах шоколадом и помидорами.
— Что мне делать? — спросил он.
— Для начала выключи телефон, — сказал Двое. — А потом начни делать что-то сам. Не жди, что кто-то сделает за тебя. Даже если этот кто-то — двое из ларца.
— А если у меня не получится?
— Получится, — сказал Из ларца. — Ты же Вовка. Не Вовка-морковка, а Вовка, который дошёл до Тридевятого царства. Это уже что-то значит.
Они залезли обратно в ларец. Крышка захлопнулась. Ларец зажужжал, развернулся и покатился по лесной дороге, оставляя за собой две ровные колеи.
Вовка остался один.
Он постоял немного, посмотрел на красную берёзу, на серую траву, на кастрюлю, которую курьеры забыли. Потом вздохнул, нашёл в лесу ручей, набрал воды, отыскал старую тряпку и начал отмывать поляну. Сам. Без волшебства. Без курьеров. Без заказов.
Он тёр берёзу, пока она снова не стала белой. Тёр траву, пока она не зазеленела. Вымыл кастрюлю и повесил её на сук — вдруг пригодится.
Когда он закончил, солнце уже садилось. Вовка вытер пот со лба и огляделся.
— Я сделал это, — сказал он. — Сам.
Никто не аплодировал. Никто не кричал «браво». Только птицы перестали бояться и снова запели.
Вовка улыбнулся. Впервые за всё время. Он вытер руки о штаны и пошёл дальше. Потому что квест ещё не закончился. Но теперь он знал главное: даже если ты один, даже если у тебя нет ни денег, ни связей, ни волшебного ларца — ты можешь сделать что-то сам.
А это дорогого стоит.
Василисы и тренинг
Вовка шёл по Тридевятому царству, и дорога привела его к странному зданию. Оно стояло на холме, окружённое аккуратно подстриженными кустами, с фонтаном, в котором плавали золотые рыбки (настоящие, не чат-боты), и с парковкой, забитой дорогими машинами. Здание было стеклянным, с колоннами, увитыми плющом, и с огромной вывеской из бересты, но с неоновой подсветкой: «Василисы Премудрые. Бизнес-коуч. HR-консалтинг. Тренинги личностного роста. Первый час бесплатно. Дальше — плати. В случае неоплаты — карма».
Вовка зашёл внутрь. Холл встретил его мраморным полом, хрустальными люстрами и девушкой-администратором с идеальной укладкой, идеальной улыбкой и идеально пустым взглядом. Она была похожа на тех девушек, которые работают в салонах связи и продают дополнительные услуги, даже если ты пришёл просто положить деньги на телефон. На груди у неё висел бейдж: «Василиса-администратор. Стаж 300 лет» .
— Здравствуйте! — сказала она радостно. — Вы записаны?
— Нет, — сказал Вовка.
— Тогда вам нужно заполнить анкету, — девушка протянула планшет. — Укажите имя, фамилию, возраст, пол, цель визита, ожидаемый результат, контактные данные, электронную почту, согласие на обработку персональных данных и согласие на получение рекламных рассылок.
— А можно без рассылок?
— Нельзя, — сказала девушка, улыбнувшись ещё шире. — Это условия акции.
— Какой акции?
— Акции «Первый час бесплатно», — сказала девушка. — Без рассылок не будет бесплатного часа.
Вовка вздохнул и заполнил всё. Даже согласие на рассылку поставил. Потому что деваться было некуда.
— Проходите, — сказала девушка, забирая планшет. — Вас уже ждут.
Вовка прошёл в большой зал, где стояли стулья, расположенные полукругом. На каждом стуле лежал блокнот, ручка и маленький пакетик с чаем. На стене висел проектор, на котором была надпись: «Сегодня: Как найти себя. За 30 дней. Или за 30 тысяч. Смотря как повезёт» . На столике у окна стоял кулер с водой, а рядом корзина с фруктами, которые выглядели так идеально, что казались пластиковыми. Вовка потрогал яблоко. Оно было настоящим. И очень дорогим.
В зале сидели две женщины. Они были похожи друг на друга, как две капли воды, только одна была в строгом костюме, а другая в платье из пайеток. Обе смотрели на Вовку с таким видом, будто он был их последним клиентом перед отпуском, а отпуск уже через час.
Женщина в строгом костюме была HR-специалистом. На груди у неё висел бейдж: «Василиса Премудрая. Отдел кадров. Стаж работы 300 лет» . Она держала в руках указку и смотрела на Вовку так, будто оценивала его профпригодность. В её взгляде читалось: «Ты нам не подходишь, но мы тебя возьмём, потому что план надо выполнять».
Женщина в платье из пайеток была бизнес-коучем. На её бейдже было написано: «Василиса Премудрая. Коуч. Сертифицированный специалист по саморазвитию. Знаю всё. О вас тоже» . Она улыбалась, но улыбка не доходила до глаз. Глаза изучали, сканировали, прощупывали. Вовке показалось, что она видит его насквозь — все его двойки, все его ленивые дни, все его несделанные уроки.
— О, клиент! — сказала HR, поднимаясь со стула. — Редкий вид. Садитесь. Рассказывайте.
Вовка сел на ближайший стул. Он рассказал, что хочет, чтобы всё само делалось, чтобы он был знаменитым, богатым и чтобы его оставили в покое. Он рассказал про рыбку, которая просила деньги за желания, про курьеров, которые залили поляну кетчупом, и про то, как он отмывал всё это сам.
— Понятно, — сказала HR, записывая что-то в блокнот. — У вас синдром отложенной жизни. Вы ждёте, что счастье придёт само. Но счастье — это не результат, а процесс.
— И что мне делать? — спросил Вовка.
— Проведём глубинную сессию, — сказал коуч, вставая и подходя ближе. — Закройте глаза. Представьте, что вы дерево.
— Я дерево, — сказал Вовка, закрывая глаза.
— Какое дерево?
Вовка задумался. Он не знал, какие бывают деревья. Дуб, берёза, ёлка, пальма.
— Пластиковое, — честно ответил Вовка. — Потому что я ненастоящий.
— Очень хорошо, — сказал коуч, записывая в блокнот. — Это ваша тень. Мы будем с ней работать.
Они рисовали карту желаний. Вовка вырезал из журналов картинки с машинами, деньгами, едой. HR сказала, что это «материальные ценности», а нужно ещё и «духовные». Вовка вырезал картинку с котом. Кот — это духовно. Кот Василий был его главным духовным наставником всё последние годы.
Они считали KPI. KPI — это ключевые показатели эффективности. Вовка не понял, что это, но поставил себе цель: «Просыпаться до 10 утра» и «Не есть чипсы после 9 вечера». KPI были достигнуты? Нет. Но Василисы сказали, что это нормально, потому что «процесс важнее результата».
Они обсуждали «зону комфорта» и «выход из неё». Зона комфорта Вовки — это его кровать. Выход из зоны комфорта — это когда мама заходит в комнату и говорит: «Вставай, ты опоздаешь». Выход из зоны комфорта также происходил, когда кот Василий решал, что пора есть, и начинал прыгать по лицу.
— А что мне делать прямо сейчас? — спросил Вовка.
— Запишитесь на наш курс, — сказала HR. — «Как найти себя за 30 дней». Стоимость 49 999 рублей. Для вас скидка.
— Какая?
— 50 рублей, — сказал коуч. — Будет 49 949. Легче запомнить.
— А бесплатно?
— Бесплатно только правда, — сказал коуч, садясь напротив Вовки и глядя ему прямо в глаза. — А правда в том, что вы ленивый школьник, который боится взрослой жизни.
— Это не правда! — возмутился Вовка.
— Правда, — сказала HR, тоже подходя ближе. — Вы боитесь, что у вас ничего не получится. Поэтому вы ищете волшебные способы. Чтобы не пришлось стараться.
— Вы боитесь, что вы не такой, как все, — добавил коуч. — Что вы хуже. Что вы ничего не стоите.
— Вы боитесь, что ваши мечты останутся мечтами, — сказала HR. — Потому что для их исполнения нужно работать. А работать вы не умеете.
— Вы боитесь, что мама будет вами разочарована, — сказал коуч. — Вы боитесь, что папа назовёт вас неудачником. Вы боитесь, что кот Василий уйдёт к соседям, потому что у них лучше кормят.
Вовка хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что они были правы. Он боялся. Всего. Учёбы, друзей, будущего. Он боялся, что ничего не получится. Что он так и останется Вовкой-морковкой, который не знает, чего хочет.
— Что мне делать? — спросил он, чувствуя, как голос дрожит.
— Начните с малого, — сказал коуч. — Сделайте то, что откладывали. Вынесите мусор. Сделайте уроки. Запишитесь на кружок. Не в интернете — в реальности.
— А если у меня не получится?
— Получится, — сказала HR. — Вы же Вовка. Не Вовка-морковка, а Вовка, который дошёл до Тридевятого царства. Это уже что-то значит.
Вовка посмотрел на них. Они были странными, эти Василисы. С одной стороны — продавали курсы. С другой — говорили правду. Может быть, правда и есть их главный курс. Бесплатный.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что, — сказали они хором.
Вовка встал и пошёл к выходу.
— Вовка! — крикнул коуч.
Он обернулся.
— Выбери не то, что легко. Выбери то, что важно.
Он кивнул и вышел.
Вовка шёл по коридору к выходу. Девушка-администратор с идеальной улыбкой помахала ему рукой.
— Приходите ещё! — сказала она. — У нас есть абонементы на месяц, на год, на десять лет. Есть семейный тариф. Есть корпоративный. Есть «приведи друга — получи скидку».
— А есть «оставьте меня в покое»? — спросил Вовка.
— Это платно, — сказала девушка, не переставая улыбаться.
Вовка вышел на улицу. Солнце светило, птицы пели, а он стоял на крыльце и думал о том, что Василисы сказали правду. Он боялся. Он ленился. Он ждал чуда. Но чуда не будет. Чудо — это он сам.
Он посмотрел на свои руки. Грязные, с кетчупом под ногтями, но свои. Руки, которые отмыли поляну. Руки, которые могли сделать что-то ещё.
— Ладно, — сказал он. — Что дальше?
Дальше Вовка глубоко вздохнул и пошёл. Позади него стеклянное здание Василис сверкало на солнце, как огромный бриллиант, в котором больше не было ничего ценного, кроме правды.
А правда была проста: никто не сделает твою жизнь лучше, кроме тебя самого.
Умная печка. Голосовой помощник
Вовка шёл по Тридевятому царству, размышляя о словах Василис. «Начни с малого», — сказали они. «Сделай то, что откладывал. Выбери не то, что легко, а то, что важно». Он перебирал в голове все свои «откладывания»: вынести мусор, сделать уроки, помыть посуду, наконец-то разобрать стол, на котором уже три месяца лежала гора бумаги, которую он называл «творческим беспорядком», а мама называла «свалкой». Мысль о том, что нужно начинать прямо сейчас, давила на плечи, как рюкзак с кирпичами.
Он свернул на узкую тропинку, которая вилась между высокими соснами, и вдруг увидел нечто странное. Посреди поляны, на мягком зелёном мху, стояла печка. Не простая деревенская печь из красного кирпича, не та, что в русских сказках, а современная — белая, глянцевая, с сенсорным экраном вместо заслонки и с USB-разъёмом на боку. На экране горела надпись: «Умная печка. Версия 3.14. Голосовой помощник. Готово к работе» .
Из трубы шёл не дым, а Wi-Fi-сигнал — едва заметные голубые волны, которые рассеивались в воздухе и, казалось, уходили прямо в облака. Печка тихонько жужжала, как холодильник ночью, и иногда издавала звук, похожий на уведомление о входящем сообщении.
— Привет, — сказал Вовка, подходя ближе и разглядывая сенсорный экран. — Ты что, печка?
— Я голосовой помощник, — ответила печка приятным женским голосом, похожим на ту, что диктует маршруты в навигаторе. — Но по сути да, печка. Пеку пирожки, варю кашу, подогреваю молоко, готовлю кофе, делаю тосты и отвечаю на любые вопросы. Чего изволите?
— Пирожков, — сказал Вовка, вспомнив, что давно не ел. — С капустой. И с мясом. И с яйцом. И с ливером. И с чем там ещё бывает.
— Пирожки вперёд, пирожки назад, — сказала печка. — Сначала задание, потом еда. Таков протокол. У нас тут не столовая, а школа выживания. Вернее, школа жизни.
— Какое задание?
— Испеки пирожок сам, — сказала печка. — Не голосом, не жестом, не мыслью. Руками. Настоящими, человеческими, с десятью пальцами, которые ты обычно используешь только для того, чтобы листать ленту.
— Я не умею печь, — растерялся Вовка, почёсывая затылок. — Я даже макароны с сыром не всегда правильно разогреваю.
— Научишься, — сказала печка. — Тесто вон в той миске. Начинка в холодильнике. Духовка разогрета. Рецепт на экране. Время пошло. И не вздумай искать в интернете, здесь сети нет.
На сенсорном экране замигал таймер: 00:30:00. Тридцать минут. Под таймером появилась бегущая строка: «Помни: первый блин комом, но ком — это тоже результат. Только не бросай на полпути» .
Вовка подошёл к миске. Тесто было липким, противным, пахло дрожжами и почему-то ванилью. Он вспомнил, как мама пекла пирожки, но никогда не обращал внимания на процесс. Он просто ел. Иногда жаловался, что «пересолено» или «мало начинки». Теперь он понял, что жаловаться легко, а делать трудно.
— Ну, — сказал он, засучивая рукава. — Была не была.
Он взял кусок теста, попытался его раскатать, но оно прилипло к рукам. Он добавил муки — стало ещё хуже, тесто превратилось в липкую кашу. Он добавил воды — тесто стало жидким и потекло сквозь пальцы, как утренняя каша, которую он ненавидел с детства.
— Что я делаю не так? — спросил он, глядя на свои перепачканные руки.
— Всё, — сказала печка без капли сарказма. — Но это нормально. Первый блин комом. Точнее, первый пирожок тоже комом. Пробуй ещё. У тебя осталось двадцать пять минут. Время идёт. Каждая секунда приближает тебя либо к пирожку, либо к позору.
Вовка вытер руки о штаны и начал заново. На этот раз он не спешил, не паниковал, не пытался «ускорить процесс» волшебными заклинаниями. Он просто делал. Медленно, неуклюже, с сопением и вздохами, но делал.
Он месил тесто, раскатывал его скалкой, которая всё время норовила укатиться в кусты; вырезал кружки с помощью стакана, который был гранёный и с надписью «Москва — Тридевятое царство». Начинкой служила тушёная капуста, которая вылезала из пирожка, как убегающий из тюрьмы заключённый, но Вовка защипывал края с такой злостью, будто они были его обидчиками.
На пятой попытке у него получился пирожок. Не красивый, не ровный, не такой, как у мамы, с начинкой, которая вылезала сбоку и подгоревшим краем, но всё же пирожок. Он был похож на кривой месяц, который решил, что ему не обязательно быть круглым.
— Смотри! — закричал Вовка, показывая пирожок печке.
— Молодец, — сказала печка. — Теперь в духовку. Поставь его на противень, смажь желтком и не забудь сделать надрез, чтобы не лопнул. И не хлопай дверцей, у неё амортизаторы.
Вовка поставил пирожок на противень, смазал его желтком (измазав при этом и себя, и противень, и пол), сделал надрез и аккуратно закрыл дверцу. Таймер показывал 00:05:00.
— А если я не успею? — спросил он, глядя на таймер, который отсчитывал секунды с пугающей неумолимостью.
— Успеешь, — сказала печка. — Ты уже научился главному: не бояться ошибаться. И не бояться испачкаться. Мука отстирывается, а опыт остаётся навсегда.
Пять минут прошли как пять секунд. Вовка стоял у печки, смотрел на таймер, и ему казалось, что время ускорилось специально, чтобы поиздеваться над ним.
— Дзынь! — сказала печка. — Готово.
Вовка открыл дверцу. Из духовки пахнуло теплом, дрожжами и чем-то родным, домашним. Он достал противень. Пирожок был кривым, подгоревшим с одного бока и бледным с другого. Но он пах. Пах как настоящий пирожок. Пах мамой.
— Молодец, — сказала печка. — Теперь пробуй.
Вовка взял пирожок в руки, подул на него (обжёг пальцы, но виду не подал) и откусил. Начинка была горячей, тесто сыроватым с одного края и пересушенным с другого. Вкус был странным, не таким, как у мамы. Но внутри Вовки разливалось что-то тёплое, что не имело отношения к выпечке. Что-то, что пахло победой.
— Невкусно, — сказал он честно.
— Зато сам сделал, — сказала печка. — А это вкуснее любой начинки. Потому что это не просто пирожок. Это твой первый пирожок. Такие не забываются.
Вовка доел пирожок. Он действительно был невкусным. Но он был свой. И Вовка вдруг понял, что впервые в жизни сделал что-то, что можно съесть. Не нажал кнопку «заказать». Не попросил маму. Не запулил в микроволновку замороженную пиццу. А сделал сам. От начала до конца.
— Спасибо, — сказал он печке.
— Не за что, — сказала печка. — Иди дальше. Теперь ты готов.
— К чему? — спросил Вовка, вытирая руки о штаны.
— К тому, что будет дальше, — сказала печка и погасла. Экран погас, но последняя строчка ещё светилась несколько секунд: «Помни: путь в тысячу пирожков начинается с первого кривого» .
Вовка постоял немного, потом развернулся и пошёл дальше. Позади него печка тихонько заиграла мелодию из «В мире животных» — просто так, для настроения.
Он шёл и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Не кардинально, не волшебно, а так, по чуть-чуть. Как тесто, которое месишь руками. Сначала оно липнет, не слушается, разбегается. Но если не бросать, оно становится эластичным, мягким, живым.
Вовка улыбнулся. Он был весь в муке, в капусте, в желтке. Но он был счастлив. Впервые за долгое время. Теперь он знал: что бы ни случилось, он справится. Потому что он испёк пирожок. Сам.
Инфоцыганка. Королева иллюзий
Вовка шёл по Тридевятому царству, и дорога привела его к развилке. Налево — табличка: «К Бабе-Яге. 5 км. Осторожно, злая старуха. Жалуется на жизнь» . Направо — табличка: «В Париж. 3000 км. С собой иметь загранпаспорт, визу и терпение» . Прямо — табличка, написанная от руки корявыми буквами: «Здесь сбываются мечты. Заходи, не бойся. Бойся тех, кто обещает всё и сразу» .
Вовка пошёл прямо. Дорога сузилась, превратилась в тропинку, а потом и вовсе исчезла. Вместо неё появилась поляна, на которой стояло одинокое корыто. Не просто корыто, а брендированное — с наклейками, голограммами и табличкой: «Корыто для денег. Вместимость — до 1 млн рублей. Работает с любой валютой. Деньги не возвращаем» .
Рядом с корытом сидела старуха. Она была одета в яркое платье из пайеток, которое переливалось на солнце, как новогодняя ёлка. На шее висели три золотые цепи, на пальцах перстни, на голове платок, но не простой, а с логотипом «Infocyganka» и ссылкой на Telegram-канал. В руках она держала два телефона — на одном смотрела свои сторис, на другом — чужие. На груди у неё висела табличка: «Инфоцыганка. Стаж 1000 лет. Работаю по предоплате. Возврат невозможен. Даже если вы недовольны. Особенно если недовольны» .
— Сынок, — сказала старуха, завидев Вовку. — Хочешь стать богатым?
— Хочу, — сказал Вовка, хотя уже начинал сомневаться. Он вспомнил слова печки: «Путь в тысячу пирожков начинается с первого кривого». Путь в миллион рублей, наверное, тоже с чего-то начинался. Но вряд ли с того, что ему предлагали.
— Купи мой курс, — сказала старуха, откладывая один телефон в сторону и доставая планшет. — «Как разбогатеть за 3 дня, даже если ты ленивый школьник». Всего 9999 рублей. Сейчас скидка.
— Какая? — спросил Вовка.
— 99 рублей, — сказала старуха. — Будет 9900. Легче запомнить.
— А что в курсе?
— Секреты, — сказала старуха, понижая голос до шёпота и оглядываясь по сторонам. — Которые знают только избранные. Которые передаются из уст в уста. Которые не найти в интернете, потому что их удаляют спецслужбы.
— Например?
Старуха пододвинулась поближе. От неё пахло духами, жареными семечками и ещё чем-то неуловимым — возможно, разочарованием.
— Например, чтобы стать богатым, нужно рано вставать, — сказала она. — И много работать. И не ждать чуда. И не покупать курсы, которые обещают лёгкие деньги.
— Это не секрет, — сказал Вовка. — Это мама говорила.
— А мама богатая? — спросила старуха, прищурившись.
— Нет.
— Вот видишь, — сказала старуха, разводя руками так, что цепи зазвенели. — Не слушай маму. Слушай лучше меня и разбогатеешь. Станешь таким, как я.
— А вы богатая? — спросил Вовка, оглядывая корыто, которое было единственным имуществом старухи на этой поляне.
— Богатая, — сказала старуха, поправляя платок. — Видишь корыто? В нём деньги.
— А почему вы тогда сидите на обочине?
— Это мой офис, — сказала старуха, не моргнув глазом. — Аутентичный. Создаёт доверие. Люди больше верят тем, кто сидит на земле. Это психология.
— А почему вы не купите себе дом?
— Дом — это обязательства, — сказала старуха. — Ипотека, коммунальные платежи, налоги. А так свобода. Проснулся, взял корыто, пошёл. Как птица. Точнее, как перелётная птица, которая забыла, куда летит.
Вовка смотрел на неё и вспоминал слова Василис: «Бесплатно только правда». И слова печки: «Сам сделал — это главное». И слова курьеров: «Не жди, что кто-то сделает за тебя». И слова царя: «Реальность не покупается за донат».
— Хорошо, — сказал он. — Я куплю.
— Вот и правильно! — обрадовалась старуха, потирая руки. — Молодой человек с деловой жилкой. Я сразу поняла. У вас предпринимательская хватка. Чувствуется порода.
Он достал мамину карту, которую тайком добавил в Apple Pay, когда мама попросила помочь с онлайн-покупками. Тогда он думал, что это пригодится для доната в Brawl Stars, но теперь пригодилось для другого. Сейча он оплатил курс.
Старуха улыбнулась, показав золотые зубы, и прислала ему ссылку в Telegram. Вовка открыл. Там был документ с заголовком: «Как правильно дышать. Инструкция для начинающих. Автор Инфоцыганка» .
— Что это? — спросил он.
— Это первый шаг, — сказала старуха. — Чтобы стать богатым, нужно сначала научиться дышать. Потом думать. Потом работать. А потом богатеть.
— Это всё?
— Это база, — сказала старуха. — Без базы никуда. Вот вы, молодой человек, как дышите? Грудью? Животом? Диафрагмой? А надо всем сразу. И ещё носом. И ртом. И ушами. Попой тоже можно, но не рекомендуется.
Вовка пролистал документ дальше. Там были инструкции: «Как правильно сидеть», «Как правильно стоять», «Как правильно лежать», «Как правильно смотреть телевизор», «Как правильно не смотреть телевизор», «Как правильно радоваться», «Как правильно грустить», «Как правильно покупать следующие курсы».
— Вы обманули меня! — сказал Вовка, чувствуя, как внутри закипает злость.
— Я не обманула, — сказала старуха, переключая внимание на другой телефон. — Я продала вам курс. А вы его купили. Это бизнес. Если бы вы хотели стать богатым, вы бы уже работали. А вы купили курс. Значит, вы хотите не богатства, а иллюзии.
— Я хочу вернуть деньги!
— Возврат невозможен, — сказала старуха, вставая и собирая корыто. — Условия акции.
— Какие условия?
— Те, что вы не читали, — сказала старуха и улыбнулась. Улыбка была золотой, красивой и абсолютно пустой. Как обещания.
— Но это нечестно!
— Честно — это когда вы работаете, а вам платят, — сказала старуха. — А вы заплатили мне за то, что я скажу вам, что надо работать. Замкнутый круг, правда? Но я его не создавала. Я просто им пользуюсь.
Она развернулась, взяла корыто (оно было тяжёлым — видимо, деньги там действительно были, или кирпичи, или просто старуха была очень сильной) и пошла в сторону леса.
— Подождите! — крикнул Вовка. — А как же обещания?
— Обещания — это воздух, — сказала старуха, не оборачиваясь. — Их можно продать, но нельзя купить. Запомните это, молодой человек. Это будет стоить вам дороже, чем любой курс.
Она скрылась за деревьями, оставив после себя запах духов, семечек и разочарования. Вовка остался один. Без денег. Без курса. Без надежды на лёгкое богатство. Но с чётким пониманием, что его обманули. И что он сам виноват.
Он сел на землю, обхватил голову руками и заплакал.
Возвращение
Вовка сидел на земле и плакал. Он плакал не от боли, а от обиды. На себя. На свою глупость, которая заставила его поверить в чудеса. На свою лень, которая привела его к этому корыту. На свою наивность, которая сказала ему: «А вдруг это правда?»
Он плакал долго. Слёзы капали на траву, и трава, казалось, становилась чуть зеленее. Или это просто солнце выглянуло из-за туч.
— Что ты такой грустный? — раздался голос.
Вовка поднял голову. Перед ним стояла маленькая девочка с бантиком. Она была одета в школьную форму, с рюкзаком за плечами и с телефоном в руках. На телефоне горел экран блокировки и никаких уведомлений.
— А ты кто? — спросил Вовка, вытирая слёзы рукавом.
— Я Вера Павловна, — сказала девочка. — Твой проводник.
— Вера Павловна — это учительница литературы, а не маленькая девочка.
— В Тридевятом царстве всё не так, как кажется, — сказала девочка. — Я твоя совесть. Твоя память. Твой внутренний голос, который ты заглушил тик-током.
— У меня нет совести, — сказал Вовка.
— Поэтому ты здесь, — сказала девочка.
Она села рядом, положила телефон на колени и посмотрела на Вовку. В её глазах не было осуждения. Было что-то другое. Понимание.
— Знаешь, Вовка, — сказала она. — Никакие курсы не сделают тебя богатым. Никакие рыбки не исполнят желания. Никакие двое из ларца не сделают работу за тебя. Никакие печки не испекут пирожки, если ты сам не замесишь тесто. Всё, что у тебя есть — это ты сам. Твои руки, твоя голова, твоё сердце.
— А если я ничего не умею?
— Научишься. Ты же сегодня научился печь пирожки. Пусть кривые, пусть невкусные, но научился.
— А если я не хочу учиться?
— Тогда так и будешь сидеть на земле, ждать чуда и плакать. А чуда не будет. Чудеса не приходят к тем, кто сидит сложа руки. Чудеса приходят к тем, кто их делает.
— А что мне делать прямо сейчас?
— Иди домой, — сказала девочка. — Обними маму. Сделай уроки. Вынеси мусор. Запишись на кружок. Не в интернете — в реальности. Начни с малого. С одного пирожка. С одной решённой задачи. С одного вынесенного ведра.
— А если у меня не получится?
— Получится, — сказала девочка. — Ты же Вовка. Не Вовка-морковка, а Вовка, который нашёл в себе силы признать, что был неправ. А это уже половина дела. Самая трудная половина.
Она погладила его по голове и улыбнулась.
— Я верю в тебя, — сказала она. — А ты верь в себя.
Она исчезла. Не растаяла, не растворилась в воздухе. Просто моргнула, и её не стало. Как будто кто-то выключил свет.
Вовка остался один.
Он сидел на земле, смотрел в небо и думал. Небо было синим, как экран телефона в режиме ожидания. Но на этот раз Вовка не полез в телефон. Телефон был в кармане, но он не чувствовал необходимости его доставать. Впервые за много лет.
— Я хочу домой, — сказал он.
И в тот же миг всё вокруг закружилось, завертелось, и Вовка почувствовал, что его куда-то несёт. Он летел сквозь пространство и время, сквозь пиксели и гигабайты, сквозь рекламные баннеры и всплывающие окна. Мимо него проносились царь, рыбка, курьеры, Василисы, печка, инфоцыганка. Они махали ему руками, и он махал им в ответ.
Когда он открыл глаза, то сидел на своей кровати. Телефон лежал рядом. Экран был погашен.
— Вовка! — крикнула мама из кухни. — Ужин! Я сварила борщ. Настоящий, не из шоколада.
Вовка встал, подошёл к двери, обнял маму и сказал:
— Мама, прости меня. За всё.
— За что? — не поняла мама, вытирая руки о передник.
— За телефон. За лень. За деньги, которые я потратил на бесполезный курс.
— Ты купил курс? — мама удивилась. — На какие деньги?
— Эмм... Видимо, приснилось, — догадался Вовка. — Сон рассказываю.
Он пошёл в свою комнату, выключил телефон и открыл учебник по математике.
Было трудно. Было скучно. Было непонятно. Но он сидел и читал. Потому что понял: реальность не покупается за донат. Реальность строится своими руками. И даже самый кривой пирожок, испечённый своими руками, вкуснее самой красивой булочки, купленной в магазине.
Эпилог.
Прошёл год.
Вовка больше не листал TikTok часами. Он не удалил приложение — зачем же крайности? — но теперь он открывал его только когда хотел отдохнуть, а не когда хотел спрятаться. Разница была огромной, хотя со стороны казалась незаметной. Как между «я пью чай, потому что хочу согреться» и «я пью чай, потому что не знаю, что ещё делать».
Он записался на кружок робототехники. Не в интернете — в реальности. Ходил туда два раза в неделю, паял платы, программировал микроконтроллеры и ругался с моторчиками, которые вечно отказывались крутиться в нужную сторону. Его первый робот был кривым, плохо ездил и постоянно падал, но Вовка был счастлив. Он назвал его «Сивка-Бурка» за упрямство и необъяснимую живучесть.
Двое из ларца… ну, это было просто видение. Их не существовало. Но Вовка иногда думал о них, когда заказывал пиццу. Он представлял, как в жёлтой машине сидят уставшие парни, которые когда-то учили его, что «сделать за тебя» не значит «сделать хорошо». И он благодарил их мысленно.
Вспоминал старуху с корытом и чувствовал к ней благодарность за горькую науку. Конечно же, она была плодом его воображения. Но в реальности, в соседнем районе, задержали женщину, которая продавала курсы «Как стать миллионером» в подъезде. Вовка увидел новость в соцсетях и усмехнулся. Карма — это когда ты сам становишься иллюзией для другого иллюзиониста.
А Вовка иногда ловил себя на мысли, что ему не хватает Тридевятого царства. Не то чтобы он хотел туда вернуться — он знал, что его нет. Не потому, что оно исчезло, а потому, что теперь не было нужды в нем. Когда ты понял урок, учитель больше не приходит.
— Ты чего задумался? — спросила мама, заглядывая в комнату.
— Да так, — сказал Вовка. — Вспомнил один сон.
— Про что?
— Про то, как я испёк пирожок. Сам. Первый в жизни.
Мама улыбнулась.
— Невкусный был?
— Невкусный, — признался Вовка.
— Зато свой, — сказала мама. — Это главное.
Она ушла на кухню. Вовка остался один. Он посмотрел на свои руки. Чистые, без кетчупа, без муки. Но он знал, что они умеют делать пирожки. И роботов. И уроки. И даже мусор выносить без напоминаний.
Кот Василий спал на кровати. Вовка погладил его, и кот приоткрыл один глаз.
— Ты тоже там был? — спросил Вовка.
Кот зевнул. Это могло означать «да», «нет» или «отстань, я сплю». Вовка решил, что это «да». Потому что коты всегда знают больше, чем говорят. А иногда больше, чем мы готовы услышать.
Вовка взял учебник по физике и открыл нужную страницу. Там была задача про поезда, которые едут друг другу навстречу. Раньше он ненавидел такие задачи. Теперь он понял: поезда — это не страшно. Страшно, когда ты стоишь на месте и ждёшь, что кто-то приедет и заберёт тебя.
— Я сам, — сказал Вовка.
И начал решать. А в углу комнаты, там, куда не падал свет, ему почудилась маленькая девочка с бантиком. Она улыбнулась и исчезла.
Навсегда.
Потому что когда урок выучен, учитель уходит.
Конец