Об этой стране большинство россиян точно не мечтают и вряд ли планируют визит сюда, за исключением правоверных мусульман, которые стремятся побывать в Мекке и Медине. Но мой визит в Саудовскую Аравию был исключительно с туристической точки зрения. Хотя пребывание здесь невозможно отделить от глубокой исламизации всей жизни в стране. И религиозные традиции влияют на каждую сторону местного бытия, даже если ты иностранный турист.
За 8 дней в стране я так много раз удивлялся и понимал, что попал в совсем другой мир — с иной цивилизацией, хотя в конце сделал один неожиданный для себя вывод. Но обо всём по порядку. А пока — три главных удивления, как желания для джинна из восточной сказки.
Удивление первое — туристам рады, но пока не знают, как их встречать
Арабы оказались воистину гостеприимными людьми и с радостью встречают каждого, кто прибыл к ним. Я часто слышал вопрос, приехал ли я сюда работать, но мой ответ — «туризм» — вызывал лёгкий ступор и громкий возглас: «Велком!» (ещё и произносят так мягко, что первая «В» звучит у них очень тонко). Страна около 5 лет назад открылась не только для паломников и пытается быстрым темпом создать всё, к чему привыкли обычные туристы.
Моё путешествие началось со столицы — Эр-Рияда, в которой сегодня проживает 7 млн человек (это каждый пятый житель страны). Совсем недавно здесь построили масштабное метро, которое соединило районы города. И оно меня поразило — размахом и автоматизацией. Некоторые станции — настоящие шедевры современной архитектуры: большой металлический «чан», футуристический «кокон» и огромный куб, уходящий под землю.
Впечатляет масштаб, но при этом внутри пусто и технологично. Почему-то мой прошлый опыт общения с метро в разных странах просил ещё какого-то применения пустующих площадей: добавить смысла этим объектам, наполнить их кафе, магазинами, выставками или культурными пространствами. А тут — просто много воздуха, эскалаторов и проходов в подземку. Остальные станции — очень простые и утилитарные, без замысловатых переходов.
Сами поезда управляются автоматикой, без машинистов. И если ты окажешься в первом вагоне, то через панорамное окно увидишь подсвеченные прямые тоннели под землёй. Кстати, заметная восточная особенность передвижения в метро — разные вагоны для одиноких мужчин и женщин, а также для семейных пар.
Всех гостей столицы обязательно ведут на самый высокий в стране мост на высоте около 300 метров, который соединяет две части небоскрёба Kingdom Centre Sky Bridge. Именно в этом месте мне почему-то по-особенному стала понятнее схема построения города: центральная магистраль, вдоль которой расположены крупные здания с магазинами.
В одном конце — большой финансовый центр со своими стеклянными небоскрёбами (мне очень напомнили Москву-Сити). В другом — историко-культурный центр города. Здесь располагаются Национальный музей, крепость Масмак, площади и рынок. И дальше все трассы построены параллельно основной дороге.
По сторонам уходят огромные бесконечные микрорайоны домов: есть некоторые многоэтажные комплексы, но всё же больше 3–4-этажные дома-крепости. Именно такими квадратными оборонительными сооружениями они мне представились. И в этом образе становится понятнее суть арабской жизни: всё внутри, на улицу смотрят почти глухие стены с маленькими окошками и высокими заборами, а самое главное — посередине дома.
Местные называют такие дома виллами, внутри которых есть внутренние дворики — настоящие оазисы в пустыне, вокруг которых кубом выстроен дом. Он, в свою очередь, разделён на женскую половину (где никогда не окажется чужак) и часть для приёма гостей главой семьи.
Такое же разделение на публичное и частное сохраняется и в небольших городских квартирах, где обязательно будет общая гостиная, а также отдельное пространство для хозяйки и детей.
Особенность построения домов с маленькими окнами объясняется неимоверной жарой в пустыне. Только зимой здесь можно не бояться солнечных ударов (в конце февраля было +28), а с марта по ноябрь температура поднимается значительно выше — 30, 40 и даже 50 градусов. Так что окна — не для света, а для вентиляции и создания сквозняков, чтобы помещение продувалось.
Что посмотреть туристу в столице, кроме череды бесконечных одинаковых домов-крепостей? Про финансовый центр сказал, башню короля с воздушным мостом тоже, музей и рыночную площадь отметил. Остаётся только уникальный объект на самой окраине города — Ат-Тураиф в Эд-Диръии.
Он внесён в список всемирного наследия ЮНЕСКО, так как именно здесь было создано первое поселение в этой местности — около оазиса, где была речушка и немного зелени.
Тут сохранились старинные дома в классической архитектуре региона Неджд. Они также отражают эту особенность: дома повернуты лицом внутрь, а на улице — стены и двери. Дома здесь из глины, с толстыми стенами и почти без окон. Днём они держат прохладу, ночью — тепло. Узкие улицы создают тень, а вся жизнь спрятана внутри — во дворах, где есть воздух, вода и немного зелени.
Кстати, двери в Тураифе особенные. Точнее, здесь сохранилась и поддерживается стилистика местного орнамента. В исламской культуре избегают изображений людей и животных, поэтому развивается язык абстракции. Основные элементы: треугольник (защита, устойчивость), ромб (гармония, баланс) и зигзаг (движение, поток жизни). По сути, как наши наличники на старых деревянных домах отражали основные символы народных верований.
По своей стилистике старый город Ат-Тураиф чем-то похож на Аль-Балад в Джидде (второй по величине мегаполис страны, расположенный на берегу Красного моря и являющийся главными воротами для паломников в Мекку).
Аль-Балад тоже внесён в список ЮНЕСКО не просто так: за узкие запутанные переулки, дома из кораллового камня, а также за красивейшие балконы (равашины) и ставни на окнах — деревянные, ажурные, резные, которые завораживают своей причудливостью.
Этот район города захватывает. И не только туристы стремятся здесь побывать. Каждый вечер тысячи людей приезжают сюда, чтобы встретиться с семьёй, поужинать, погулять с детьми или просто затеряться в переулках и понаблюдать за настоящим восточным базаром и колоритом улиц.
Джидда, безусловно, туристов ждёт больше, чем столица: огромная набережная вдоль моря протяжённостью 34 километра, бесконечные прогулочные зоны, самый большой в мире фонтан короля Фахда — струя высотой до 300 метров бьёт прямо из моря. И, конечно, здесь есть пляжи. Но место, куда точно стоит сходить иностранному туристу, — это музей Tayebat.
Я был в восхищении, потому что на четырёх этажах они попытались рассказать и историю страны, и национальные традиции, и современные достижения, разместить картины различных авторов, передать культуру мусульманства и даже показать индустриальные, спортивные и космические достижения народа. Я ходил по бесконечным залам музея и не мог понять, хочу ли быстрее завершить этот путь или, наоборот, чтобы он длился бесконечно.
Дело в том, что там довольно странная система расположения экспонатов. Они часто настолько смешаны и переполнены, что буквально каждый сантиметр стены и даже потолка занят. Во внутреннем дворике музея — выставки современных мастеров: рукодельниц, художников, ювелиров и даже собирателя аравийской музыки конца XX века.
Один из таких энтузиастов рассказал мне о своём увлечении, о коллекции и в память о нашем знакомстве подарил аудиокассету с песнями 70-х годов. Пришлось найти кассетный плеер, чтобы послушать эту мелодичную музыку Востока.
Для тех, кто выбирает Джидду для пляжного отдыха, есть сюрприз. Городских пляжей очень мало, да и не всё так просто. Например, женщинам не разрешается оголяться, а мужчины могут плавать в шортах до колена, но на берегу должны быть с закрытым торсом. Совсем иначе ситуация на частных пляжах, где в основном и отдыхают иностранцы. Многие из них предлагают снорклинг — наблюдение за рыбами, ведь о красоте глубин Красного моря слышали многие.
Ну и, конечно, туристам показывают пустыню. Я посетил её, выехав из Эр-Рияда. Самое известное место — так называемый «Край света». Два часа на джипах — и вот перед тобой большая горная гряда: ты стоишь на вершине и видишь бесконечную пустоту, а вдали садится солнце.
Впечатления — умопомрачительные. Особенно осознание того, что перед тобой десятки километров пустоты, где когда-то было древнее море. Здесь пустыня каменная. Видно лишь с десяток пальм вдали — и снова пустота, уходящая в бесконечность.
Многие едут в другую часть страны — в пустыню Аль-Ула, чтобы увидеть удивительные скальные образования причудливой формы, или в Хегру, где расположены гробницы, вырезанные в скалах (аналог Петры в Иордании). Но для меня было важнее изучать особенности местной жизни, а не пустынные пейзажи.
Удивление второе: Рамадан — возможность увидеть страну в пике религиозного бытия
Так получилось, что я сначала купил билеты и забронировал экскурсии, а потом уточнил, что в эти даты в стране начинается Рамадан. И хотя в интернете писали, что туристы не почувствуют особой разницы, на деле всё оказалось очень заметно.
Прилетев в страну в 2 часа ночи, я был удивлён, что город живёт активно и шумно. Все магазины были наполнены светом и людьми, которые гуляли по ним с детьми. Удивление началось уже в гостинице, где завтрак предлагали получить заранее — в 2:30 ночи, чтобы мы могли съесть его утром незаметно для мусульман. В священный месяц запрещается принимать пищу и пить воду в светлое время суток, и туристам не рекомендуется делать это на глазах у верующих. Так что завтрак подавался ночью и дожидался гостей до утра.
А выйдя в первый день на улицу, я увидел абсолютно пустой многомиллионный город. Показалось, будто я оказался на съёмках фильма про апокалипсис, где люди исчезли в одно мгновение. Конечно, проезжали редкие машины, лениво работал почти пустой общественный транспорт. Лишь небольшие группы туристов (в основном китайцев и японцев) и какие-то рабочие появлялись на улицах днём.
Если вдруг захочется выпить кофе или что-то съесть, рассчитывать на открытые кофейни и рестораны не приходится. Даже мировой Starbucks днём работал нестабильно.
Но стоило солнцу перевалить за зенит, как ближе к закату на улицах начинали появляться люди. Особенно много их становилось в парках и на набережных. Меня неимоверно впечатлил один вечер на берегу моря в Джидде. Я просто замер, наблюдая, как за час до заката на пустой набережной появились тысячи людей: они раскатывали покрывала прямо на газоне и пешеходных дорожках, ставили столы и стулья, раскладывали ёмкости с едой и с ожиданием смотрели на солнце, быстро опускающееся в море.
И вот исчез красный диск, прозвучала молитва — и началось торжество.
Я смутился, когда ко мне вдруг подошли люди и стали угощать своей едой. Паломник из Йемена достал финики, пирожки, йогурт и начал рассказывать о своей поездке в Мекку. Соседняя семья принесла большой поднос со всевозможными булочками и даже накормила шорбой (густым пряным супом). И отказаться было практически невозможно.
А сколько раз потом на каждом углу предлагали арабский кофе и финики и весело кричали: «Велком!» Такие вечера запомнились особым состоянием единения, в котором живёт город в это время. Здесь можно увидеть самых разных людей. В основном — большие семьи с детьми, которые бегают, катаются на скейтах и роликах, играют в мяч и веселятся. Взрослые общаются, угощают друг друга, задумчиво смотрят на угасающую красноту неба, читают книги или даже смотрят сериалы на телефонах и планшетах.
Мужчины периодически отходят в определённые части улиц, где расстелены ковры для молитвы. И в такие моменты этот народ вдруг открывается с совершенно неожиданной стороны — миролюбия и внутреннего единения.
Если возникает вопрос, пьют ли они в это время алкоголь, то сразу отмечу: в стране его вообще не найти. Чаще всего в их ёмкостях — арабский кофе. Его готовят из зёрен светлой обжарки с добавлением кардамона, а иногда и шафрана — вкус непривычный, пряный. Кофе заваривают в традиционном кофейнике, дают немного настояться, затем разливают небольшими порциями в маленькие стаканчики без ручек и постоянно подливают, подавая вместе с финиками.
Безусловно, ещё одной заметной особенностью страны является одежда. На улице мужчины чаще всего одеты в белые длинные рубашки — тхобы. Иногда встречаются песочные или синие оттенки, но всё же чаще всего — белый. У многих на головах традиционные платки — гутры, которые фиксируются чёрным обручем.
Вся одежда создана для жизни в пустынном климате: белый цвет отражает солнце, свободный крой пропускает воздух, а длинный силуэт защищает от жары и песка. При этом сразу определить статус человека сложно — он читается в деталях: индивидуальный или массовый пошив, качество ткани. Но у всех одежда почти всегда идеально белая, выглаженная и с точной посадкой.
Традиционный женский наряд в Саудовской Аравии строится вокруг абаи — длинного свободного плаща, который закрывает тело и формирует характерный силуэт. Под абаей при этом может быть абсолютно разная одежда — от традиционной до современной. И это важный момент: внешний слой задаёт правила взаимодействия с обществом. Образ дополняет платок — хиджаб, закрывающий волосы. В некоторых случаях используется никаб — более закрытая форма, закрывающая лицо, но это уже не обязательная норма и зависит от региона, семьи и личного выбора.
Поэтому туриста в арабском городе легко определить по одежде. Например, когда я летел из Эр-Рияда в Джидду, особенно ярко почувствовал этот контраст. В Джидду летят в основном паломники, и в самолёт они уже заходят в специальной одежде: женщины — в чёрных накидках, а мужчины — в ихраме. Это два куска белой ткани без швов (похожие на махровые полотенца): один оборачивается вокруг бёдер, второй накидывается на плечи.
И в этом есть особый символизм: момент, когда человек «снимает» с себя обычную жизнь. Белая простая ткань у мужчин или скромная одежда у женщин — это внешнее проявление внутреннего решения отказаться от статуса, различий и привычных ролей. В этом состоянии нельзя спорить, проявлять агрессию, использовать парфюм, заниматься привычными мирскими вещами.
И путь в Мекку — это выход из социальной роли, когда человек остаётся просто человеком и совершает своё паломничество. Хадж — обязательный религиозный обряд для мусульман, связанный с посещением Каабы и выполнением символических действий. Для верующих он означает очищение от грехов, равенство всех людей и концентрацию на вере.
Немусульманам въезд в Мекку запрещён. У иностранцев должна быть специальная паломническая виза, которая проверяется на пунктах въезда в город и даже водителями транспорта. Поэтому я даже не планировал посещение этой мусульманской святыни.
Удивление третье: пустыня рождает тип мышления
Гуляя по двум крупнейшим городам Саудовской Аравии, я много раз ловил себя на мысли, что они построены очень-очень странно (по крайней мере, для меня странно). А потом понял, что, хоть они и похожи на современные мировые мегаполисы, вся суть города — в его оазисной структуре. Это про то, что город состоит из нескольких точек притяжения, которые соединены между собой большими магистралями. И самое непривычное для меня — что города почти не предназначены для пешего передвижения. Внутри микрорайона (оазиса) ещё есть тротуары, а дальше — пешеходу не рады.
Это заметно по отсутствию понятных знаков дорожного движения и почти полному отсутствию пешеходных переходов. И страшно наблюдать, как большая семья с детьми перебегает дорогу, лавируя между несущимися машинами. В этой стране нога пешехода на проезжей части не является сигналом к тому, что водитель должен остановиться.
Но, пожалуй, это было самым ярким проявлением небезопасности в стране. В остальном же она входит в число самых спокойных и безопасных. По рейтингам любой город здесь безопаснее многих европейских улиц. Это объясняется отсутствием уличной преступности, большим количеством полиции и, конечно же, строгостью наказаний (суровые меры и сильное социальное давление).
Всегда интересно сравнивать новую страну по уровню жизни. Нефтяные запасы сделали это государство одним из самых богатых в регионе — с высоким уровнем доходов и быстро развивающейся инфраструктурой. Здесь недорогой бензин, отсутствует подоходный налог. Цены в магазинах примерно в полтора раза выше, чем в Москве, особенно на мясные и молочные продукты (что, в общем-то, понятно для страны с крайне ограниченными плодородными землями).
Сервис в стране пока заметно уступает привычному уровню. Но местные искренне стараются угодить туристам. При этом английский язык знают на довольно базовом уровне. И, что меня удивило, в гостиницах английский лучше знали портье (чаще всего родом из Индии), чем местные администраторы.
Рассматривая страну с широко открытыми глазами, я постоянно ловил себя на мысли, что при всей её аутентичности в ней присутствуют сильные глобализационные слои. В какой-то момент кажется, что восточный колорит в публичных пространствах постепенно сметается глобальными брендами, стандартами торговых центров, ресторанов и индустрии развлечений.
Хотя по-настоящему местных, душевных, необычных и завораживающих мест здесь по-прежнему много — просто они пока не так подготовлены для туристов.
Поехал бы я сюда ещё раз? Наверное, не в ближайшие пять лет. Хочется, чтобы страна стала чуть комфортнее и понятнее для туриста. Но с другой стороны, меня не отпускает мысль: глобализация стирает особенности. И, возможно, пока «одинаковость» не подавила всю красоту Востока, сюда стоит ехать, не дожидаясь туристического бума.