«Интертат» поговорил с заслуженными артистами Татарстана и Башкортостана Зинирой и Ризатом Рамазановыми о конкуренции на сцене, умении удерживать популярность и, конечно, об отношениях внутри их семейного эстрадного предприятия.
«Продавщица говорит: «Я Рамазановых не люблю – слишком много скачут»
– Ризат, Зинира, на днях начались ваши гастроли в Набережных Челнах. Как вас принимают в этом городе?
Ризат: Челны издавна тепло принимают артистов. Раньше мы думали, что это потому, что в свое время на строительство КАМАЗа приехало много людей из Башкортостана. Наверное, свою роль играет и близость таких районов, как Муслюмовский, Сармановский, Актанышский, где тоже хорошо принимают артистов. Салават абый Фатхетдинов тоже ведь говорил: «Сначала меня принял челнинский зритель, и только потом начала принимать Казань».
Но певец, который сумел завоевать любовь зрителя, соберет зал везде. Есть, конечно, сравнительно трудные районы, где татар поменьше, – скажем, Алексеевский. Зрителей из таких районов мы стараемся собирать в одном месте, например в Нурлате. Можно выделить и избалованные районы. Скажем, «Татнефть» постоянно раздает билеты на концерты своим работникам, поэтому народ там не привык покупать их за свои деньги.
Но мы не жалуемся, нам хватает. Это наше с Зинирой семейное дело. В нашей группе 13 человек. Кто-то копит на квартиру, кто-то на машину, у большинства кредиты, ипотека. Поэтому стараемся обеспечить стабильность. В месяц даем 20 концертов. График составляется заранее, то есть мы оставляем возможность нашим парням и девушкам подрабатывать в свободное время.
– В одном из интервью вы говорили, что трудно найти танцоров, собрать команду. Эта проблема и сейчас актуальна?
Ризат: Особенно трудно найти парней-танцоров. Сейчас в Институте культуры нет бюджетных мест для подготовки танцоров. Кто отдаст своего ребенка учиться на танцора, заплатив 150 тысяч рублей? И если заплатит, пойдет ли он после диплома в этом направлении, неизвестно.
К тому же поколение зумеров хочет, чтобы все было легко и быстро. Мы ставим им танцы, шьем костюмы, три месяца готовим к концертному сезону. А некоторые, чуть-чуть поработав, берут и уходят. Поэтому были такие годы, когда в договорах с парнями и девушками мы прописывали как минимум год отработки.
А мы, со своей стороны, стараемся наших артистов вкусно кормить, селить в чистых-опрятных местах. Они нам как дети. Поскольку мы семейная пара, то и родителям их спокойнее, на гастроли без страха отпускают.
– Ризат, однажды вы подарили билеты зрителю, которому не нравилось ваше творчество. Если не ошибаюсь, этот случай был как раз в Челнах.
Ризат: Да, было такое. Мы с группой заскочили на рынок купить печенья и конфет к чаю. Продавщица говорит: «Ты что, артист?» «Нет, – говорю, – я тут работаю». Потом тихонько включил камеру телефона в кармане куртки. Пообщались, она говорит: «Ты похож на Ризата Рамазанова». И добавила: «Я их не люблю, они слишком много скачут» (смеется).
Я быстренько сходил к машине, принес ей два билета, говорю: «Апа, приходите на концерт Рамазановых, вдруг поменяете свое мнение». Мы от многих такое слышали: «По телевизору, по радио вы не очень нравились, а потом сходили на ваш концерт и стали воспринимать совсем по-другому».
А интересно, придет та апа сегодня на концерт?
– Она, наверное, уже превратилась в вашу фанатку.
Зинира: Кто знает, кто знает (смеется).
«Татарский шоу-бизнес силен в том числе благодаря большой конкуренции»
– Многие боятся стать шаблонными: когда долго занимаешься одним и тем же, возникает желание что-то изменить. А вы еще не дошли до той точки, когда кажется, что пора что-то менять в жизни и в творчестве?
Ризат: Смена стиля делается, наверное, для дальнейшего совершенствования артиста, для внесения новизны. Мы тоже стараемся быть немного помолодежнее, чтобы зрители не уходили с ощущением «каждый год у них одно и то же». В этом году выпустили песню «Самая». У нас есть песни и для женщин постарше. Радикально меняться не нужно, нужно совершенствоваться. У каждого артиста ведь свое направление, у нас это больше общение с людьми, юмор, импровизация. Пытаясь измениться, важно не потерять свое лицо.
Зинира: Если мы начнем петь в другом стиле, мы уже не будем Ризатом-Зинирой. Если люди приняли и полюбили нас такими…
Ризат: Работаем потихоньку, слава Богу. Конечно, развитие нужно, а для этого нужно постоянно работать, вкладывать деньги. Творчество в наше время требует очень больших затрат. Работать на эстраде с каждым годом становится все труднее, остаются только самые сильные.
Зинира: Говорят, артистов [слишком] много. Да, много, но тех, кто набирает группу и ездит с гастролями, всего с десяток.
– Это, наверное, уже можно назвать тенденцией на эстраде.
Зинира: Знаете, артисты пробуют выступать. Здесь споют, там споют, народ не идет – и они угасают.
Ризат: Молодые артисты, потратив все собранные деньги на творчество, возвращаются к своей прежней работе. Через пять-шесть лет опять пробуют – «а вдруг получится».
Зинира: Работа артиста только на первый взгляд легкая. Мы часто общаемся с певцами из Башкортостана, они говорят: «В Татарстане очень много поддерживают, помогают. Вам очень легко». И кто же это нам помогает? Каким образом? Это только со стороны так кажется.
Ризат: Сегодня центр [татарского] шоу-бизнеса – в Татарстане. Татарский шоу-бизнес силен в том числе благодаря большой конкуренции. Артисты работают, соревнуясь друг с другом. Стараются и свет взять посильнее, и аппаратуру посовременнее. Если взглянуть на современную русскую эстраду – да, там делаются миллионные шоу, для нас такой уровень пока недостижим. Но если сравнить татарскую эстраду, например, с чувашской, мордовской, башкирской, мы увидим, что она на голову выше.
Зинира: Мы тоже иногда хотим показать что-нибудь этакое, но нет таких возможностей. На сцене ДК шоу не сделаешь, там мало места. Бывает и такое, что из-за нехватки электричества ставим только пол-экрана или свет не можем повыше повесить.
Ризат: Когда делаешь ремонт в квартире, видишь где-нибудь удачный пример и говоришь: мне нужно так же. И выясняется, что возможности для воплощения такой идеи нет. Здесь то же самое. Аппаратуру и световые эффекты, которые есть в «УНИКСе», нельзя использовать в Тюлячах. А мы все-таки не можем не ездить по районам, нам нужно постоянно работать.
«Я говорю: ‘’Какая у вас дочка красивая!’’ А она: ‘’Это же твоя дочь!’’»
– Ризат, мы знаем вас и как юмориста. Нет ли у вас желания ездить с юмористическими концертами по примеру Рамиля Шарапова?
Ризат: Я и на 0,1 процента не допускаю мысли рискнуть провести концерт в одиночку (смеется). И раньше такого не было. Да, мы поработали с Ильдаром Ямалиевым как театр юмора. Когда ушли из группы Ильсии апа Бадретдиновой и создали свою группу… По правде говоря, это было очень трудное время. Год как поженились с Зинирой: семья, ипотека, кредит… Возвращаешься с концерта и тут же уезжаешь на такси на какую-нибудь шабашку. Если бы кто-нибудь тогда подал умную мысль: «Ризат, ты поработай спокойно годик-другой в группе Ильсии апа»… Но мы с Ильдаром решили работать отдельно. Бывает такая легкомысленность по молодости.
Зинира: Если вы спросите причину ухода Ризата, то дело в том, что его постоянно приглашали вести свадьбы.
Ризат: А работая с Ильсией апа, нельзя уходить на свадьбы. Но за один вечер на свадьбе зарабатываешь столько же, сколько за несколько дней на концертах. Да и с женой хочется побыть, и праздники хочется вместе провести. Но никаких сожалений у нас нет. Теперь даже думаем: и хорошо, что так получилось. Жизнь по-своему закалила.
– На сцене нужно постоянно придумывать что-то новое, чтобы народ посмеялся. Где вы берете ресурсы для творчества?
Ризат: Мы с Зинирой постоянно в поиске. Когда едем куда-нибудь, разговариваем, тут же щелкает – ага, это нужно включить в нынешнюю программу. На концертах у нас и зрители очень активные, шутки сами собой получаются. Вот в Туймазах раздавал чупа-чупсы детям, которые выходили дарить цветы. На сцену поднялись женщина с девочкой, я говорю: «Какая у вас дочка красивая!» А она: «Это же твоя дочь!» Народ смеется, Зинира смотрит на меня в шоке. Пришлось как-то выкручиваться, говорю: «На меня же не похожа». Люди еще больше смеются.
Раньше, выходя на сцену, мы все равно немного терялись. Я частил, когда разговаривал. Зинира мне все время говорит: «Ризат, не торопись, не путай слова, говори с дикцией».
Зинира: Я считаю, что женщина все равно должна быть скромнее. Поэтому на сцене больше говорит Ризат.
– А в жизни?
Ризат: А в жизни Зинира больше говорит.
Зинира: Поэтому то, что не может высказать в жизни, Ризат выплескивает на сцене (смеются).
Ризат: Когда долго живешь с человеком, узнаешь его полностью. Раньше я Зиниру постоянно успокаивал: «Давай не паникуй, не переживай». А сейчас, бывает, вместе не можем уснуть. Иногда, когда на душе совсем муторно, встаем ночью и идем чай пить.
Зинира: В нашей работе ни минуты нельзя ничего не делать, ничего не придумывать. Идут концерты, а мы уже думаем о костюмах и сценариях на следующий сезон. Записываем новые песни, повторяем их. Нет у нас ни одной минуты покоя. В нашей профессии если стоишь на месте, тут же вылетаешь.