Концентрация внутренне и внешне политических событий в России за последний месяц настолько высока, что даже не сразу находишь всему происходящему исторический аналог, но, чуть раздумав, понимаешь, что текущие события, настроения и реакции напоминают степенью своей напряжённости и кризисности либо предвоенный 1913 год, либо уже непосредственно 1917.
- Очевидный беспредел с забоем рогатого скота мелких хозяйств и фермерств с целью монополизации рынка крупным Мираторгом;
- Периодические отключения интернета, законопослушный сёрф исключительно по белым спискам, блокировка Telegram и VPN (при том, что госструктуры тратят большие деньги на создание собственных VPN, а Песков тем временем уверяет и народ, и власть, что никакими VPN россияне не пользуются);
- Массовая пересадка населения на беззубый MAX, которым брезгают даже люди с признаками аутизма;
- Зверское повышение тарифов ЖКХ, НДС и общего уровня цен;
- Пятый год войны без единой ротации и даже без понимания конкретных целей войны;
- Распил бюджета и недоснабжение фронта с беспросветным позиционным увязанием в серой зоне;
- Массовые витринные аресты крупных коррупционеров под видом борьбы с коррупцией с целью вытряски денег в бюджет, с одной стороны, и отвода глаз, с другой;
- Отклонение «Единой Россией», «ЛДПР» и «Новыми людьми» поручения Минцифры дать ГосДуме официальные разъяснения по блокировке интернет-коммуникаций;
- Ответы на вопрос «Почему за последние несколько месяцев существенно снизился уровень ВВП»? из серии: «В феврале было больше выходных дней» — (на гране Щедринской сатиры);
- Наконец, создание нечеловеческих условий для малого бизнеса с целью последующего более выгодного китайского импортозамещения.
И это только самое животрепещущее. Не будем упоминать про маркировки и запреты издательской продукции, отклонение разъяснений по ситуации с переходом литературы из ведомства Минцифры в Минкульт, падение демографических показателей, мигрантский вопрос и скулшутинг. Это так, склочные мелочи, буржуазные изыски. Рейтинг Президента за последний месяц упал с 72% до 68% (исторический минимум последних нескольких сроков, если не брать предковидный период). Дистанция между властью и народом сегодня сродни отчуждению в Бергмановских фильмах.
Подобно Августиновским Граду Божьему и Граду земному, мы также сегодня можем наблюдать в современной России два града: град народный и град государственный. И чем дальше мы идём туда, куда мы идём, образы этих градов удаляются прямо пропорционально квадрату отчуждения между ними, нарушая Ньютоновское тяготение.
О том, что всё катится к чертям, кажется, понимают уже даже набожные пенсионерки, то есть «стопроцентные варики» на будущей избирательной гонке. Подчиняясь архаической модели поведения, они, верно чуют зло, но не понимают откуда конкретно исходит это зло, а потому винят в своих ощущениях самих себя, как Катерина в «Грозе» и, должно быть, даже спешат исповедоваться батюшке в столь тёмных помыслах (но это ведь не так важно). Понимают это и дети, троллящие ситуацию вокруг глобальной пересадки россиян на MAX (жаль не на Марс, при всей неосуществимости данной операции в ней хотя бы был намёк на концепт). Порой кажется, что будущий неизбежный коллапс ощущают всем своим подшёрстком даже невинные котики. Присмотритесь. Их глаза полны тревоги, как перед землетрясением.
Либералы всё поняли ещё в середине 10-х, впрочем, тут у них происходит своеобразное соревнование в дальнозоркости: одни всё поняли в 2014 (Крым), другие в 2018 (переизбрание Путина), до кого-то дошло только в 2022, самые же «зрячие» питали скепсис ещё с 90-х–00-х. Впрочем, идеализм штука обоюдоострая и, раскручивая его по оси абсцисс в минус, можно прийти к тому, что бытие в общем и Россия в частности есть абсолютное, гностическое зло (недаром Каринэ Геворгян остроумно подметила, что русский либерализм сродни гностическому сектантству). Проблема либералов ведь, по сути, только в этом: они не понимают, что длиннофокусная оптика едва ли применима к прикладным и конкретным вещам, которые, скорее, требуют широкоугольного обзора, да и, в конце концов, это просто неудобно: ходишь, спотыкаешься, стукаешься этими биноклями обо всё и всех. Не практично.
Единственные, кто до сих пор не понял, что происходит — и тут просто хватаешься от удивления за волосы — наша интеллигенция. Интеллигенция, вставшая бессмертным полком с патриотическими знамёнами в авангарде нашего замечательного руководства, и, верно в сердцах поверившая ему, что теперь, будучи скреплённая с ней общим идеологическим фундаментом и ценностями, власть поцелует их в лобик, благословит и наконец-то уже даст подержать заветный руль, для начала хотя бы и без педалей. Или, если развивать метафору, пригонит на поле битвы тяжёлые орудия и снабдит достаточными боеприпасами.
Но власть с подкреплением и снабжением не спешила. У неё был свой иной, геополитический и управленческий фронт. Интеллигенция оказалась на правах коллективного Дон Кихота: в ржавых кирасах, поношенных шлемах, с палками вместо копий и неофитами и культуртрегерами в виде свинопасов. Этот доблестный и честолюбивый Дон Кихот бегает по нашему развесёлому средневековью вот уже пятый год: он носится по городам, посещает книжные ярмарки, захватывает дома культуры и манежи, оккупирует ленты сердобольных жалостливых женщин, проникает в госпиталя и на передок, стучится по всем министерствам и кабинетам, но никто уже не слышит его. Или не хочет слышать.
На войну против «буржуинов» народ не мобилизуется, не видя в них как таковых врагов. Но рыцари чести продолжали выпрашивать жалость, давя на неразвитое патриотическое чувство и расшатанную провинциальную сентиментальность простого населения, как побирушки на паперти. «Мы истопчем луга и степи, проплывём все моря и океаны, следы наших берец отпечатаются от Японии до самой Англии»! — уверял народ старый Идальго, начитавшийся Добролюбова, Писарева и Михайловского. В ответ на рациональный скептицизм шли морально-этические санкции с претензией на Толстого.
Если в первые два года эти бега были многообещающи и небезынтересны, то сегодня народ смотрит на это уже с недоверием и предпочитает «не выходить из комнаты». Власть пинала этого несчастного идеалиста, как Лиля своего щёна, но наш старый Алонзо, будучи ретроградом, по-прежнему видел всё чёрно-белым.
Он говорил: «Ну, потерпите, братцы, давайте поможем нашим пацанам, давайте поднатужимся и сделаем это общими усилиями...», но он почему-то до сих пор не додумался спросить себя: «А на кой хер? Может мы не в правильную сторону тужимся?». Впрочем, наши заокеанские Гамлеты, осевшие: кто в Израиле, кто в Армении, кто в Казахстане, кто в Штатах, выглядели ещё забавнее. Четыре мучительных года им снились ядовитые рапиры и марш Фортинбраса, четыре мучительных года они мечтали завалить Кремлёвского Клавдия, отомстив тем самым за поруганную честь Россиюшки-Гертруды, но все их высокие помыслы не выходили дальше бессильной злобы, ядовитых снов и разговоров на кухне. Поэтому Гамлеты из них получились разве что Щигровского уезда, а, вернее сказать, Ершалаимского.
В своём неистовом цивилизационном бунте коллективный Гамлет даже не побрезговал одеть фуражку СС, растоптав дедовские будёновки, а Юрий Дудь с профилем арийца и душой Мефистофеля прямо-таки подал сигнал из-за бугра мамкиным бунтарям немедленно вступать в РДК. Инструкции Призрака были поняты ими до пошлости буквально.
Но что Идальго? Лелея мечты о будущем руле, Кихот бесстыдно позволял рукам брадобрея делать с собой практически всё, что ему заблагорассудится. И брадобрей, как настоящий стратег, предпочёл его оскопить. Оскоплённый Идальго лишился своих врождённых низких частот и перешёл на комариный дискант, сделавшись певцом-кастратом при дворе короля. Но, что удивительно, даже будучи оскоплённым, Кихот продолжал натягивать на себя Льва Толстого и совестить обывателей (а что, был же на свете Абеляр, и какая голова!). Впрочем, со Львом он угадал, но промахнулся с фамилией.
Надавливая костлявым пальцем на болючую мышцу жалости и совести, он называл себя авторитетом и лидером мнений, гоня за собой стада испуганных и совестливых людей. «Мир полон зла. Нужно спасти его от зла и ада», — считал Дон Кихот. И в общем считал справедливо. Правда зло и ад следовало искать не на границе Донбасса и даже не в собственных головах, как считал Довлатов. Зло нужно было искать в кормящей, жизнедающей руке. Но чтобы прийти к таким выводам, ему нужно было, во-первых, забыть о руле, во-вторых, снять с себя доспехи и надеть приличный человеческий костюм и, в-третьих, не идти на компромисс с честью и совестью.
Власть как мудрый идол, удалялась от своего фанатичного апологета, внушая ему недостижимую надежду будущего руля или божественного синтеза двух градов. И, чем больше удалялась власть, чем больше она отклоняла курс от первоначально заявленной имперскости, тем более интеллигентам приходилось мириться со злом и оправдывать любой курс этого странного корабля, даже если ближайшие перспективы сулили врезаться в айсберг и к чортовой матери потонуть.
Власть заявила красивую нарядную форму, предоставила имидж, концепт: реваншизм, русский подъём, русская весна, империя, СССР 2.0, самодержавие, величие, цивилизация-катехон, святой Георгий, двухглавый орёл. В зависимости от своих амбиций и мечт интеллигенты придавали этим пустым парадным формочкам определённое содержание, концептуализировало их. Власть, должно быть, увидела в нашей интеллигенции талантливых детей, которых надо было срочно чем-то занять, чтобы они не сели на шею. В ход пошёл историософский конструктор. Процесс собирания: разборки и сборки так увлёк нашу интеллигенцию, что она поверила в собственную инженерную мысль и увлекла ей скучающий народ, который тоже нуждался в разработке мелкой моторики. Да, люди, которые играют в игры. Кремлёвский волшебник знал, что делал.
Когда курс был взят прямиком на айсберг, интеллигенция на правах певцов-кастратов стала тихонько постанывать да поскрипывать зубами в сетевых кулуарах. Народ на корабле уже давно тянуло блевать. Люди бегали от бортика к бортику, как заведённые, пытаясь докричаться до экипажа. Тогда вперёд выходили кастрированные интеллигенты и предъявляли им социальную санкцию в виде намордника под железобетонным предлогом: «Не раскачивайте лодку». Армия сердобольных тётушек добавляла: «90-х на вас не было». Мужчинные мужчины поддакивали: «На передок бы вас».
Сумасшедший корабль плыл в бездну, рассекая волны взаимного недоверия и тревоги. И любой, кто осмеливался сказать: «Да вы чо, еб***лись нахрен, мы все сейчас сдохнем», выбрасывался за борт или клеймился врагом народа. Здесь стоит вспомнить фильм Юрия Быкова «Дурак».
Едва ли такое поведение достойно интеллигенции. Людей, обладающих врождённым чувством вкуса, стиля, такта, меры, величия и, одарённых Богом критическим мышлением. Лучших людей государства, по мнению Булгакова. Людей, которые должны были первыми заметить все косяки власти и консолидировать народ против её вопиющего произвола. Но, втирая со всех углов левые ленинские максимы, интеллигенты сами не заметили, как поправели и встроились в систему, копируя модели поведения функционеров-реакционеров при последних годах Николая.
Этих лучших людей (в своей потенции) власть сегодня водит за нос, как цирковых медведей, но по кому ещё тогда равняться простому народу? По «врагам народа»? Так «враги народа» сегодня с такими «союзники» оказываются самыми настоящими благодетелями.
Не находя сегодня равнения ни по ком, народ вынужден самоорганизовываться, как во времена Махно и выдвигать свои, незамутнённые средой критерии, идеи и варианты решений самого широкого спектра проблем. Интеллигенция в той мере и является интеллигенцией, в какой она массово, но без Солженицынского фанатизма готова получать пи**ы. Ораторское мастерство, софистика и накопленные знания честь ей не делают, или делают, но во вторую очередь.
Поскольку пи**ы сегодня получать оказался почти никто не готов, как чёрт из табакерки, выпрыгнула Боня. Так обычно в армии на построении, когда назначают солдат на рабочку, самые бравые паханы по традиции гасятся, назначаются же самые невзрачные и в итоге выполняют рабочку на твёрдую пятёрку.
Никто не ожидал такой дерзости от Бони. Я уверен, даже сама Боня до последнего не ожидала от себя такого... Боня — это вообще типа косточки с английского. Вот такая щупленькая, хрупенькая — кожа да кости, да тональный крем — Боня осмелилась, вышла вперёд и бросилась на информационную и медиа амбразуру. Не передок, но тоже, хрен его знает, что выйдет.
Не стоит, конечно, иметь иллюзии, что Боня говорила от лица народа. Боня, как смелая некрасовская женщина, просто не испугалась и выразила волю своей прослойки селебрити и блогеров с неподдельной простотой Эллочки Щукиной. Но, конечно, народу такая позиция оказалась ближе, чем интеллигентский реакционный намордник — «не-раскачивайте-лодку». Версию про сговор Бони с вертикалью власти заранее отметаем, банально нет пруфов.
В отсутствие здравой интеллигентской мысли и воли, оные будут замещаться либо из-за океана (иноагенты), либо из сферы блогеров (задушенных ип-шников), либо, упаси господь, из сферы политтехнологов.
И пусть эта буржуазная шоколадка, греющаяся в Монако или Доминикане, пусть эта сладкая куколка, сибаритка и кайфушница станет для нашей интеллигенции проклятьем или хотя бы стыдом на долгие годы. Пусть ей снится, как Боня размазывает по тоненьким ручкам крем, как она бьёт ноготками по последнему айфону, как разъезжает по Франции на кабриолете, как ни в чём себе не отказывает и тратит в день деньги эквивалентные нескольким дронам. Пусть она будет для них страшным сном. Страшным оттого, что прежде всех это должны были сделать сами интеллигенты.
Но они не сделали. И теперь Боня для них ещё больший враг. Тут уже не классовое, тут что-то метафизическое. Почему всякий раз фортуна улыбается блогерше Боне, а не честолюбивым Дон Кихотам, которые рвали на себе майки? Должно быть, в таких же тяжких думах пребывал Розанов, когда издавал свой ежемесячный Апокалипсис. Как верно подметил Веня: «Всё на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян».
Интеллигент по своей природе всегда держит марку, даже когда с неба летят метеориты, даже если земля под ногами ходит. У нас же одни скрипят зубами на Боню, другие ноют в каналах из-за своей невостребованности, третьи лакейски облизывают кормящую руку, четвёртые продают душу дьяволу, оправдывая произвол и открытый саботаж со стороны властей, пятые по-довлатовски уничижаются и кокетствуют со своей ц/а. Тут либо крестик, либо трусы.
Помимо Бога и предков на небесах за вами наблюдает ещё и народ, не стоит об этом забывать. А народ с каждым днём всё угрюмей и угрюмей, и не в последнюю очередь, благодаря бездействию просвещённого класса.