Я помню тот год не по дате.
А по одному ощущению — в доме был голодный ребёнок.
Уже не помню, третий он был или четвёртый.
Но это и не важно.
Важно, что мама рано потеряла молоко.
А младенец плакал.
Его нужно было кормить.
Мы ходили по соседям.
К одному двору, к другому.
Иногда давали кружку молока.
Иногда — отказывали.
У нас вроде бы была скотина.
Стояла во дворе.
Но она считалась бабушкиной и дедушкиной.
Формально — не наша.
И каждый раз просить было тяжело.
Даже у родной бабушки — как на экзамен.
Сегодня настроение хорошее — нальёт.
Завтра — можно и на грубость нарваться.
А ребёнок не понимает ни настроений, ни порядков.
Он просто хочет есть.
Наверное, в какой-то момент у отца внутри что-то оборвалось.
Я помню этот день так, будто это было вчера.
Наш дом стоял на краю кишлака.
И вдруг я вижу — по пустырю идёт отец.
Ведёт за верёвку корову.
Жёлто-белая.
Тёплого светло-коричневого цвета.
А под брюхом — белые пятна.
Следом — телёнок.
На тонких ножках.
Точно такой же масти.
Отец шёл неторопливо.
Но упрямо.
Как человек, который сделал важный шаг.
Мы выбежали во двор.
Радости не было конца.
Он завёл корову, передал уздечку маме и сказал:
— Вот тебе молоко.
Просто.
Без лишних слов.
Как будто поставил точку во всей этой истории с просьбами и отказами.
Потом уже, с гордостью, рассказывал:
купил в соседнем кишлаке, у зажиточных людей.
Говорил, что они простую скотину не держат — только породистую.
По голосу было слышно:
он рад не меньше нас.
Может, даже больше.
Это была первая корова нашей семьи.
И вообще первая корова в моей жизни.
Если заглянуть вперёд — она стала началом всего.
Жила у нас лет шесть–семь.
Со временем стала почётной коровой.
С характером.
С авторитетом.
Весной, когда сено заканчивалось, мы рано выгоняли скот на первую траву.
Тогда говорили:
если скотина болеет — главное, чтобы дожила до зелёной травки.
Она либо спасёт, либо добьёт.
Мы гнали коров на горные пастбища недалеко от кишлака.
Уходили худые, почти слабые.
А возвращались через месяц — крепкие, упитанные.
И пахли травой.
Так пахнет только живая земля.
Наша корова шла впереди стада.
Как будто знала дорогу лучше всех.
Как будто понимала больше, чем нужно.
И, наверное, так и было.
Тогда мы этого не замечали.
Мы просто радовались, что в доме есть молоко.
А всё остальное казалось само собой разумеющимся.
Это часть автобиографического цикла «Статья длиной 62 года» — книги, которую я пишу по одному эпизоду за раз. Каждая история — отдельный фрагмент жизни. Маленький. Но настоящий.
Если откликнулось — подпишитесь. Впереди ещё много историй.
Продолжение следует.