25 июня 1950 года северокорейские войска Ким Ир Сена, вооружённые советским оружием времён Великой Отечественной, вошли на территорию Южной Кореи, Сеул пал уже через три дня. Однако ситуация очень быстро переменилась, когда южнокорейцы обратились за помощью к США.
Совершенно неожиданно для северян объединенные силы ООН (наши газеты именовали их агрессорами) под командованием американского генерала Макартура оказали южанам действенную помощь. Американские «летающие крепости» В-29 начали уничтожать города и стратегически важные объекты Северной Кореи.
Ким Ир Сен обратился за помощью к Сталину: «Помогите нам! Мы полны решимости преодолеть все трудности, стоящие перед нами, чтобы Корея не стала колонией и военным плацдармом американских империалистов».
Победа американцев в этой войне могла иметь свое продолжение. Ведь в 1949 году в США был принят план «Дропшот», согласно которому предполагалось сбросить 300 атомных бомб на города Советского Союза. Получив военные базы на территории Кореи, американцы могли бы приступить к реализации плана.
Для борьбы с американской авиацией Сталин принял решение об участии в борьбе ВВС и ПВО СССР. Для этого создавался 64-й особый истребительный авиакорпус в составе четырех авиадивизий, двух зенитных дивизий и ряда вспомогательных частей. Абсолютное большинство советских летчиков составляли пилоты, за спиной которых была Великая Отечественная война. В небе Кореи сражался и прославленный советский ас Иван Кожедуб, командующий строго засекреченной 324-й ИАД. Дивизия Кожедуба имела и суперсовременные истребители МИГ-15, очень быстро расправившиеся с американскими «летающими крепостями». Значительную помощь Ким Ир Сену оказал и Китай, направив под видом «китайских добровольцев» регулярные армейские части.
Но тут американцы применили свое новое супероружие – истребитель F-86 «Сэйбр», который быстро восстановил гегемонию янки в воздухе. «Сэйбры» возникали перед нашими самолетами буквально из ниоткуда и с дальних расстояний вели огонь, в то время как МИГам нужно было приблизиться к противнику на расстояние в 250 метров. Дело было, по всей видимости, в новой электронной начинке «Сэйбров».
К началу 1951 года потери наших воздушных сил стали угрожающими. Наконец летчику-асу полковнику Пепеляеву удалось подбить «Сэйбр». Самолет упал в прибрежной полосе. Американцы выслали целую эскадрилью, для того чтобы машина не достался противнику. В бою за «Сэйбр» были сбиты семь наших МИГов.
И все же ночью, когда самолет скрылся под водами прилива, китайские солдаты под водой (!) разобрали его и передали нашим специалистам. Так новейший F -86 «Сэйбр» оказался в НИИ ВВС под Москвой, в котором работал лейтенант Мацкевич.
Это был уникальный изобретатель. Родился в 1920 г., с детства увлёкся электричеством, сам собирал приборы из «проволочек и консервных банок».
В шесть лет он изготовил электрокипятильник, чтобы отец мог утром бриться тёплой водой, а не греть долго воду на примусе. Чуть попозже так же из бросовых деталей он изготовил проекционный аппарат, затем кинопроектор и киноаппарат. «Во дворе с балкона моего дома на стену-экран соседнего дома я демонстрировал фильмы. Народ собирался со всего квартала», – пишет Виктор Мацкевич в автобиографической книге «Солдат империи или почему США не напали на СССР».
В восемь лет сделал первое изобретение – радиопередвижку в чемодане, в 1936 году создал первого советского робота, который в 1937 году был показан на Всемирной Парижской выставке и получил приз. Из-за слабого моторчика робот умел поднимать руку только до уровня плеча, поэтому советские коллеги Вадима написали «куда надо», что изобретатель – враг, потому что робот приветствует «советских людей нацистским жестом!» (Не можешь сам изобретать – не дай и соседу!)
Проанализировав электронику американского истребителя, Вадим Викторович установил, что загадка «Сэйбра» кроется в сопряжении радиодальномера с электронным прицелом. Таким образом, американский самолет мог сбивать цель, находясь за два с половиной километра от нее. Зная теперь параметры прицельной системы «Сэйбра» и устройство американского радиодальномера, Вадим Викторович создал миниатюрный антирадар, предупреждающий наших летчиков о появлении «Сэйбров» аж за десять километров!
Все было бы очень здорово, но Мацкевич тем самым перешел дорогу целому научно-исследовательскому институту, работавшему над созданием антирадара. В закрытом НИИ-17 специалисты разработали антирадар под названием «Позитрон». Весила такая «элементарная частица» 120 килограммов и не шла ни в какое сравнение с «Сиреной» Мацкевича, весившей всего ничего. Как было впихнуть в МИГ-15 огромный «Позитрон», похожий на рояль? Кроме того, эффект дальности обнаружения у «Позитрона» составлял всего шестьсот метров, а не 10 километров, как у устройства Мацкевича.
– Обидно же! – вспоминал Вадим Викторович. – Я, конечно, как разобрался, сразу кинулся с докладом – дескать, наше никуда не годится, надо американский прицел срочно копировать! Тут-то мне и пришили преклонение перед иностранщиной и космополитизм... м-да. Тридцать пять заявлений на меня пришло. Вызвали в Москву, куча генералов сидит, зачитывают заявления – все одинаковые. В общем, выгнали меня из армии, лишили довольствия и жалованья. А у меня, между прочим, жена с маленькой дочкой. В общем, голодали мы – у меня началась язва желудка.
«Советские инженеры, патриоты и специалисты», решили добить конкурента. Руководство и сотрудники НИИ-17 посчитали, что нужно опорочить изобретателя в глазах вышестоящего начальства. Договорились даже до того, что Мацкевич, мол, просто сумасшедший, поскольку никто не сможет изобрести антирадар величиной со спичечную коробку. В результате этих интриг Вадима Викторовича вывели за штат, обрекая на голодное существование. Его даже заставили пройти психиатрическое освидетельствование в Институте военной медицины. Старый врач, попросив выйти сопровождающих, сказал Мацкевичу: «Я понимаю, что вы более чем нормальный человек. Вы уникум, но вас съедят завистники. Вам надо обращаться на самый верх».
И решил я все-таки пойти опять к главнокомандующему ВВС маршалу Жигареву с десятком РЛС, которые я придумал, и сводкой потерь («Голос Америки» все точно передавал). Вот она, эта «Сирена»...
На ладони Вадима Викторовича – металлическая коробочка 7Х10, в которой маленькая плата с клеммой.
– Когда я исследовал американский прицел, я понял, на какой частоте он работает. И сделал РЛС, которая засекает этот сигнал за 10 километров и оповещает пилота, что он под прицелом. Жигарев выслушал меня, а потом пальцем мне перед носом замахал: «Американцев на такую хреновину не купишь! Тут по личному приказу товарища Сталина вся наша промышленность выпускает «Позитроны» весом в сто килограмм, и они предупреждают пилота только за 600 метров! А ты говоришь, что твоя малышка за 10 кэмэ работает!»
Выгнал. Пришлось мне уносить ноги.
И все же выход был найден. О своей проблеме изобретатель рассказал знакомому – майору Георгию Береговому, Герою Советского Союза, ставшему впоследствии космонавтом. Береговой свел Мацкевича с летчиком-испытателем Степаном Микояном, сыном члена Политбюро Анастаса Микояна, и через день они все были уже в конструкторском бюро брата этого могущественного советского сановника Артема Ивановича Микояна, создателя знаменитых МИГов. Микоян доложил Сталину о серьезном научном и конструкторском достижении… и все завертелось.
– Тут же я со своими десятью станциями вылетел в Китай, – вспоминал изобретатель. – В ночь станции поставили на «МиГи», и они полетели. А наутро вызывает меня какой-то генерал и говорит: «Ну спасибо, товарищ капитан!» А я растерялся, говорю: «Я лейтенант!» – думаю, может, не знает, я ж в китайской форме. А он: «А Николай Александрович Булганин (тогдашний министр обороны) говорит, что ты капитан!» Потом начался переполох – Сталин приказал за три месяца оборудовать моими станциями все пятьсот самолетов корейского корпуса. И до сих пор все наши самолеты несут на хвостах мои «Сиренки»!
Советские летчики встретили «Сирену» на ура. За первую неделю воздушных боев десять советских МИГов, имевших в хвостовой части «Сирену», сбили более двадцати «Сэйбров», не считая «прочую мелочь». Американцы были озадачены.
Вы думаете, что спаянный чувством долга, патриотизма и желания помочь лётчикам научный коллектив восторженно сообщил любимому начальству о творческой победе? Ведь при товарище Сталине все думали только о работе, и никто – о себе?
Знаете, почему я так злюсь? Потому что уже тогда стало понятно, что система, созданная Сталиным в годы войны: объяснить важность дела, приказать, запугать и наградить – не работает! Коллектив института создал свою модель локатора весом больше 100 кг и дальностью действия менее километра – такую дурру в самолёт не поставишь, а тут какой-то «гений»-одиночка предлагает компактную и чувствительную модель! Поэтому в «старое доброе» сталинское время, когда «все как один» горели на работе, Мацкевича (да он же еврей!) отстранили от работы, уволили из армии, а когда обратился к главнокомандующему ВВС маршалу авиации Жигареву, отправили на психиатрическую экспертизу (надо же, что выдумал, к маршалу с проектами лезет!), потом обвинили, что он «безродный космополит» (еврей, гони его!), преклоняется перед американской техникой и хвалит её (ишь, говорит, что она более чуткая и компактная, чем у нас в институте!), и вообще он сумасшедший, а то и шпион!
И только распоряжение Сталина спасло и дело, и инженера. В Москве вернувшегося из Кореи с победой капитана Мацкевича встречал сам главнокомандующий ВВС маршал Жигарев. Вручая изобретателю орден Красной Звезды и ордер на двухкомнатную квартиру (до этого семья Мацкевича жила в коммуналке), он заметил: «Вот уж не знал, что у тебя так много завистников. На тебя написано аж 35 доносов, так что со званием Героя Советского Союза, увы, не получилось».
Что же касается признательности со стороны Китая, то и она не заставила себя долго ждать. По личному распоряжению Мао Цзэдуна посольство Китая преподнесло капитану автомобиль марки «Победа» и купило гараж к нему. Кстати говоря, рядом с гаражом Мацкевича потом находился гараж Юрия Гагарина.
27 июля 1953 года в Пханмунджоме было заключено соглашение о прекращении огня. По разным данным, в ходе конфликта погибли от трех до четырех миллионов корейцев, около 150 тысяч китайских, 55 тысяч американских и 315 советских военнослужащих. Советскими летчиками и зенитчиками было сбито 1250 самолетов противника. Потери советских ВВС составили 335 самолетов.
Американцы заявили, что русские потеряли в 10 раз больше самолётов, чем ВВС США.
Самым же главным итогом войны стало то, что она не переросла в третью мировую. Генерал Макартур планировал в марте 1953 года, после смерти Сталина, обрушить на СССР внезапный ядерный удар. Однако расклад, сделанный американскими военными, показал, что семьдесят процентов «Сэйбров» и почти сто процентов В-29 будут сбиты советскими МИГами у границы.
Не будем забывать, что значительный вклад в предотвращение третьей мировой войны сделал никому тогда не известный конструктор-изобретатель Вадим Викторович Мацкевич, гриф секретности с дел которого был снят только в XXI веке.
Думаю, история изобретателя Мацкевича очень важна – это тот первый звонок, который должен был насторожить руководство и самого Сталина: в чрезвычайных условиях боевых действий целый институт уничтожал талантливого инженера (конкурент!), и по сути учёные и производственники отказывались, а потом затягивали выполнение задания, данного Политбюро!
Получается, что приборы Мацкевича возникли только чудом (лётчик узнал, рассказал другу, а друг – сын партийной шишки). Но сколько раз может случаться чудо?
Значит, пора задуматься о переходе от чрезвычайных и волевых, а также чрезвычайно-волевых методов управления и экономикой, и всей страной к более стабильным и надежным.
Есть такая история, которую связывают с коварной хитростью Генри Форда – правда или вымысел, не могу утверждать, но история поучительная и заставляет задуматься.
Историки науки утверждают, что на заводах Форда был надёжный способ проверки профессиональных качеств руководителей: раз в год начальников цехов, подразделений и служб собирали на «выездное совещание» в одной из роскошных гостиниц.
В понедельник для приехавших накрывался богатый стол с деликатесами и разливанным морем напитков на любой вкус, вечером выступали приглашённые звёзды эстрады, потом всю ночь гремела музыка, танцевали заранее отобранные и проверенные «девочки по вызову», и всё повторялось во вторник, а в среду гости отсыпались и разъезжались, но в четверг на стол Форду ложились сводки с анализом производительности труда на тех участках, откуда были отозваны руководители, и если выяснялось, что в отсутствие начальника цеха производительность ощутимо падала, такой начальник увольнялся – результативность производства не может зависеть от личных качеств руководителя, который просто обязан создать условия для стабильной работы всего коллектива!
Но, к сожалению, товарищ Сталин не видел таких путей, и страна всё глубже увязала в ситуации, когда важнее всего становилось умение уловить желания начальства, когда передовиком становился тот, кто громче всех повторял идеологически проверенные лозунги, когда создавались группы заинтересованных друг в друге чиновников и производственников, а любого, кто вставал на пути, обвиняли во всех смертных грехах, от таких избавлялись правдами и неправдами.
Это разрушало страну. Да, иногда кто-то попадался, получал срок, остальные поджимали уши и становились хитрее и изворотливее. Система не работала.
Только не нужно кричать: «Афффтырь, тебе нравится нынешнее ворьё, проклятый дерь…крат и либе..ст?» Нет, не нравится, но система Сталина уже тогда не работала!
После ухода Сталина об этом говорили на каждой кухне – но только говорили. И именно поэтому большинство приняло перестройку – мечталось, что вот теперь-то всё изменится, избавимся от вранья, начнём работать по-настоящему…
Результат известен.