Красноярск. Ленинский район. Улица 26 Бакинских Комиссаров.
Я проснулась с рассветом, около пяти утра, и сразу повернула голову в сторону прикроватной тумбочки справа.
Нарочито громко выдохнула — это всего лишь был кошмар, договор ипотечного кредитования на месте, закрытый.
Дочка уехала к бабушке в Солонцы, в квартире царила уже привычная тишина, если не брать в расчёт соседей сверху, которые уже пятый месяц что-то там сверлят, пилят и перетаскивают.
Накинув халат, направилась на кухню, чтобы исполнить свой непременный ритуал — заварить кофе в турке и несколько секунд посидеть у окна, чтобы окончательно проснуться.
Стоило только дотянуться до банки с кофе, как я вздрогнула от глухого, невероятно сильного удара по входной двери.
— Открывай немедленно, или я выломаю эту дверь к чёртям собачьим! Я знаю, что ты там! Аська, кому говорю — открывай!
Этот писклявый голос я бы узнала из тысячи.
На цыпочках, осторожно, почти крадучись, я дошла до прихожей и аккуратно отодвинула забрало дверного глазка, и увидела свою свекровь с каким-то бородатым мужчиной в синей спецовке.
В ту же секунду эта маленькая женщина с удивительно длинным носом направила свой палец на звонок и не отпускала его так долго, что у меня заложило уши.
— Женщина, мне долго ждать? — послышался басовитый голос мужчины. — Вы или документы показывайте, что вы собственница, или всё, того, я пошёл. У меня заказов — во!
Он поднял ладонь на уровень лба и выпучил глаза на свекровь.
— Ваше дело маленькое, не надо меня нервировать, — раздражённо, даже с каким-то пренебрежением, выдала свекровь, не глядя на него. — Сейчас она откроет, я эту жучку знаю, поди, сидит сейчас в ванной в наушниках и в ус не дует.
Она убрала палец от звонка и начала истошно стучать своим маленьким кулачком по деревянному покрытию двери.
Я всё это время просто наблюдала за странной сценой, которая развернулась в подъезде, и совершенно была не намерена открывать.
— Так, сколько денег надо, чтобы дверь вскрыть, говорите, — произнесла свекровь с видом базарного решалы и достала свой кошелёк.
— Ага, сейчас, мне оно надо, женщина?! Мне только уголовки не хватало… Всего хорошего!
Мужчина развернулся и начал спускаться. Свекровь скрестила руки на груди и проводила его недовольным взглядом, но не промолвила ни единого слова.
Только через пару секунд достала свой кнопочный телефон, которым вечно хвасталась, мол, он год без подзарядки может работать, и начала искать чей-то номер в контактах.
— Коль, эта опять где-то шляется, даже дома не ночевала, бери инструменты, будем вскрывать и менять замки! … Да… Коль, ну ё-моё, ладно, сейчас приеду, потом сразу сюда.
Свекровь вложила телефон в карман своего пальто и начала медленно, придерживаясь за перила, спускаться.
Я закрыла забрало, резко развернулась и прижалась спиной к двери, скрестив руки на груди.
— Я тебе устрою, Тамара Павловна! — произнесла я негромко.
***
Десять лет назад, сразу после свадьбы, мать меня чуть ли не отпевала, будто провожала в последний путь, а не в счастливую жизнь с Мишей.
Она всегда была женщиной тихой, терпеливой, слова поперёк отцу не скажет. Вот и меня учила женской кротости, уступчивости, особенно познакомившись со сватами.
— У меня лишних денег нет, чтобы на квартиру им скидываться! — произнесла довольно громко свекровь за столом в ресторане, куда мы поехали праздновать свадьбу. — Это они должны меня обеспечивать, я Мишку родила, на ноги поставила, всё, хватит, пора и самой в удовольствие пожить!
— Правильно, Тома, они молодые, пусть сами зарабатывают, — подхватила слегка полноватая родственница со стороны мужа. — У тебя квартира небольшая, вот лучше бы тебе деньжат подкинули, чтобы что-нибудь попросторнее купить.
— Твои слова да Богу в уши, Олеська! — сказала торжественно свекровь и разом опустошила рюмку с настойкой, которую зачем‑то притащила в ресторан.
Миша украдкой наблюдал, как мать распыляется перед родственниками, но ничего не говорил.
Я же с час сидела, ничего не делая, только перебирала в голове мысли о том, где же нам взять денег на первый взнос по ипотеке.
Резко почувствовала, что стены начали быстро приближаться, ресторан точно съёжился, и я в нём будто задыхаюсь.
В ту же секунду сорвалась с места и побежала в уборную, предчувствуя, что не смогу себя сдерживать и вывалю съеденное под стол.
— Во, невестка, уже наклюкалась, — сказала вслед свекровь, тщательно пережёвывая буженину и указывая на меня вилкой. — Ну надо же, нашёл Мишка мне невестку: такая молодая, а нормы не знает.
— Мама! Прекрати! — наконец не сдержался Миша и грозно посмотрел в её сторону.
Свекровь махнула рукой в его сторону и демонстративно закатила глаза, словно сын — несмышлёныш, который не желает принять истину в последней инстанции.
Подружки невестки подхватили подолы платьев и поспешили спасать подругу. Миша тоже направился к жене.
Несмотря ни на что, свадьба плясала и гуляла, уже изрядно подпив, поэтому никто особо и не заметил исчезновения виновников торжества.
Я умыла лицо, посмотрела на своё отражение в зеркале, подружки с внимательностью сыщика проверяли, не испачкалось ли платье.
— Всё в порядке, девчонки, я, кажется, поняла, что со мной…
Одна из подружек не обратила на мои слова никакого внимания и продолжила проверять каждую складочку платья. А вот Катя — лучшая подруга — несколько секунд буравила меня взглядом.
Как в замедленной съёмке, её брови начали приподниматься. Через секунду — радостный визг, и она бросилась меня обнимать.
В уборную забежал взволнованный Миша, чтобы проверить, что ещё тут случилось.
— Не здесь… — произнесла я тихо, взяла мужа за руку и вывела в холл ресторана.
— Я беременна!
Миша отступил на шаг и даже чуть не потерял равновесие, когда запнулся каблуком ботинка о ножку банкетки.
Через две секунды он вернулся в этот мир, заулыбался так широко, что стало видно все его ровные зубы, и крепко‑крепко обнял.
Замер.
Я обхватила ладонями его раскрасневшееся лицо и увидела, как на его глазах заблестели слёзы.
Это было моё счастье! Спасибо, Боже, за этот момент!
***
Когда нашей любимой дочке Софье исполнилось девять лет, Миши не стало.
Вот так. За один проклятый миг.
Софью ещё в пятницу забрала моя мама к себе, чтобы мы на выходных смогли заняться ремонтом в её комнате.
Соседи сверху в очередной раз устроили ремонт, и вся стена в её комнате потемнела от воды, а обои тут же отошли в районе стыка и уныло склонились.
Я проснулась и положила руку ему на плечо, но тут же её резко отдёрнула, будто обожглась холодом.
Что я тогда пережила, никто не поймёт.
Многие моменты не помню, будто мозг заблокировал доступ к некоторым фрагментам воспоминаний.
— Это ты во всём виновата! Слышишь, ты!
Свекровь тыкала в мою сторону пальцем, бросала в меня пустые обвинения, стоя на холодной земле Бадалыкского кладбища, но я уже ничего не слышала.
Её визгливый голос смешался с карканьем ворон.
Мне же предстояло по осколкам собирать свой мир, чтобы жить ради дочки.
***
Итак, я стояла у двери, собиралась с мыслями, как мне раз и навсегда усмирить эту неугомонную женщину.
Неожиданно для себя вспомнила момент, когда была на восьмом месяце беременности.
Миша появлялся дома тогда редко, постоянно в разъездах, чтобы обеспечить нашу молодую семью и исправно вносить платежи по ипотеке.
Через день он должен был вернуться, и я хотела приготовить его любимое — сугудай.
С самого утра съездила на Тамбовскую, чтобы купить свежемороженую рыбу.
Миша был бы очень рад, но в гости пришла свекровь.
— Ася, займи деньжат, а то Мишке я дозвониться не могу, — сказала Тамара Павловна, аккуратно нарезая колбасу на крупные кусочки и тут же отправляя их в рот.
— Мы уже потратились на детские вещи, на ремонт комнаты для дочки, ничем не могу помочь.
Свекровь дожевала кусочек и посмотрела на меня исподлобья, будто перед ней сидел «враг народа».
— А если найду?
— Что?
Я искренне удивилась этой уличной‑подворотной фразочке, которую слышала только подростком.
— Что найду, то моё, мне деньги нужны, а ты ведёшь себя как Бабариха, всегда была против меня.
Она встала и направилась в нашу спальню. Я тут же резко поднялась, и перед глазами немного поплыло. Опустилась обратно.
— А это что за конверт? — донеслось оттуда.
— Тамара Павловна, не трогайте, это деньги на платёж по ипотеке!
Я почувствовала неладное в районе живота и начала нащупывать в кармане халата телефон, чтобы вызвать «скорую».
Свекровь выходила из спальни, засовывая конверт в свою сумку. Подошла к холодильнику и начала убирать назад в пакет рыбу, которую я купила.
Через минуту её и след простыл, а меня отвезли в больницу.
Благо всё обошлось. Вернулась домой к вечеру и позвонила своему знакомому, который работает в полиции.
Нет, не писать заявление на мать мужа. Мать всегда меня учила терпеть и решать проблемы тихо.
Я одолжила у него деньги на платёж, чтобы не расстраивать мужа.
Вадик меня тогда сильно выручил, и теперь мне опять была нужна его подмога. Я взяла в руки телефон и набрала номер.
***
Прошло два часа. За дверью послышались разговоры.
— Коль, давай быстрее, вскрывай замок.
Свекровь вернулась со своим младшим братом Николаем, которого я, честно говоря, видела всего пару раз, и этого хватило с головой.
Мужчина явно вёл маргинальный образ жизни, о чём говорили его потускневшие от времени наколки на костяшках пальцев.
Послышался скрежет металла.
Я стояла за дверью, сжимая кулаки и ожидая долгожданного момента.
Наконец труды Коли были вознаграждены, и дверь распахнулась, но он с сестрой тут же замер, будто увидел дикого зверя в глухом лесу.
Рядом со мной стоял Вадик, на голову выше, широкоплечий, и его китель явно у Коли вызвал приступ паники.
Тот бросил все свои инструменты и побежал вниз, перепрыгивая ступени.
Свекровь же остолбенела и не могла пошевелиться. Я снимала все их действия на телефон и даже не скрывала ехидную улыбку.
— Что ж вы стоите, гражданочка, — сказал довольно спокойно Вадик, — проходите, гостьей будете!
Он подошёл к ней и подхватил за руку.
— По поводу своего подельничка не переживайте, — продолжил он, — далеко не убежит, там внизу наши ребята стоят. А вы не стесняйтесь, проходите.
Свекровь шевелила губами, явно изо всех сил пыталась произнести что-то, но голос настолько охрип, что изо рта ничего не вышло.
***
Суд состоялся через месяц. Так жаль, что свекровь не посадили.
На удивление, за ней ранее не водились эпизоды криминального характера, поэтому ей назначили штраф в сорок тысяч и обязательные работы.
Судьбой Коли я не интересовалась, ведь главной занозой в моей жизни была всё та же свекровь.
Мы иногда гуляем с дочкой по Ленинскому району и видим, как свекровь ходит в спецовке и собирает в мешок всё, что набросали жители.
Больше я не разрешаю Софье общаться с «бабушкой».
Дочка очень скучает по папе, а я говорю, что он всегда наблюдает за нами с облачка. Она пока верит.