Родители Катерины Камподонико были людьми практичными. Семья их была, как тогда водилось, многодетной, денег было впритык, и каждый лишний рот считался ненужной нагрузкой. Поэтому, едва девочке исполнилось пятнадцать, её выдали замуж за бакалейщика из соседнего квартала. Да, мужчина был старше невесты лет на тридцать, зато при деле и при деньгах. Чего ещё желать нелюбимой дочери?
На самом же деле, конечно, того, чего желать не стоило, было предостаточно. Новоиспеченный муж обожал крепкий алкоголь и скандалы, причём одно его «хобби» плавно перетекало в другое. Со временем он забросил лавку, пропил остатки состояния и превратился в человека, для которого молодая жена служила чем-то средним между прислугой и боксёрской грушей. Бил он бедняжку систематически, с чувством, толком и расстановкой. Особенно запомнился юной женщине рождественский ужин – Катерина наготовила угощений на последние деньги, а муж поел, выпил и разбил ей лоб. Этот шрам она носила всю жизнь. Детей из-за побоев у неё не было.
Немыслимое
Отлежавшись после очередных побоев, Катерина сделала то, чего в Италии XIX века женщины не делали. Вообще. Она подала на развод.
Город загудел. Безграмотная женщина без гроша за душой – и подаёт на развод? Осуждали ее поступок все: соседи, церковь и родственники – те самые, что продали её в пятнадцать лет малознакомому человеку и с тех пор носа к ней не казали. Суд скрипел зубами, но факт побоев отрицать было сложно, и прошение потерпевшей всё-таки было удовлетворено. А потом, видимо для сохранения баланса, судья обязал Катерину выплачивать алименты бывшему мужу.
Вот такая победа справедливости – с приплатой со стороны жертвы.
Каштаны, крендели и амулеты для невест
У одинокой женщины в XIX веке возможностей для развития было немного: либо панель, либо служба в чьем-либо доме. Но Катерина пораскинула мозгами и решила заняться тем, что у нее получалось лучше всего: она стала готовить. И не просто стандартные блюда. Она с упоением делала вкуснейшие национальные итальянские сладости: жареные каштаны, канестрелли – печенье в форме цветочков, сдобные крендели-чьямбелле, леденцы. Отдельной статьей дохода стали ожерелья из засахаренного фундука: по местному поверью они приносили удачное замужество. Катерина нанизывала их на нитку и продавала с совершенно непроницаемым лицом – потому что сама на свадьбе носила такое. Насколько талисман реально помогает, она предпочитала не распространяться.
Вставала женщина затемно, ложилась поздно, и исправно несла мужу положенные откупные. До тех пор, пока муж, упившись однажды вечером, не захлебнулся в собственной рвоте. После этого Катерина выдохнула, завела собственный прилавок на рынке, а потом и не один.
Покупатели её любили: товар был всегда горячий, свежий, да и сама хозяйка всегда встречала гостей с улыбкой, могла поболтать, выслушать, а иногда и что-то присоветовать.
Кстати, среди тех, кого она в голодные годы подкармливала, был один молодой студент-музыкант. Звали его Джузеппе Верди. Потом, гораздо позднее, когда он стал знаменит на всю Италию, то не забыл добрую торговку и бесплатно давал ей места в ложе для почётных гостей на премьерах своих опер. Так уличная торговка каштанами получила место там, где сидели самые богатые аристократы, и слушала «Травиату».
Шли годы. Уже взрослой женщиной Катерина выучилась читать и писать, открыла сеть магазинов по всей Италии и сколотила приличное состояние. Завистники исправно распускали про нее слухи, из-за чего замуж её так никто и не взял. Но Катерину это, судя по всему, нисколько не огорчало - замужем она уже побывала, и ей там не понравилось.
Подслушанный разговор
Когда Катерине было далеко за семьдесят, она достаточно серьезно заболела, но все равно продолжала работать и заниматься хозяйством. И вот тогда-то она случайно подслушала разговор родственников – потомков тех самых, что продали её в пятнадцать лет запойному алкашу. Они вполне непринуждённо делили её состояние: кому что достанется, когда старуха наконец уберётся. Делили деньги они с такой уверенностью, будто она уже саван примеряла.
Катерина послушала, подумала и отправилась к скульптору.
Удивительный заказ
Лоренцо Оренго был в Генуе человеком известным: он работал исключительно с богачами и аристократами и брался только за серьёзные заказы. Катерина пришла к нему и попросила сделать ей надгробную статую во весь рост, и только из лучшего каррарского мрамора.
Оренго изобразил её такой, какой она и была в то время: немолодая женщина в праздничном платье с бахромчатой шалью держит в руках лоток с канестрелли и связку засахаренного фундука, то есть тот нехитрый товар, которым она кормила себя и полгорода. Лицо у скульптуры строгое и спокойное, и, я бы даже сказала, располагающее к себе.
Эпитафию бабушка заказала модному поэту Джамбаттиста Виго, и тот написал её на генуэзском диалекте. Смысл такой:
«Продавая ожерелья и печенье – в Аквасанта, в Гарбо, в Сан-Чиприано – в ветер и зной, и в проливной дождь, чтобы не остаться в старости без хлеба, я откладывала монетку за монеткой, чтобы оставить о себе память. Пока я жива – я, Катерина Камподонико, крестьянка из Портории. Если тебе нравится эта память обо мне, помолись за мой покой, когда будешь проходить мимо».
Затем Катерина выбрала место на кладбище Стальено, и не абы какое, а в галерее у самой копии римского Пантеона, там, где хоронили знатных горожан. И потратила на всё это своё состояние целиком, до последнего су.
Город взорвался возмущением. Родственники были вне себя, они просто рвали и метали. Генуэзская верхушка негодовала: простолюдинка, торговка, и вдруг получает статую из лучшего мрамора рядом с аристократами! Городские власти были официально против: так не делается, памятники при жизни себе не ставят.
Но пока они возмущались, Катерина просто усмехалась про себя: уж ей-то точно было не впервой сталкиваться с осуждением окружающих.
Финал
Статуя появилась на Стальено в 1881 году. Катерина Камподонико умерла 7 июня 1882-го: во сне, вернувшись вечером из магазина.
На похороны знаменитой бабуси пришёл весь город. Кладбище не вместило всех желающих, и администрации Генуи пришлось брать организацию в свои руки. Когда поэт Виго зачитал эпитафию, а с мраморной фигуры сняли покрывало, толпа замерла: такой живой и пронзительной она получилась.
Родственники не получили в наследство ничего.
Сегодня кладбище Стальено – один из крупнейших музеев скульптуры под открытым небом в Европе, его посещали Ницше, Мопассан, Хемингуэй, императрица Австрии Сисси. Марк Твен написал:
«Я забуду увиденные дворцы, но не забуду Стальено».
Среди сотен изумительных надгробий есть одна, самая узнаваемая – мраморная женщина с лотком сладостей. Горожане и туристы приносят к её ногам лампадки и цветы. А вот родственники покойной на могилу так ни разу и не пришли.
Дорогие друзья, я очень стараюсь искать для вас самые интересные истории. Не проходите мимо, поставьте лайк: так вы очень меня поддержите!