В Сумеречной библиотеке сегодня особенный гость: он не писал стихов и не оставил романов, он просто уснул на двадцать лет, а проснулся в чужой стране, свободным от единственного, что его по-настоящему пугало.
За окнами библиотеки сгущаются сумерки - самое подходящее время для истории, которую я хочу вам рассказать. Зажгите свечу, нет, лучше две, потому что речь пойдёт о сне, таком глубоком и странном, что грань между явью и мороком стирается, как чернила на старом письме.
Сегодня я достаю с полки не книгу стихов и не дневник безумца, а страницы, подписанные именем, которое знает каждый уважающий себя любитель мрачной американской старины: Вашингтон Ирвинг и его "Рип ван Винкль".
Человек, который умел только уходить
Представьте себе деревушку у подножия Каатскильских гор - тех самых, что в определённый час отбрасывают тени, похожие на уснувших великанов. В этой деревне жил человек по имени Рип ван Винкль - простой, добродушный и ленивый до мозга костей. Он был из тех, про кого соседи говорят: "Душа-человек, но хозяйство ведёт так, будто ждёт, что урожай сам себя соберёт".
Жизнь Рипа бала бы сносной, если бы не одно обстоятельство... Нет, не война, не голод и не чума: его жена. Госпожа ван Винкль - имя, которое Рип произносил с таким же трепетом, с каким моряк вспоминает шторм, едва не утопивший его судно. Ирвинг рисует её с той особой, почти готической беспощадностью, с какой изображают злых духов в старых легендах. Её голос преследовал ван Винкля везде: в поле, у камина, на пороге собственного дома. - "Лентяй! Беспутный! Когда ты начнёшь заботиться о семье?!"
И вот однажды, спасаясь от этого голоса - а заодно и от собственной совести, - Рип взял ружьё, свистнул пса по кличке Волк и ушёл в горы, которые местные жители обходили стороной, особенно в сумерках. Ходили слухи, что там в расщелинах, слышен стук кегельных шаров и отголоски голландских песен - это призрачный экипаж Хендрика Гудзона, первооткрывателя здешних мест, раз в двадцать лет возвращается, чтобы снова сыграть партию в кегли и осушить бочонок эля.
Приглашение, от которого невозможно отказаться
В лесу Рип встретил странного низкорослого человека в старинном голландском камзоле, тот нёс бочонок и жестом позвал его за собой. Рип, как вы уже поняли, никогда не отказывался от компании, особенно если в перспективе маячила выпивка.
Они вышли на поляну, где безмолвные, словно надгробные статуи, люди играли в кегли. Их лица были неподвижны, движения - замедленны, как в дурном сне. Бедолага отхлебнул из предложенной фляги, а потом ещё раз к ней приложился. Веки его налились свинцом и он провалился в забытьё.
Вот здесь, дорогие гости библиотеки, и начинается самое мрачное: сон этого простака - это не отдых, это воровство времени. Это та особая разновидность ужаса, которую так любили романтики XIX века - ужас не перед монстром, а перед неумолимостью перемен.
Пробуждение в чужом мире
Рип проснулся на том же холме, где и уснул, только ружьё проржавело и рассыпалось в руках, а собака исчезла, да и борода, прежде аккуратная, теперь седой паклей свисала до пояса. Он спустился в деревню, но не узнал её.
Трактир, где он любил сидеть, назывался теперь не "Король Георг III", а отель "Союз". Над дверью вместо портрета британского монарха висел какой-то незнакомый господин в синем мундире - генерал Вашингтон. Вокруг сновали люди, озабоченные, громкие, говорящие на языке, в котором появились новые странные слова: "выборы", "конгресс", "гражданин", "революция".
Старых друзей Рип не нашёл: одни погибли на войне, другие просто умерли от старости, Дети, которым он мастерил свистульки, стали взрослыми угрюмыми фермерами. На него смотрели все как на призрака, и, по правде говоря, Рип им и был. Призрак колониального прошлого, забредший в новую, независимую Америку, которой он был совершенно не нужен.
Тёмная мораль для тех, кто боится жизни
Есть в этой истории момент, который часто упускают, пересказывая её детям как забавную сказку: когда Рипу сообщили, что его жена госпожа ван Винкль умерла - знаете, что он почувствовал? Облегчение. Да-да, самое настоящее, неприкрытое облегчение. "Она лопнула от злости, бедняжка, поругавшись с бродячим торговцем", - сообщили ему.
В. Ирвинг не пишет, что Рип заплакал. Не пишет, что он скорбел. Он просто вздохнул - так вздыхает человек, у которого сняли с шеи петлю. Война за независимость прошла мимо него. Смерть жены стала для него большим освобождением, чем рождение целой нации.
Что же хотел сказать нам автор? Что лень и бегство от проблем могут быть вознаграждены? Что можно проспать историю и проснуться счастливым? Возможно. А возможно В. Ирвинг - тонкий иронист и создатель американской литературы - смеётся над всеми нами, над теми, кто бежит от перемен в горы, в сон, в забытьё, и над теми, кто, проснувшись, обнаруживает, что мир изменился без их участия, а им остаётся только сидеть на лавке и рассказывать одну и ту же историю незнакомцам, которые не знают, верить им в услышанное или нет.
Рип ван Винкль стал символом, символом человека, застрявшего между эпохами. Его сон - это метафора той пропасти, что пролегла между старой, патриархальной Америкой и новой, шумной, деловитой страной. И самое пугающее здесь - не призрачные моряки в горах, не волшебное зелье и не двадцать потерянных лет. Самое страшное - это осознание, что можно прожить целую жизнь, даже не заметив, как она прошла. Пока ты спал, мир ушёл вперёд, и хорошо, если, проснувшись, ты найдёшь хоть кого-то, кто тебя помнит.
На этом я закрою сегодняшнюю книгу. Однако, двери Сумеречной библиотеки остаются открытми. Заходите, когда за окнами вашей собственной жизни сгустится туман. У меня есть ещё много историй о тех, кто потерялся во времени.
Ваш Сумрачный библиотекарь.