Вопрос, как быстро в природе отбор мутаций может приводить к образованию новых видов, в принципе, давно имеет ответ: видообразование занимает от десятков тысяч лет для крупных позвоночных до десятков лет для случая насекомых. Но установлены эти сроки были методами палеонтологии и долгое время не имели наблюдательных подтверждений. Действительно же, вести наблюдения десятками тысяч лет нельзя, – никто не возьмёт на себя финансирование эксперимента столь длительного. В случае же насекомых новые виды открываются непрерывно, массово, в реальном времени, однако, действительно ли они новые, или же просто не были найдены в прошлом году, понять чрезвычайно сложно.
Нужные данные смогла лишь недавно предоставить молекулярная биология, открывшая возможность сличения ДНК не только живущих, но и вымерших видов. Так, например, теперь известно, что белый медведь начал происходить от бурого 110 тысяч лет назад, – сразу после похолодания вызванного наступлением последнего Вюрмского оледенения. Через 40 тысяч лет не пожелавшие отступить перед ледником медведи приобрели уже ключевые адаптации. В частности, стали «белыми» – как по цвету, так и в смысле превращения в отдельный вид… Так что, да, – нужны десятки тысяч лет. Хотя, – само видообразование материя тонкая и трудноуловимая. Ведь и сегодня процесс нельзя считать завершённым, – различия между полярными и бурыми медведями продолжают накапливаться.
...Но здесь речь о единичном примере, биологам же хотелось чего-то эпичного. Таковым же –эпичным – свидетельством стали темпы эволюции цихлид. Цихлиды это рыбы, пресноводные, лучепёрые, одни из самых прогрессивных и успешных… В том числе и коммерчески. Всем известная на вкус тилапия – цихлида. К этому же семейству, распространённому на всех континентах, относится и масса аквариумных рыб.
Нельзя сказать, что цихлиды чем-то особенно хороши, что могут похвастаться некими изобретениями, – разве что, именно, адаптивностью. В частности, сбежав из аквариумов, они успешно адаптировались в реках Кубани. Плюс, цихлиды заботятся о потомстве… но в основных чертах – рыбы, как рыбы.
Дело тут, скорее, не в них, а в пресной воде, поощряющей эволюцию отсутствующими в океане изменчивостью и разнообразием условий.
Ну и, само собой, быстрее всего эволюция идёт у экватора, – это давно известно. Следовательно, складывая рыб пресноводных и тропических мы получаем кумулятивный эффект…
О чём речь? О том, что переучёт (после расшифровки ДНК) обитающих в африканском озере Виктория цихлид показал наличие там 500 видов, объединённых в девятнадцать родов. И это сплошь эндемичные роды, обитающие только в Виктории. Следовательно, там и возникшие.
Озеру же, как показали исследования донных отложений, только 15 тысяч лет. Виктория разлилась на сухом месте, когда ледник стал таять, и количество водяного пара в атмосфере возросло.
Таким образом, за 15 тысяч лет в водах Виктории сменилось, минимум, три поколения видов, – раз уж возникли новые роды. Скорее же, больше, – очень уж много видов. А значит, с уверенностью можно утверждать, что образование нового вида пресноводных тропических рыб занимает 2-5 тысяч лет. Или же несколько тысяч поколений.
То есть, результат-то получился самый заурядный, – как у медведей.
С другой стороны, нельзя сказать, что в данном случае эксперимент «подтверждает предсказания теории». Образование нового вида за десятки тысяч лет, и время жизни вида (позвоночных) порядка двух миллионов лет, это лишь эмпирика. Теория же по вопросу скорости видообразования не предсказывает ничего, так как с её позиций само понятие «вид» не определено.
Мутации происходят с определённой частотой и накапливаются, – скорость этих процессов плюс-минус постоянна и известна. Данное знание используется в случае применения техники «молекулярных часов», дающей бьющиеся с наблюдениями (в пределах разумного) результаты. Но к видообразованию накопление мутаций парадоксальным образом прямого отношения не имеет.
Мутации должны отбираться, – это, во-первых, – и интенсивность их отбора произвольно зависит от обстоятельств. По этой причине «молекулярные часы» учитывают только мутации нейтральные, на приспособленность не влияющие. Но видообразование-то происходит именно за счёт мутаций, влияющих на приспособленность.
Во-вторых, нет численной меры накопления мутаций, позволяющей говорить о новом виде. Признаки вида, – устойчивый фенотип и нескрещиваемость с другими (во всяком случае за пределами одного рода)– не возникают автоматически при достижении некого уровня различий в ДНК.