«Севильский цирюльник» — не оригинальное название этой оперы, хотя она основана именно на одноименной пьесе Бомарше. Поначалу она называлась: «Almaviva, ossia L'inutile precauzione» («Альмавива, или тщетная предосторожность»).
Основанием для Россини переименовать оперу было то, что «Севильский цирюльник», положенный на музыку Джованни Паизиелло, был популярен на оперной сцене еще за тридцать лет до россиниевской оперы, - и Россини отнюдь не желал причинять огорчение уважаемому и вспыльчивому автору более ста опер, которому было тогда семьдесят пять лет.
При этом живость, музыкальный юмор, явившиеся причиной многих тысяч исполнений оперы Россини отличают ее от произведения Паизиелло. Россини пользовался и подлинным уважением и восхищением таких абсолютно разных композиторов, как Бетховен, Вагнер и Брамс.
Россини написал «Севильского цирюльника» в поразительно короткий срок — за двадцать дней ; по другим данным, опера писалась около двух недель.
Благодаря искрящейся юмором музыке образ Фигаро сохранил основные черты своего литературного прототипа.
Увертюра к опере не является оригинальной. Та увертюра была неким попурри из популярных испанских мелодий. Ее партитура каким-то странным образом пропала вскоре после первого исполнения оперы. Тогда Россини, известный своей леностью, вытащил из своего сундука какую-то старую увертюру, которую он написал еще за семь лет до того для забытой теперь оперы "L'Equivoco stravagante" ("Странный случай").
«Севильский цирюльник» сияет остроумием, мелодической щедростью и виртуозным блеском вокальных партий. Этому произведению присущи характерные черты итальянской оперы-буффа: стремительная динамика сценического действия, обилие комических положений. Герои оперы, ее сюжет, изобилующий неожиданными поворотами, представляются выхваченными из самой жизни.