Настанет свой черед
Спектакли бывают разными. Одни поражают богатством декораций и фантазийными костюмами. Другие — камерные — словно превращают зрителя в участника представления и запоминаются своей искренностью. Именно ко второму типу относится спектакль «Последний день» Казанского академического русского Большого драматического театра имени В. Качалова, показанный на сцене «Балтийского дома» в рамках фестиваля «Встречи в России». Перед зрителем разворачивается история, посвященная жизни и смерти Марины Цветаевой.
Спектакль «Последний день» необыкновенен во всем — даже в истории своего создания. Он появился на сцене благодаря актрисе Светлане Романовой, народной артистке России из Татарстана, которая подготовила текст моноспектакля, посвященного великой поэтессе XX века. Символично, что постановка была создана для сцены Казанского академического русского Большого драматического театра имени В. Качалова — ведь свой последний день Марина Цветаева провела в Елабуге, недалеко от столицы республики. Режиссером спектакля выступил Александр Славутский, народный артист России и Татарстана.
В камерном темном зале зрителя сразу охватывает ощущение, что сейчас с ним поделятся чем-то личным, сокровенным. Это впечатление усиливается, стоит только внимательнее разглядеть сцену. На ней воссоздан простой интерьер: столик с белой скатертью, венские стулья, старинные часы, чемоданы и книги. Предметы зритель видит впервые, и все же в них есть что-то уютное и знакомое, почти родное.
Появляется Светлана Романова в черной юбке, рубашке и грубой куртке. Она выносит на сцену маленькую вазочку с желтыми цветами. Первые слова, прозвучавшие со сцены, — воспоминания Анастасии Бродельщиковой, хозяйки дома в Елабуге, куда Марина Цветаева прибыла в 1941 году. Поэтесса сначала не понравилась местной жительнице, но потом они сошлись на фоне объединяющего их пагубного пристрастия к курению. Дом в Елабуге стал последней остановкой Марины Цветаевой: 31 августа того же года поэтесса покончила с собой. Мы слышим слова трех предсмертных записок, обращенных к сыну, Асееву с сестрами Синяковыми и «эвакуированным». В последний момент жизни мысли Марины Цветаевой занимала судьба ее ребенка, Георгия Эфрона или Мура, как его ласково называла мать. «Пойми, что я больше не могла жить», — пишет она в записке к сыну, подводя итог страшного решения.
Казалось бы, смерть — финал любой истории. Но для спектакля «Последний день» этот момент становится отправной точкой, откуда начинается погружение в мир Марины Цветаевой — путешествие по страницам ее воспоминаний. Возникает ощущение, что сама поэтесса, не отягощенная более земными тревогами, устами Светланы Романовой рассказывает о своей жизни: знакомстве с мужем, Сергеем Эфроном, о детях, эмиграции, возвращении на родину и последних годах в России. В каждое предложение, в каждую строфу вложено столько сильного неподдельного чувства, что зритель на время забывает: финал уже известен.
Светлана Романова не играет — она проживает тяжелую трагическую судьбу Марины Цветаевой. Вместе с героиней мы ощущаем те яркие, сильные чувства, которые когда-то владели душой гениальной поэтессы: нежную любовь к детям и мужу, тревогу, вызванную беспокойством за родных, и, наконец, глубокое отчаяние человека, теряющего самого себя. Со сцены звучат письма, воспоминания и, конечно, стихи Цветаевой — ведь немыслимо рассказать о жизни поэтессы без обращения к ее творчеству. Светлана Романова читает их непривычно: быстро, резко, рвано, словно вступая в разговор со зрителем.
Символом радостных дней в жизни Марины Цветаевой становится камушек — сердолик, который Сергей Эфрон нашел на берегу моря и подарил ей, связав таким образом их жизни. Этот камень в конце постановки героиня поднимает высоко вверх — словно заклиная всех в зале жить и бороться за свое счастье.
Спектакль построен как подведение итогов от первого лица, как исповедь без утаивания, прикрас и масок: ведь в последний день скрывать уже нечего, да и незачем. И все-таки история на сцене — это диалог, хоть и с молчаливым слушателем, роль которого отведена зрителю. Когда спектакль заканчивается и загорается свет, у многих на глазах застывают слезы.
В конце спектакля Светлана Романова предлагает прочитать вместе с ней стихотворение «Моим стихам, написанным так рано…». Следуя за актрисой, зал единодушно декламирует последние строки:
«Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черёд».
В этот момент кажется, что в зале незримо присутствует Марина Цветаева. Присутствует — и понимает: она была права.
Юлия Симонова
Фото предоставлено пресс-службой Театра Балтийский дом.