Питеродактиль много работает в архивах, и часто пишет посты на основе своих находок.
Цитата к случаю. Александр Иванов. Архивная пыль.
Терпенья и мужества впрок накопив,
душою возвышен и тонок,
как ныне сбирается прямо в архив
наш интеллигентный потомок.
Но ящер решил, что для правильного понимания того, чем он занят, нужно сегодня сделать небольшое отступление и рассказать о Зундских регистрах. В самом деле, не просто понять, как рептилоид изучает историю судоходстваи морской экономики в России XVIII века, ничего не зная об этом кладезе информации.
Начнём с географии. Путь из Северного моря в Балтийское проходит через цепочку довольно узких проливов. Сначала судно заходит в пролив Скагеррак, двигаясь на северо-восток. Потом огибает крайнюю северную оконечность полуострова Ютландия и сворачивает на юго-юго-восток, в пролив Каттегат. Наконец, оно должно обогнуть остров Зеландия, на котором стоит Копенгаген - или западнее, через Большой Бельт, или восточнее, через Эресунд. Датские короли с XV по XIX век взимали пошлину с каждого корабля, проходившего этим путём из океана на Балтику или обратно. У этой пошлины своя история, желающие могут заглянуть в Википедию. Для нас важно другое.
На протяжении практически пяти столетий датчане вели регистры - огромные книги, куда записывали проходящие корабли и фиксировали сбор пошлины. В итоге в архивах отложился просто гигантский объём информации. Разумеется, историки знали о нём давно. Но по-настоящему их возможности раскрылись только в XXI веке, с появлением баз данных и интернета. Университет Гронингена начал и довёл до конца невероятный проект по оцифровке Зундских регистров и сделал результаты общедоступными. Получился сайт Sound Toll Registers Online
куда любой может зайти и посмотреть интересующие его данные.
История этого проекта многое говорит о том, как сейчас устроена наука действительно мирового уровня. Конечно, на эту работу были получены гранты. Но никаких бюджетов не хватило бы, чтобы нанять людей для первичной обработки архивов, это объём данных за пределами возможного для одного коллектива. В СССР в своё время возникла подобная проблема. Когда готовили первый том "Аграрной истории Северо-Запада России", стало понятно, что небольшой группе авторов в Ленинградском отделении Института истории АН СССР не под силу обработать массив данных из писцовых книг. Тогда эту работу стали давать студентам ЛГУ на семинарах, и таком образом удалось сдвинуть дело.
Голландцы пошли другим путём, всё же на дворе XXI век. Они вложились в сканирование регистров, а для переноса данных в базу пригласили волонтёров. Динозавру повезло немного знать руководителя проекта, профессора Яна-Виллема Велувенкампа. Он рассказывал, как был радостно удивлён, когда оказалось, что идея внести свой посильный вклад в исследования может быть очень привлекательной. Откликнулись тысячи людей. От школьников до пенсионеров, от домохозяек до топ-менеджмеров крупных компаний. Конечно, с ними надо было работать и многому учить. Но они читали запутанные почерка и вносили данные в таблицы. Совершенно бесплатно, просто из любви к истории и из желания быть причастными к большому и важному научному проекту. Эту историю Питеродактиль вспоминает всякий раз, когда слышит грустные рассуждения коллег о том, какие залежи таможенных книг XVII века ждут своего часа в российских архивах. Вдруг когда-нибудь и у нас что-то подобное станет возможным. Хотя в чудеса ящер давно уже не верит...
Крутизна сайта Зундских регистров в том, что он сочетает детальную базу данных, в которой можно вести поиск кучей разных способов, с доступом к оцифрованным оригиналам. То есть можно при необходимости проверить по подлиннику, и это бывает важно. Вот, например , самая ранняя запись, где упоминается Петербург.
Рептилоид немного гордится тем, что именно под его руководством была написана первая в России магистерская диссертация на основе Зундских регистров, так что в каком-то смысле он поспособствовал введению этого источника в российский научный оборот. Пока, к сожалению, коллеги используют его очень мало и не слишком продуктивно, но динозавр работает над тем, чтобы ситуация улучшилась. Он сейчас затеял довольно безумный проект. Пытается собрать воедино данные из разных мест и построить динамику судоходства во всех портах Империи в XVIII веке. Среди прочего для этого он работает с данными Зундских регистров.
При этом Питеродактиль привык к тому, что во время исследований всё время появляются какие-то маленькие боковые сюжеты. Они не тянут даже на статью или заметку, но и совсем пройти мимо как-то обидно. Сегодня ящер как раз поделится такой историей. В процессе этой работы он вдруг обратил внимание на записи, касающиеся Ниена, того шведского города, что стоял при впадении Охты в Неву до Петербурга. Для проекта это не нужно, просто попались записи на глаза. Первый корабль, идущий в Ниен, появился в Зунде в мае 1668. Амстердамский шкипер Андреас Арентсен вёз из Амстердама соль и табак. В августе 1677 года в Зундских регистрах впервые появляется шкипер, живущий в Ниене. Гоннаниэль Магиссон провел судно с берегов Невы на Амстердам. В 1683 появился следующий, Питер Янссон Лоффхаген. Но для рептилоида интересно другое.
Со временем этих записей становилось больше. В 1697, например, когда Пётр тусил в Амстердаме и Лондоне, через Зунд на Неву прошло 29 кораблей. И любопытно то, что практически все шкиперы были не голландцы, а фризы. Жители очень маленького региона к северо-востоку от Амстердама, у выхода из Зёйдер Зее в Северное море. Они жили в крошечных гаванях на берегу или на островах, и были по сути соседями, скорее всего, знавшими друг друга, а кто-то, вероятно, и родственниками. И это имело свои последствия.
Зундские регистры показывают, как эти фризы, бродяги моря, в какой-то момент переселяются из своих североморских гаваней на Неву. Вот Анне Мейнерс (Анне по-фризски - Орёл, нередкое мужское имя в тех краях) в 1694 году числится шкипером из Хинделопена, в 1696 - 99 - жителем Ниена, в 1700 - 1701 снова Хинделопена, а в 1702 - 1703 опять Ниена. Или вот целый выводок Тиертсов (это по сути патроним от фризского имени Тиерт), из соседних деревушек. Корнелис в 1690 году был из Варнса, а уже с 1691 - из Ниена. Питер в 1692 из Молкверна, а с 1697 - из Ниена. Что-то влекло этих морских кочевников на берега Невы, видели они тут какое-то будущее.
Но рассказали регистры и драматичную историю. Осенью 1702 года ниенские шкиперы отправились в море. Анне Мейнерс и Питер Тиертс - в Амстердам, Мартин Сандхоф - в Кадикс. 17 апреля 1703 года Питер Тиертс проходит Зунд в обратном направлении, он спешит домой. 25 апреля (6 мая по новому стилю) русские осаждают Ниен, и 1 (12) мая берут его. Успел ли Питер до начала осады или прямо в море узнал, что его дома больше нет? Судя по тому, что в июле 1703 он прошёл из Пернова в Амстердам - второе. Удалось ли уйти другим шкиперам, или победители забрали себе корабли, оказавшиеся у родного причала?
25 мая Якоб Хан из Ниена идёт из Нанта в Данциг. Дома делать ему уже нечего. В июне 1703 года Сюерт Тиертс из Ниена проходит Зунд из Штеттина в Амстердам, Анне Мейнерс из Ниена идёт из Гельсингфорса туда же. Ниена уже нет, на Заячьем острове кипит работа, а в море всё ещё болтаются фризы, последние представители исчезнувшего города. Питер Тиертс ещё в апреле 1704 года идёт из Амстердама в Ревель как житель Ниена, и только уже с августа этого года становится жителем Гельсингфорса. Последний из Ниена - упрямый фриз, надо же. И такие бывают истории.