На правительственном совещании посвящённом экономическим вопросам, прошедшем на днях, Владимир Путин устроил разнос членам кабмина за то, что фактическая динамика макроэкономических показателей заметно отстаёт от ранее заявленных ориентиров. По сути, глава государства потребовал дать более развёрнутую и честную картину того, что сейчас происходит в экономике страны и почему прогнозы — как внешних экспертов, так и самого правительства вместе с Центральным банком — оказались слишком оптимистичными.
На совещании президент вынужден был признать, что в начале года экономика продемонстрировала заметный спад: только за январь–февраль ВВП снизился почти на два процента.
Особенно заметно проседание в промышленности, в том числе в обрабатывающем секторе, а также в строительстве — одной из ключевых отраслей, традиционно считающейся индикатором внутреннего спроса и инвестиционной активности. Члены правительства пытались выкручиваться, мол, спад связан с календарными особенностями (меньше рабочих дней в сравнении с прошлым годом) и сезонными факторами (плохая погода), однако президент дал понять, что подобные причины не могут в полной мере объяснить масштаб происходящего.
На фоне прежних заявлений о стабильном росте, снижении инфляционного давления и устойчивости экономики в условиях внешних ограничений, такой тон совещания выглядел заметным изменением акцентов. Если недавно нам рассказывали о рывках и прорывах, то сегодня риторика резко изменилась. Именно поэтому нынешняя постановка вопроса воспринимается как сигнал о накопившихся внутренних проблемах, которые больше невозможно игнорировать и сглаживать исключительно оптимистичными прогнозами.
Что все это значит
С точки зрения политолога Константина Калачёва, подобные расхождения между публичной картиной и фактическим положением дел во многом объясняются особенностями функционирования управленческой вертикали. Калачёв обращает внимание на то, что в подобных системах информация, проходя по цепочке от исполнителей к верхнему уровню, неизбежно подвергается фильтрации. Нижестоящие звенья, как правило, стремятся транслировать наверх не столько объективную реальность, сколько более благоприятную версию происходящего.
В такой логике плохие новости становятся нежелательными. Исторически это напоминает старый управленческий принцип, когда гонцов, приносящих дурные вести, казнили. В результате формируется система, в которой преобладает стремление приукрасить показатели, сгладить негатив и представить ситуацию в более стабильном виде, чем она есть на самом деле.
Постепенно это приводит к тому, что искажения накапливаются. На каждом уровне добавляется собственная интерпретация, корректировка или оптимизация данных, и к моменту, когда информация достигает ушей президента, она может в разы отличаться от первоначальной картины.
"Всем тем, кто непредвзято смотрит на ситуацию, нарастание проблем было давно очевидно, но у нас вертикаль устроена так, что расклады в аппарате берут верх над здравым смыслом. Этот смысл зачастую заключается в том, чтобы не доносить до начальства плохие новости, дабы не навлечь на себя гнев вышестоящих руководителей.
Поэтому и рассказывают о том, как у нас всё хорошо и замечательно. Это там считается здравым. Но аппаратные сказки уже сталкиваются с жесткой реальностью, и дальше скрывать, что у нас далеко не всё так хорошо, становится с каждым днём всё сложнее", — отмечает эксперт.
Одним из ключевых факторов, который, по сути, мог привести к нынешнему «разрыву ожиданий» в экономической картине, становится довольно приземлённая, но системная вещь — ограниченная способность страны в полной мере воспользоваться благоприятной сырьевой конъюнктурой. Казалось бы, рост цен на нефть должен автоматически усиливать финансовую устойчивость и расширять бюджетные возможности. Однако на практике эффект оказался значительно слабее ожидаемого.
Причина в том, что экспортная модель столкнулась с целым набором ограничений. Это не только внешние санкционные барьеры, которые усложняют логистику и расчёты, но и более жёсткие физические и технологические факторы. В том числе — эпизодические атаки беспилотников на отдельные объекты инфраструктуры, что создаёт дополнительные риски для стабильности поставок и увеличивает издержки. В итоге даже при благоприятной ценовой конъюнктуре экономика не получает того объёма доходов, который был бы возможен в более стабильных условиях.
По сути, складывается ощущение затянувшегося стресс-теста для всей экономической конструкции. Любая система имеет предел устойчивости, и даже если у неё есть определённый запас прочности, он не бесконечен.
"Да, долгое время ключевую роль играли накопленные резервы, включая средства ФНБ, которые фактически выполняли функцию финансовой подушки безопасности. Однако подобные ресурсы по своей природе не являются неисчерпаемыми. В результате дефицит бюджетов всех уровней растёт. Дебет не бьётся с кредитом, а усиление фискальной нагрузки ожидаемой отдачи не даёт, потому как бизнес просто либо сворачивает свою деятельность, либо уходит в тень, либо разоряется", — рассуждает Калачёв.
На этом фоне возникает главный вопрос — насколько полно и точно информация о реальном состоянии экономики доходит до уровня принятия решений. Формально у президента существует доступ к различным источникам, но вот пользуется ли он ими?
"Однозначного ответа у меня нет. Понятно, что у главы государства есть альтернативные источники, но круг общающихся с ним людей, скорее всего, сузился.
А может, просто источников стало меньше, тут гадать бессмысленно. Но на мой взгляд, в системе есть явная проблема с прохождением сигналов, в том числе о возможных рисках и надвигающихся угрозах. Ведь опасности надо купировать сразу, ещё на подходе, а здесь, вероятно, имеет место надежда на излюбленный русский авось, что как-то само всё сложится и рассосётся", — делает вывод эксперт.
Но экономика не подчиняется подобной логике. Накопленные перекосы имеют свойство не исчезать, а переходить в следующую фазу — более заметную и более болезненную. И именно в этот момент расхождение между ожидаемой картиной и реальным положением дел становится особенно очевидным.
Депутат Госдумы и секретарь ЦК КПРФ Сергей Обухов считает, что кризис уже вышел на такой уровень, при котором отмахиваться от него уже не получается:
"Делать вид, что ничего не происходит, уже становится невозможно. Что, мол, только Зюганов и КПРФ выражают недовольство сложившимся положением дел, которое сложилось из-за безобразной работы правительства. С другой стороны, нельзя сказать, что президент страны не в курсе происходящего. Вообще-то именно он по Конституции должен осуществлять общее руководство работой кабмина.
А здесь мы наблюдаем, что по итогам 1-го квартала падение на уровне 2%, но должностные лица в правительстве что-то путаются рассказать про нехватку рабочих дней и плохую погоду. Хотя все прекрасно понимают, что падение произошло не из-за этого".
Не секрет, что значительная часть трудностей связана с деятельностью финансово-экономического блока, которая привела к существенному падению инвестиций в жизненно важные отрасли.
"Если не вкладывать деньги в развитие экономики, то о каком росте может идти речь?" - недоумевает Обухов.
В то же время отмечается, что там, где государство активно финансирует отрасли, прежде всего в оборонно-промышленном комплексе, наблюдается рост. Это объясняется тем, что сфера обороны сегодня находится в числе приоритетных направлений, а связанные с ней производственные цепочки получают дополнительный импульс развития.
Однако, однако, по мнению депутата, ставка исключительно на ВПК как на основной драйвер экономики оказалась недостаточной. Остальные сектора продолжают находиться в состоянии стагнации, что формирует дисбаланс в общей структуре хозяйства.
Подобная ситуация оценивается как результат не самой эффективной экономической стратегии, при которой один сегмент развивается за счёт оборонных заказов, в то время как гражданские отрасли сыпятся одна за другой. Страдает от этого и малый бизнес, который по сути находится в стадии вымирания.
"Ведь не зря же наша партия и Зюганов в частности твердят одно и тоже: «Оставьте в покое малый бизнес». Возьмите пример с той же знаменитой пекарней «Машенька», которую все сразу бросились спасать. И что? Да по стране уже 600 тысяч таких «Машенек», небольших предприятий, просто угробили. И всё из-за усиления фискальной политики, которая убивает малый и средний бизнес, позволявший выживать миллионам наших сограждан" - подчеркивает депутат.
Да, 14 апреля "Единая Россия" вроде как откатила назад свое решение, дав передышку малому бизнесу до конца года. Однако, по сути, это происходит уже постфактум, когда значительная часть предприятий уже оказалась ликвидирована.
"Поздно. Уже прошёл 1-й квартал, и 600 тысяч предприятий просто уничтожили. Своими руками зарезали куриц, которые несли золотые яйца" - подводит неутешительный итог Обухов.
При этом депутат напоминает, что остается проблема доступа к кредитованию. Предприятия в большинстве случаев способны инвестировать в развитие максимум 10% из собственных средств, тогда как остальная часть зависит от кредитов или государственных вложений, которые становятся всё более ограниченными.
"Все эти показатели "скукоживаются". Хочется верить, что главе государства наконец представили объективные данные, и он вызвал на ковёр весь кабмин, которым руководит. Ведь рейтинг одобрения деятельности как самого президента, так и правительства с «Единой Россией» не обваливается просто так. Это же происходит не на ровном месте. Поэтому надо делать соответствующие выводы" - считает Сергей Обухов.
По мнению экспертов, необходимость смены текущего экономического курса, по сути, становится всё более очевидной и жизненно необходимой. Надо разворачивать политику государства в сторону реального сектора, то есть в пользу производителя и увеличивать монетизацию.
"Почему в Китае экономика монетизирована на 100, а у нас на 50? Китай целенаправленно занимается экономическим ростом. Я считаю, очень хорошо, что президент провел это совещание. Правда, немного поздновато, но лучше уж поздно, чем никогда. Потому что оставлять экономику дальше в таком разобранном состоянии просто нельзя" - резюмировал секретарь ЦК КПРФ.