9 июня 1815 года завершился Венский конгресс, определивший политическое развитие Европы на весь XIX век.
В нем участвовали представители России, Британии, Австрийской империи, Пруссии, Франции, Испании, Португалии, Швеции.
По мысли Александра I, высокое собрание должно было законодательно закрепить передел Европы в пользу стран-победительниц коалиции, а также восстановить и укрепить монархические режимы Старого Света.
Однако конгрессу пришлось на время приостановить свою работу – Наполеон сбежал с Эльбы…
Любопытно, как освещали парижские газеты продвижение Бонапарта по стране с момента его высадки на юге Франции и до второго восшествия на престол. Первое известие: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан». Второе: «Людоед идет к Грассу». Третье: «Узурпатор вошел в Гренобль». Четвертое: «Бонапарт занял Лион». Пятое: «Наполеон приближается к Фонтенбло». Шестое известие: «Его Императорское Величество ожидается сегодня в своем верном Париже».
Правда, Наполеон восстановил империю ненадолго – он был разгромлен в битве при Ватерлоо и окончательно лишился короны.
Герцен впоследствии написал: «Я не могу равнодушно пройти мимо гравюры, представляющей встречу Веллингтона с Блюхером в минуту победы под Ватерлоо. Я долго смотрю на нее всякий раз, и всякий раз внутри груди делается холодно и страшно... Они только что своротили историю с большой дороги по ступицу в грязь, - в такую грязь, из которой ее в полвека не вытащат... Дело на рассвете... Европа еще спала в это время и не знала, что судьбы ее переменились».
Красиво! Пафосно! Но Герцен посмотрел на это эпохальное событие со своей, «революционной», так сказать, колокольни.
«Большая дорога» - это получается Французская революция и, как ее закономерное следствие, тирания Наполеона. Это ли было прогрессом для Европы?..
В начале сражения Наполеон овладел преимуществом, начал наступление. А Веллингтон просто стоял насмерть. (Историк А.З. Манфред в монографии о Наполеоне писал: «Веллингтон не был военным гением, как его позднее изображали. Маркс с должным основанием говорил о нем как о посредственности. Но у него была бульдожья хватка. Он вгрызся в землю, и его было трудно вышибить с занятых им позиций»).
Всё шло к тому, что корсиканец выиграет. Но на помощь Веллингтону вовремя подоспел Блюхер – и французы побежали...
Но вернемся на Венский конгресс. От Франции в нем участвовал министр иностранных дел Людовика XVIII Шарль Морис де Талейран-Перигор, в прошлом – министр Наполеона. Что в общем-то не удивительно. Ведь именно Талейран автор афоризма: «Вовремя предать – значит предвидеть».
Корсиканец в свое время хотел даже его повесить, но не решился. Может, и зря, что не решился...
На конгрессе, в час отдыха, к Талейрану, этому гению интриги, беспринципности и изворотливости, подошел его дальний родственник обер-егермейстер русского двора Дмитрий Львович Нарышкин и спросил:
– Дядюшка! Скажите, чего, собственно, Наполеон искал в России?
Талейран, продолжая играть в карты, хладнокровно ответил:
– Страсть к путешествиям, мой друг, страсть к путешествиям...
Венский конгресс установил новый баланс сил в постнаполеоновской Европе. Восстановлены в династических правах французские и испанские Бурбоны, португальские Браганцы, создан Германский союз. Папе Римскому возвращена власть над Ватиканом. Признан нейтралитет Швейцарии.
А созданный Священный союз России, Австрии и Пруссии стал сильнейшим европейским дипломатическим объединением. По договору, эти государства обещали помогать друг другу в случае революций. Позднее к союзу присоединилось большинство стран Европы, кроме Ватикана, Османской империи и, конечно же, Британии.
Доминирующую роль на континенте стала играть Россия. Это было обусловлено всем ходом антинаполеоновских войн. России в Европе после падения режима Бонапарта и вплоть до Крымской войны не было равного по мощи государства. Это, конечно, не могло не раздражать Британию, Австрию и Францию. Они еще на конгрессе стали плести антирусские интриги. Впрочем, так и не смогли помешать так называемому «четвертому разделу» Польши, в результате которого герцогство Варшавское, созданное Наполеоном, отошло к России. Однако, как показала история, это было не самое дальновидное решение Александра I.
Но не надо думать, что Австрия и Пруссия сидели сложа руки – они тоже оттяпали себе польские земли. Воевали-то они с Наполеоном не очень, но воспользоваться плодами победы, добытой русскими, всегда были рады.
Британцы тоже не остались в накладе: они оформили за собой Мальту, Цейлон, мыс Доброй Надежды, Гвиану и еще многое другое.
В следующий раз европейскую территорию кардинально будут перекраивать спустя 100 лет после Венского конгресса – по итогам Первой мировой войны.