Глава 22
Месяц после возвращения ключей стал самым спокойным в семейной жизни Веры. Людмила Степановна звонила раз в два дня, не чаще. Говорила коротко, по делу: «Как самочувствие? Витамины пьёшь? Не нервничай?» Вера отвечала односложно, но без прежней напряжённости. Они словно заключили негласное соглашение: не лезть в душу друг другу.
Денис расцвёл. Он больше не метался между двумя женщинами, не ловил на себе умоляющие взгляды матери и укоризненные — жены. По вечерам они подолгу гуляли, выбирали детские вещи, спорили о колясках и пеленках. Вера впервые почувствовала, что такое нормальная беременность — без страха, что вот-вот ворвётся свекровь и перевернёт всё с ног на голову.
— Слушай, — сказала она однажды, лёжа на диване с книгой. — А может, мы сами купим коляску? Без мамы. Просто вдвоём.
— Конечно, — удивился Денис. — Я и не предлагал иначе.
— Ты просто раньше соглашался с её вариантами, — напомнила Вера.
— Теперь нет, — он поцеловал её в живот. — Теперь я сам за всё отвечаю. За жену, за ребёнка. За нашу семью.
Вера улыбнулась. Она хотела верить, что это навсегда. Но где-то глубоко, на дне души, теплился червячок сомнения: а что, если свекровь просто выжидает? Что, если это затишье перед новой бурей?
В субботу они поехали в детский магазин. Выбрали коляску — лёгкую, маневренную, не розовую и не голубую, а серую, унисекс. «Чтобы и мальчику, и девочке», — сказал Денис. Вера выбрала ползунки с мишками, распашонки с зайчиками, маленькие носочки. Всё это казалось игрушечным, нереальным. Внутри неё появился человек, который поместится в эти крошечные вещи.
— Ты как? — спросил Денис, заметив, что она задумалась.
— Боюсь, — честно ответила Вера. — Не родов, а того, что будет после. Как мы справимся? Какой я буду мамой?
— Лучше всех, — сказал Денис. — Ты уже мама. Просто твой ребёнок ещё не родился.
Вера хотела ответить, но в этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Людмила Степановна». Она вздохнула, взяла трубку.
— Верочка, привет, — голос свекрови звучал бодро. — Я просто узнать, как вы. Что делаете?
— В магазине, коляску выбираем, — ответила Вера.
— Одни? — в голосе свекрови промелькнуло что-то, похожее на обиду.
— Да, — твёрдо сказала Вера. — Мы же сами решили.
— Ну-ну, — протянула Людмила Степановна. — Покажете потом? Я же бабушка, мне интересно.
— Покажем, — пообещала Вера. — Когда купим.
Они попрощались. Вера убрала телефон и посмотрела на Дениса. Тот стоял, рассматривая автокресло.
— Всё нормально?» — спросил он, не оборачиваясь.
— Нормально, — ответила Вера. — Она просто спросила.
Но внутри неё что-то ёкнуло. Слишком спокойно вела себя свекровь. Слишком покладисто. Это было не похоже на Людмилу Степановну — ту, что врывалась без звонка, выбрасывала кружки, угрожала сердцем. «Может, она правда изменилась?» — подумала Вера. Но тут же одёрнула себя. Люди не меняются за месяц. Они просто прячутся.
Вечером они заехали к свекрови — показать покупки. Людмила Степановна осмотрела коляску, покрутила колёса, поцокала языком.
— Неплохая. Но немецкая была бы надёжнее. Ну ладно, вам виднее.
Вера ждала подвоха, но свекровь просто похвалила ползунки, спросила про врача и отпустила их с миром.
— Она как будто смирилась, — сказал Денис в машине. — Ты заметила?
— Заметила, — кивнула Вера. — И мне это не нравится.
— Почему? — удивился Денис.
— Потому что тишина перед бурей всегда обманчива, — ответила Вера.
Через неделю, в среду, раздался звонок от Натальи. Голос у неё был встревоженный.
— Вера, Люда в больнице. Настоящий инфаркт, не симуляция. Скорая увезла час назад. Денис уже там?
Вера похолодела.
— Что случилось?
— Давление, сердце, — Наталья всхлипнула. — Врачи сказали, что она давно на грани. А она скрывала. Боялась, что вы решите, будто она опять притворяется.
Вера села на стул. Внутри всё перевернулось. Она желала свекрови зла? Нет. Она хотела, чтобы та оставила её в покое. Но не смерти. Никогда не смерти.
— Я приеду, — сказала Вера. — Скажи, в какой больнице.
Она набрала Дениса. Тот ответил после первого гудка:
— Я знаю, мама звонила из скорой. Я уже еду. Ты как? Ты с нами?
— Конечно, — ответила Вера. — Я сейчас буду.
Она поймала такси, всю дорогу сжимала в руке кружку с трещиной — взяла с собой, потому что боялась. Боялась, что свекровь умрёт. Боялась, что Денис возненавидит её. Боялась, что этот инфаркт — её вина. Все эти скандалы, споры, выяснения отношений — не они ли подорвали сердце Людмилы Степановны?
В больнице было холодно и пахло лекарствами. Денис сидел в коридоре, бледный, с красными глазами.
— В реанимации, — сказал он. — Врачи пока не говорят ничего. Мама без сознания.
Вера села рядом, взяла его за руку.
— Я здесь, — сказала она. — Мы справимся.
— Если она умрёт, я себе не прощу, — прошептал Денис. — Я же знал, что у неё сердце. А я давил, требовал ключи, отдалялся.
— Это не ты, — сказала Вера. — Это жизнь. Она не выбирает, кого ударить.
Они сидели молча, держась за руки. Вера смотрела на дверь реанимации и думала о том, что час назад она желала свекрови только одного — чтобы та оставила их в покое. А теперь желала, чтобы та выжила. Ради Дениса. Ради ребёнка, который никогда не узнает бабушку. Ради себя самой — чтобы не жить с чувством вины.
Через три часа вышел врач.
— Кризис миновал. Сердце работает. Но нужен покой, наблюдение, изменение образа жизни. Никаких стрессов. Совсем.
Вера выдохнула. Денис заплакал — от облегчения, от страха. Они зашли в палату. Людмила Степановна лежала на койке, бледная, с капельницами. Увидев их, она слабо улыбнулась.
— Пришли, — прошептала она. — А я боялась, что вы не придёте.
— Мы здесь, мам, — Денис поцеловал её в лоб. — Мы с тобой.
Свекровь перевела взгляд на Веру.
— Ты прости меня, Верочка, — сказала она тихо. — Я много натворила. И кружку твою хотела выбросить, и ключи не отдавала, и Лерой попрекала. Дура старая. Не обижайся на меня. Если выживу — исправлюсь. Если нет — прости.
Вера взяла её за руку.
— Вы выживете, — сказала она твёрдо. — И мы всё исправим. Вместе.
Она не знала, говорит ли правду. Но в этот момент она хотела верить.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ