Сегодня олимпийскому чемпиону-1988 и обладателю Кубка Стэнли Валерию Каменскому исполнилось 60 лет.
В чемпионате СССР он дебютировал в 16 лет — в матче с московским «Динамо». В сезоне-1983/84 помог родному «Химику» завоевать бронзовые медали, а его партнерами по тройке были будущие олимпийские чемпионы Калгари-1988 Александр Черных и Андрей Ломакин.
Годы спустя в «Разговоре по пятницам» тренер того «Химика» Владимир Васильев описывал юного Каменского так:
— В нашей молодежной команде он играл в четвертом звене. А я включил его в основной состав! Знаете, что зацепило? На льду Валера был как озерный тростник — гнулся во все стороны. Но один эпизод едва все не сломал: вместо того чтобы навязать борьбу нападающему, Каменский ему, как у нас говорят, «зубы почистил» палочкой и притормозил. Получили опасный момент у своих ворот. Когда Валера сел на лавочку, я повернулся к нему: «Молодой человек, отправляйтесь в раздевалку. Будете снова за молодежку играть».
— Что Каменский?
— Голову в плечи вжал, молчит. Никуда не уходит. В перерыве Брагин спрашивает: «За что вы так парня-то?» Я говорю громко: «Да, о нашем молодом человеке. Валера, ты почему хотя бы корпусом не попытался остановить нападающего?» Каменский поднял глаза: «Я все понял!» Вышел на лед и ка-а-ак начал во всех втыкаться — по поводу и без! Яростно!
— Вам же когда-то звонила мама Каменского — жаловалась, что сын возвращается выпивши, дома не ночует?
— Это в следующем сезоне. Вижу — с мальчишкой непонятное творится. Думаю, почему «тачку возит»? Мой помощник Гена Сырцов позвонил матери Каменского. Та и рассказала о похождениях сына. Пришлось его снова воспитывать.
— Как?
— Перед тренировкой говорю специально грубо: «Забирай вещи и вали отсюда. Больше в «Химике» играть не будешь». Через два дня звонит его мать: «Валерка из дома никуда не выходит — сидит, плачет». — «Передайте, пусть придет и попросит прощения. Но не у меня, а у ребят». Сами игроки устроили собрание, высказали все Каменскому. Впредь проблем с ним не возникало. Потому и вырос в большого игрока.
В 1985-м Каменский перешел в ЦСКА и уже через год дебютировал в сборной СССР, с которой выиграл три чемпионата мира и Олимпиаду в Калгари. На ЧМ-1991 наша команда довольствовалась бронзой, но Каменского признали лучшим нападающим турнира и включили в сборную звезд.
А в 1996-м в «Колорадо» он поднял над головой Кубок Стэнли и вместе с Алексеем Гусаровым стал первым российским членом Тройного золотого клуба.
— Самый трогательный эпизод, связанный с победой в Кубке Стэнли? — спросили Каменского обозреватели «СЭ» Юрий Голышак и Александр Кружков, когда знаменитый хоккеист стал героем «Разговора по пятницам».
— Решающий гол Уве Круппа. До сих пор живы ощущения от той секунды. Играешь третий овертайм, уже не потеешь, влаги в организме нет вообще. С трудом смотришь на площадку и вдруг видишь, как влетает шайба. Понимаешь, что все закончено, а радоваться не можешь. Никаких сил. Лишь на следующий день по-настоящему доходит, насколько большое дело совершили.
— После такого улетаешь от глотка шампанского?
— Естественно. Мы едва на ногах держались, а выпили всего ничего. Я-то после гола еще выскочил на площадку, а кто-то от лавки оторваться не мог. Так и сидел.
— Кубок на день получили?
— Конечно. Хотел в Россию привезти, но тогда это не приветствовалось. Разрешили после того, как наши ребята из «Детройта» выиграли. А мне пришлось в Америке друзей собрать — им показывать. Вовка Константинов, помню, приехал, но дотрагиваться до кубка не стал.
— Примета?
— Ага. Хоккеист не должен трогать, пока сам не выиграл. А то не победит никогда. У Константинова примета сработала — в моем доме удержался, не прикоснулся, а на следующий год уже обмывал трофей с «Детройтом».
— Гении вам в хоккее встречались?
— Первым на ум приходит Джо Сакик. Уникальный хоккеист. Мог играть с любыми партнерами и никогда не опускался ниже своего уровня. Петер Форсберг тоже суперигрок. На площадке умел все.
— Мы думали, вы Марка Мессье назовете.
— Марк — большой мастер, кто бы спорил. Но Джо ставлю выше, потому что отыграл с ним в одной команде восемь лет. А с Мессье — полтора года.
— При этом у Мессье шесть чемпионских перстней, а у Сакика — два.
— Это ничего не значит. Мессье повезло. В середине 80-х он попал в великий «Эдмонтон», с которым завоевал пять Кубков Стэнли. Сколько там было звезд — начиная с Гретцки!
— Легенды ходили, как Мессье вел себя в раздевалке. Одному игроку, например, сказал: «Или ты уйдешь из команды по-хорошему, или с набитой рожей». И с неугодными тренерами расправлялся.
— В газетах не такое сочиняют. Конечно, Мессье мог напихать любому. У него лучше всех получалось завести ребят, если игра складывалась неудачно. Но в то, что Марк снимал тренеров или грозил набить кому-то морду, не верю. Он адекватный парень, без особых тараканов.
— Однажды вы поколотили шведа Ульфа Самуэльссона, которого вся лига ненавидела. Как это было?
— Ульф — неприятный игрок. Ладно бы, просто бил — но старался побольнее, колено в колено. Любого мог вывести из себя. И один раз я не выдержал. Самуэльссон выставил ногу так, что чудом в очередной раз ее не сломал. Подбежал к нему и врезал. Не снимая перчаток.
— Не успели?
— А я драться не умел. В чем был — тем и ударил. Не знаю, как попал, что этот швед рухнул на лед. Дали мне всего две минуты.
— Это единственный ваш бой на льду?
— Это не бой — так, инцидент. Я никогда не стоял напротив кого-то со сжатыми кулаками. А Самуэльссону и прежде от меня доставалось. 1989-й, чемпионат мира, — он снова колено выставил. Я подъехал и головой ему в лоб засадил. Революционером стал.
— В смысле?
— До этого в хоккее никто представить не мог, что человек головой может ударить. После моей выходки внесли поправку в правила: за такой удар — десять минут штрафа и удаление до конца.
— Позже с Самуэльссоном общались?
— Конечно. Оказалось, нормальный мужик.
— Во время матча боль замечаешь?
— На льду вообще мало что чувствуешь. Я вот ногу сломал — так подняться пытался. Никакой боли!
— И что?
— Смотрю, а нога уходит в сторону. Встать не получается. Только в раздевалке дошло: как же это больно! А играли, помню, с «Детройтом» — парень клюшкой врезал по руке. Наотмашь, с плеча.
— Сломал?
— Так сломал, что у меня в руке до сих пор восемь болтов. Можно их убрать, но полгода придется руку восстанавливать. Мне не мешает. В аэропорту обычные металлоискатели спокойно прохожу, а когда специальным прибором вдоль тела проводят — около локтя начинает попискивать. Закатываю рукав, рассказываю свою печальную историю. Как вам сейчас. Хорошо, шрам остался приличный, пограничники верят.
У меня и в ноге два болта, которыми кости скрепили после перелома. Самое обидное, что травму получил на ровном месте. На тренировке наступил на шайбу, нога поехала — и привет.
— Часто карьера висела на волоске?
— После каждой травмы появляется боязнь, что выйдешь на лед — и опять что-то случится. Начинаешь беречь себя. Многие из-за этого заканчивали карьеру до срока. Но я как-то перебарывал.
— Старые травмы о себе напоминают?
— Колени реагируют на погоду. Когда за ветеранов побегаешь, с утра встаешь — и не можешь разогнуться. Все тело ноет. Думаешь: «Раньше часа хватало, чтобы восстановиться. А теперь и суток мало».
Валерий Каменский: 500 клюшек в кладовке
Великий россиянин из «Тройного золотого клуба». Каменскому — 54
Леонид Ларин, «Спорт-Экспресс»