Телефон зазвонил в десять вечера.
Я как раз домывала посуду. Игорь смотрел футбол в комнате, слышно было, как комментатор кричит: «Го-о-ол!» Я вытерла руки полотенцем, взяла трубку. Номер незнакомый. Городской, наш, местный.
— Алло?
В трубке молчали. Я хотела уже сбросить, но тут женский голос, тихий, сдавленный:
— Лена? Лена, это ты?
— Да. А кто это?
— Не важно, — голос дрогнул. — Лена, прости меня. Я не должна была тебе звонить. Но я больше не могу молчать. Твой муж... Игорь... он не тот, за кого себя выдаёт.
Я замерла. Вода капала из крана. Кап. Кап. Кап.
— О чем это вы?
— Я знаю его настоящего. Мы... мы встречались. Пять лет назад. До тебя. И у нас есть кое-что общее. Вернее, кое-кто.
У меня похолодели пальцы. Я сжала телефон.
— Кто? Кто вы? Что у вас общее?
Женщина всхлипнула. Я слышала, как она дышит. Тяжело, прерывисто.
— Я не могу по телефону. Давай встретимся. Завтра. В кафе «Лаванда» на Парковой. В три часа. Я всё расскажу. И покажу.
— Что покажете? Подождите!
Короткие гудки. Она бросила трубку.
Я стояла посреди кухни и смотрела на погасший экран. Рука дрожала. Из комнаты доносился голос комментатора: «Игра возобновляется, мяч у хозяев...» Игорь засмеялся чему-то. Обычный вечер. Обычная жизнь.
Кто она? Что у них общее? И кто этот «кое-кто»?
Я знаю Игоря шесть лет. Мы женаты четыре года. Познакомились на дне рождения общей подруги. Он был весёлый, щедрый, говорил, что я — его судьба. Через полгода сделал предложение. Я согласилась. Мы жили хорошо. Спокойно. Без скандалов. Он работал на стройке, я — менеджером в фирме. Копили на квартиру, планировали детей. Обычная семья.
И вот теперь этот звонок. Женщина. Пять лет назад. «Кое-кто общий».
Я выключила воду. Села на табурет. Мысли скакали. Может, это ошибка? Может, кто-то шутит? Но голос... Голос был настоящий. Живой. Испуганный. Она плакала.
Игорь заглянул на кухню.
— Лен, ты чего сидишь в темноте? Кофе будешь?
Я подняла глаза. Мой муж. Родной, знакомый, с ямочкой на подбородке и вечно взлохмаченными волосами. Он смотрел на меня и улыбался.
— Нет. Спасибо. Я сейчас приду.
Он кивнул и ушёл обратно к телевизору. Я смотрела ему в спину и пыталась представить его с другой женщиной. Пять лет назад. До меня. У них что-то было. И это «что-то» осталось. Кто-то. Ребёнок?
Ночью я не спала. Игорь посапывал рядом, раскинув руки. Я лежала и смотрела в потолок. Трещина. Тонкая, извилистая. Я изучила её за эти часы до миллиметра.
Кто она? Как её зовут? Почему она позвонила именно сейчас? Почему не могла молчать дальше?
Утром Игорь ушёл на работу. Поцеловал в щёку, сказал: «Буду поздно, объект сдаём». Я кивнула. Он ушёл. Я стояла у окна и смотрела, как он садится в машину.
Я позвонила на работу, сказала, что заболела. Потом села и стала ждать.
Время тянулось. Я пыталась читать, но буквы расплывались. Пыталась есть, но кусок в горло не лез. Я ходила по квартире из угла в угол.
В половине третьего я надела пальто и вышла.
Кафе «Лаванда» на Парковой. Я знала это место. Небольшое, с фиолетовыми стенами. Мы с Игорем иногда заходили туда по выходным.
Я пришла за десять минут. Села за столик у окна. Заказала чай. Руки дрожали, чашка звенела о блюдце. Я смотрела на дверь.
Вошла женщина.
Лет тридцати пяти. Худощавая, светлые волосы собраны в хвост. Глаза красные. Одета просто — джинсы, серая куртка. Она оглядела зал, увидела меня. Замерла на секунду. Потом пошла к моему столику.
— Лена? — голос тот самый, из трубки. Тихий, сдавленный.
— Да.
Она села, положила сумку на колени. Пальцы сжимали ремешок.
— Меня зовут Света, — произнесла она. — Светлана. Я... я не знаю, как начать.
— С главного. Кто вы и что у вас общего с моим мужем?
Она подняла глаза. В них стояли слёзы.
— Мы встречались. Пять лет назад. До вас. Полгода. Он говорил, что любит. Что мы будем вместе. А потом исчез. Просто пропал. Не звонил, не отвечал. Я искала его. А через два месяца узнала, что беременна.
У меня сдавило горло.
— Беременна?
— Да. Я родила. Сына. Ему сейчас четыре года. Его зовут Миша.
Она полезла в сумку. Достала фотографию. Протянула мне. Я взяла. Руки не слушались.
На снимке был мальчик. Светловолосый, с ямочкой на подбородке. Смотрел в объектив и улыбался. У Игоря такая же ямочка. Такие же глаза. Такая же улыбка.
— Это... его сын? — голос сел.
— Да. Миша — сын Игоря. Он не знает. Я не говорила ему. Пыталась найти, но он сменил номер, уехал. А потом я увидела вас вместе. Случайно. В торговом центре. Вы смеялись, он держал вас за руку. Я не подошла. Не смогла.
Я смотрела на фотографию. Мальчик. Четыре года. Сын моего мужа. От другой женщины.
— Почему вы позвонили сейчас? Почему не продолжали молчать?
Она опустила глаза. Плечи задрожали.
— Потому что Миша заболел. Тяжело. Ему нужна операция. Дорогая. У меня нет таких денег. Я подумала... я надеялась... что Игорь поможет. Он отец. Он должен.
Я положила фотографию на стол. В голове гудело. Муж. Чужой ребёнок. Операция. Деньги. Четыре года лжи.
— Вы ему скажете? — она посмотрела на меня с надеждой и страхом.
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.
Дверь кафе открылась. Вошёл Игорь.
Он увидел нас. Замер. Лицо побелело. Он переводил взгляд с меня на Свету. Со Светы на меня. Узнал её. Сразу узнал.
Я видела, как расширились его зрачки. Как дёрнулся кадык. Как он открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Я взяла фотографию со стола. Подняла её, чтобы он видел.
— Игорь, познакомься. Это твой сын. Миша. Ему четыре года. И ему нужна операция.
В кафе повисла тишина.
Игорь стоял у двери. Белый как мел. Света закрыла лицо руками. Я держала фотографию и смотрела на мужа.
Что случилось дальше? Как поступила героиня? Узнаете в понедельник – 20.04. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжение.