После путешествия с семьёй генерала Раевского по Кавказу Пушкин, как натура возвышенная и сверх впечатлительная, долго не мог придти в себя. Эта эйфория выплеснулась в поэму "Кавказский пленник". По тем временам для русской литературы - вещь неслыханную. Во-первых, фантастические описания природы - она у него, будто-бы главный персонаж. Прежде, если такое и было, то с чрезмерным архаическим пафосом, за которым всю красоту чтобы увидеть, надо ещё потрудиться. Во-вторых, романтическая история любви с обязательной трагедией. Но это дело не новое - девушки и прежде с горя топились. Но какая подача! На фоне грандиозных кавказских декораций Пушкин не дал даже имён своим героям. Мужчина у него просто пленный офицер, а женщина - черкешенка - и всё тут. Офицер этот - персонаж гордый, байронический и даже циничный. Ему опостылел свет и он отправился за острыми ощущениями (свободой) на Кавказ. Этакий Онегин, если бы тот вздумал пойти на подобную авантюру. До любви черкешенки ему дела нет. Так же, как сначала Онегину до Татьяны. Но Татьяна хоть нашла, чем себя занять, а у дочери гор выбор не богат. И в-третьих, сильное послесловие. Пророческое.
Вяземский написал огромную статью о поэме. При всём уважении к Петру Андреевичу, читать её сейчас затруднительно. Сперва он там долго рассказывал о поэтах-предшественниках: Сумароков, Кантемир и т.п., далее по отечески журил молодого поэта за подражание Байрону. Ну и немножко похвалил: молодец, мол, мы, старики так не сможем. Что интересно, либерал Вяземский "отчитал" патриота Пушкина за "милитаристский" эпилог:
И воспою тот славный час, Когда, почуяв бой кровавый,
На негодующий Кавказ Подъялся наш орёл двуглавый...
На се — Восток подъемлет вой!..
Поникни снежною главой, Смирись, Кавказ: идёт Ермолов!
К ущельям, где гнездились вы,
Подъедет путник без боязни,
И возвестят о вашей казни Преданья тёмные молвы.