"... Дмитрий Владимирович собирался с мыслями, чтобы сказать что-то ещё, но здесь Вадим захохотал на всю квартиру.
- То же мне скажете... Неопытная она, как же. Да на доченьке вашей разлюбезной пробы ставить негде, - с издевкой сказал Вадим, не переставая смеяться. - А я, глупец, думал, что она невинный цветок, не знал, с какой стороны к ней подойти, а она обычная "бракованная" девка, "виды повидавшая". ..."
Читайте: Всё будет хорошо
Утром Дмитрий Владимирович отправился на работу, но, когда до конца рабочего дня оставался ещё час, отправился в город якобы "по делам". По крайней мере, так он сказал подчинённым, но на самом деле он хотел навестить сына, а ещё собирался поговорить с Вадимом, собираясь извиниться за свою "несговорчивую" дочь. Председатель был уверен: "спаситель" их семьи по-прежнему мечтает жениться на Снежанке. Но пришлось Дмитрию Владимировичу разочароваться в своей дочери ещё больше.
Вадим был зол. И это если сказать мягко. Он уже подготовил речь для председателя. По мнению Вадима, наивный отец должен узнать правду о своей "нечестной" дочери. Когда Дмитрий Владимирович подошёл к дому, где жил Вадим, тот увидел его из окна, от которого почти не отходил, чувствуя, что председатель должен явиться.
Дверь в квартиру была открыта, и отец Снежаны громко поздоровался, а потом начал извиняться:
- Вадим, добрый ты человек, понимаю, как ты расстроен. Строптивой моя Снежанка оказалась, но ты это... Не опускай только руки. Пойми, что молода она ещё, неопытна. Ты ведь говорил, что любишь её, а значит, подождёшь...
Дмитрий Владимирович собирался с мыслями, чтобы сказать что-то ещё, но здесь Вадим захохотал на всю квартиру.
- То же мне скажете... Неопытная она, как же. Да на доченьке вашей разлюбезной пробы ставить негде, - с издевкой сказал Вадим, не переставая смеяться. - А я, глупец, думал, что она невинный цветок, не знал, с какой стороны к ней подойти, а она обычная "бракованная" девка, "виды повидавшая".
- Не может такого быть! Кто тебе такое сказал? Она сама? - удивился председатель и, получив утвердительный жест от Вадима, продолжил: - Так это она специально. Оговорить, наверное, себя хотела. И, как я понимаю, ей это удалось.
- Нет, Дмитрий Владимирович. На самооговор это не было похоже. Она у вас, и вправду, уже побывавшая в употреблении, а я таких в своей жизни видел столько, что... - Вадим запнулся. - Хотя это вам знать необязательно. В общем, Снежана мне ваша не нужна больше и задаром! Не хочется мне после слюнтяя Ваньки, а там, может, и не только его одного, объедки доедать. У меня квартира, машина, деньжата, к счастью, водятся. Так что я не пропаду, а на Вашей Снежане вашей пусть дурачок Ванька женится. Мне бракованная жена не нужна!
Дмитрия Владимировича так ошарашила эта новость, что он не сразу нашел, что ответить Вадиму. Смотрел на того, как на спасение для Вовы.
- А сыну ты моему поможешь? Посодействуешь его переводу в Минск? Или и этим не захочешь теперь заниматься? - тихо спросил он без особой надежды. Сейчас председатель мечтал только об этом, а ещё хотел поскорее добраться до дома, чтобы его дочка "ответила" по полной.
- Раз слово давал, значит, помогу, но за машину с Валеркой будете рассчитываться сами. Раньше, когда я на Снежанке жениться собирался и думал, что мы породнимся, был готов заплатить. Но сейчас всё изменилось. Так что рассчитываться с Валеркой вам самим придется.
- Ну, придется, значит, придется. Ты только сына моего помоги в Минск перевести, а дальше я разберусь как-нибудь. Не сразу, конечно, но выкручусь.
Вадим довольно потирал руки. Он боялся, что сейчас Дмитрий Владимирович начнет отказываться и заявит, что ничего платить не будет, ведь Валерка сам дал Володе машину. Значит, с него и спрос. И тогда бы ему, Вадиму, пришлось отдавать деньги другу. Но председатель не отказался, а согласился возместить ущерб. Всё складывалось наилучшим образом, если не считать, что Снежана не оправдала надежд...
*****
Дмитрий Владимирович по возвращении в Воропаевку домой сразу не пошел. Он увидел двух своих работников в кустах. Мужчины сидели и тихонько "потягивали" что-то из зеленой бутылки. Председатель подошёл к ним. Они испугались, подумав, что сейчас Дмитрий Владимирович станет читать им лекцию или станет призывать начать вести трезвый образ жизни. Но председатель, к удивлению мужчин, попросил:
- У вас что-нибудь осталось, мужики? Налейте мне, если можно!
- А как же, Владимирович! Для тебя всегда найдётся, а чтобы ты за нами не допивал, мы специально для тебя новую бутылку откроем, - услужливо произнес Гена, один из мужчин. Он быстро наполнил стакан, сказав, что другой посуды у них нет.
Председатель одним махом опустошил содержимое стакана, поблагодарив своих работников:
- Спасибо, мужики! Вы ведь знаете, что я против этого, но иногда так накрывает, что по-другому нельзя успокоиться.
Геннадий и его товарищ понимающе закивали, а Гена ответил:
- Мы ведь всё понимаем, Владимирович! У тебя сын в больнице, а за детей всегда переживаешь больше, чем за себя! Если хочешь, я тебе ещё налью, чтобы наверняка "отпустило".
- Давай, - согласился Дмитрий Владимирович. - Ты прав, Генка, зажало что-то внутри возле сердца и ноет.
- Было бы сказано, будет сделано, - усмехнулся Генка и наполнил второй стакан. Его председатель тоже опустошил, а следом сделал то же самое и с третьим.
... Домой Дмитрий Владимирович пришел в таким, каким его Таисия и Снежана не видели ни разу в своей жизни.
- Что с тобой случилось, Дима? - обеспокоенно спросила Таисия. - Вове стало хуже, да?
- Вот сыну нашему, к счастью, стало лучше. Зато дочку мы с тобой нашу проглядели. Росла тихоней незаметной, ты нарадоваться не могла. А она подстилкой выросла. Это просто позор для меня и как для отца, и как для председателя! - ответил Дмитрий Владимирович, при этом он глазами искал Снежану. По дороге в её комнату он перевернул попавшийся под ноги стул, а потом закричал: - Где она? Где эта распут.....ница?
- Тише, тише, Дима, прошу тебя, - просила Таисия. - Не устраивай представление на всю деревню ради Бога. Сам знаешь, что наша семья для всех пример. Рабочие тебя слушать перестанут, если ты скандал учинишь.
Слова жены на председателя подействовали как ушат холодной воды. Он остановился и, спокойно посмотрев на Снежану, которая вышла из комнаты и смело пошла к нему, приказал:
- Выметайся из дома сейчас же! И чтобы твоей ноги больше здесь не было! Вот моё тебе последнее слово!
Вещи Снежана собрала ещё днем. Её нехитрый скарб вместился в одну большую сшитую матерью из плотной ткани сумку. За теплыми вещами она собиралась прийти позже, но отец, увидев, что дочь собралась уйти с вещами, запретил ей хоть что-то брать из дома.
- В чем стоишь, в том и уходи! - заявил он, но Таисия заголосила и бросилась мужу в ноги.
- Что же это делается на белом свете! За что это ты так со Снежанкой? Котов и собак на улицу не выгоняют, а ты с дочкой родной так обходишься, за что?
- А ты спроси у неё, пусть она тебе расскажет! Добрые люди не то, что жениться на ней, смотреть в её сторону не хотят! Позорница потому что! Честь и совесть потеряла! С Ванькой жить без росписи начала? Вот пусть к нему и проваливает! А я посмотрю, как она ему будет нужна без приданного. Небось откажется, как только первые трудности начнутся! Может, хоть тогда у неё глаза откроются! Вон из дома! Больше я повторять не буду!
Таисия плакала, она хотела пойти следом за Снежаной, но председатель не дал жене и шага сделать. Таисия только наблюдала в окно за Снежаной, которая вышла за калитку и пошла куда глаза глядят...