ГЛАВА 3
__________________________________________________________________________________________
«За час до конца мы перестали ждать. Не потому, что смирились. А потому, что устали бояться. Устали считать минуты. Устали спрашивать себя: «А если бы мы рассказали?» Мы сидели на крыше самого высокого здания в городе. Внизу шумела жизнь, которая через шестьдесят минут перестанет существовать. Кто-то засмеялся — первый раз за три дня. Кто-то заплакал — тоже первый раз. А я смотрел на горизонт и думал: нас не запомнят. Нашу жертву не увидят. Наше молчание никто не оценит. Но это не делает его менее важным. Иногда самое героическое — это не быть героем. А просто… уйти вместе с тишиной.»
Из книги Л. Ф. Койпера «Последний День» (глава 3, «И никто не узнает»)
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________
ЖК «ЖЕМЧУЖНЫЙ БЕРЕГ», КВАРТИРА ЮДЖИНА ДАКСА, СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО.
__________________________________________________________________________________________
Рассвет проступил на небе словно пятна влаги на салфетке. Сначала небо за окном просто перестало быть чёрным, потом посерело, а затем в серый цвет добавились бледные, неуверенные оттенки розового. Город просыпался. Где-то внизу уже сигналили машины. Где-то наверху ветер разгонял обрывки облаков.
Дождя уже не было, и всё говорило о том, что день будет тёплым.
Эрика открыла глаза.
Дверь в спальню была открыта, и помещение заливал призрачный розово-оранжевый свет — насыщенный, густой, превращающий всё вокруг в старую пожелтевшую фотографию. Юджина рядом не было. Эрика провела рукой по простыне — она остыла, значит, он встал давно.
Она полежала немного. Тишина. Внутри и снаружи. Что-то изменилось за ночь. Что-то сдвинулось в ней, в нём. Или в окружающем мире. Даже в Лире. Она не могла объяснить это словами — только чувствовала кожей, кончиками пальцев, тем внутренним зрением, которое никогда не отключалось до конца. Которое стало уже частью её.
Эрика натянула его рубашку, висевшую на спинке стула, — большую для неё — и вышла в гостиную.
Кофе и сигареты. Привычный уже запах, почти неощутимый.
Но запах кофе был другим: явно не из кофемашины, а сваренный вручную — свежемолотый, густой, как рассвет.
Юджин сидел за кухонным столом. На нём была только старая футболка с выцветшим принтом и домашние штаны. Перед ним стояла кружка с кофе — на этот раз без добавок, судя по запаху, — и пепельница, полная окурков. И планшет, служебный, на который он обычно наговаривал отчёты или рабочие заметки. Он смотрел на него, нахмурившись. Перечитывал.
Эрика остановилась в проёме, прислонилась плечом к простенку. Рукав рубашки сполз, открывая ключицу и линию шеи.
— Ты не спишь, — сказала она.
Юджин поднял голову. Его глаза — тёмные, усталые, но внимательные — скользнули по её фигуре, задержались на рубашке, на голых ногах, на волосах, спутанных после сна. Уголок его губ дрогнул — не улыбка, скорее тень улыбки, мимолётная, как проблеск солнца между тучами.
— Сплю, — ответил он. — Это сон. Групповой.
— А кофе в этом сне ещё есть?
— Ещё как есть! Хочешь покрепче?
— Хочу. Только вот зайду кое-куда…
Она вернулась через семь минут, подошла, села на стул напротив, поставила одну ногу на сиденье. Рубашка местами натянулась. Юджин смотрел на неё несколько секунд, потом подвинул ей кружку, от которой поднимался пар. Эрика обхватила её руками, сделала глоток.
Было тихо: машины внизу, видимо, разъехались, только из приёмника на пределе слышимости доносилась тягучая мелодия. Ария Ши.
— Что ты делаешь? — спросила Эрика.
— Отчёт.
— Отчёт?
— Ага. Лире. О встрече, о том, что мы узнали от Горина…
Эрика замерла.
Это было не то, что она ожидала услышать. Не то, что они обсуждали вчера. Не то, что подразумевалось в их разговорах последних дней.
— Ты серьёзно? — спросила она тихо.
Юджин отодвинул планшет, поднял голову.
— Лира была права, — сказал он. — Она начальник. Не просто формально, а по сути. Она отвечает за секцию. За нас. А мы от неё что-то скрываем. Важное. То, что может повлиять на её решения. На безопасность. На жизни.
— Ты хочешь её защитить, — сказала Эрика.
— Иногда. — Он кивнул. — Но скрывать от неё информацию под предлогом защиты — это не защита. Это контроль. Это то же самое, что делал Горин. И Безин. И все эти… — он махнул рукой в сторону окна, за которым просыпался город, — все эти люди, которые решают за других, потому что «так безопаснее». Я не буду таким.
— И ты решил всё ей выложить? — В голосе Эрики сквозило любопытство и немного удивления. — Хотя мы с тобой решили, что подождём…
— Я решил написать отчёт, — поправил Юджин. — Чтобы она знала. К тому же… я его ещё не отправил и не собирался делать это без тебя.
Эрика помолчала. Посмотрела на свои аккуратные алые ногти. Шмыгнула носом.
— Ладно, — тихо сказала она. — Уел.
_________________________________________________________________________________________
— Я хотела тебя спросить… — Эрика курила в открытую балконную дверь. Шум города пытался приглушить её голос, и ей приходилось говорить громче.
— Спроси… — сказал Юджин.
Она замолчала. Намеренно. Но будто случайно. Он ждал, глядя на неё и пряча лёгкую улыбку за кружкой.
— А как там оказались Трикс, Копуша и Торч? — спросила она наконец. — В Юга-Таше.
Юджин усмехнулся, сделал глоток, а потом паузу. Тоже намеренно.
— Странно, что ты не спросила об этом раньше. Когда мы были там… или в Тарсоне.
Она повернулась к нему, сморщила нос, хотела показать язык, но передумала.
— Я хотела просто отдохнуть, — вздохнула она. — Просто забыть на время… обо всём.
— После того, как мы подписали это дурацкое Соглашение, — начал он, — я понял, что нам нужна страховка. Люди, которым я могу доверять. Которые появятся, если я позову, и не будут задавать лишних вопросов.
Эрика кивнула. Она знала эту историю — не подробно, но достаточно, чтобы не переспрашивать.
— Я связался с Копушей, — продолжил Юджин. — Позвонил ему на следующий день после того, как мы подписали эту бумагу. Спросил, как дела в баре… Он сказал: «хреново».
— А остальные?
— Мы держали связь. Трикс после увольнения устроился на новостной канал, дома. Торч уехал в Алантис, стал инструктором по вождению. Когда Копуша позвонил и сказал, что я собираю команду, они согласились не думая.
— Команду… — Эрика сделала шаг вперёд, на балкон, и кинула окурок в автоматическую пепельницу. Вернулась в гостиную, закрыла дверь, но осталась стоять около неё, глядя на голубое, чистое небо.
— Да. — Юджин подошёл к ней, обнял сзади, поцеловал в шею. — Я не знал, что будет дальше. Но был уверен, что если что-то пойдёт не так — а оно всегда идёт не так — мне понадобятся люди, которые прикроют спину. Которые не побегут, когда станет страшно. Которые… — он запнулся, — которые уже пережили этот ужас. И остались.
— И ты заплатил им?
— Конечно. — Юджин усмехнулся. — У Копуши бар едва сводит концы с концами. У Трикса зарплата оператора — смех. Торч тоже получает копейки. Я перевёл им половину из оставшихся денег, которые выплатил Корпус. Не слишком много… но куда больше, чем было. Любая работа должна быть оплачена.
— Ты говорил им про меня?
— В общих чертах. Ни к чему им знать всё.
— Опять защита. Или контроль?
— Целесообразность. — Юджин пожал плечами. — Мне нужна была их помощь. Им нужна была моя. Каждый получил своё.
Эрика молчала. Повернулась, посмотрела на него. В её глазах, рубиновых, отражался свет позднего утра.
— Но откуда ты знал, что Горин согласится приехать именно туда?
— Я не знал. — Юджин улыбнулся. — Но был уверен, что он согласится. Слишком уж он был заинтересован. Сказал парням. Они приехали за день до нас. Осмотрелись. Нашли места для засад, наблюдений. И встретили этих болванов со всем своим рейнджерским радушием.
— А если бы что-то пошло не так?
— Значит, — голос Юджина стал твёрже, — у нас были бы небольшие… сложности.
— Небольшие? Сложности…
— Да. — Он развернул её к себе, и по его глазам она поняла: время для разговоров закончилось. На время.
— Эрика, — сказал он, и она почувствовала, как его возбуждение стремительно нарастает, — я хочу сорвать с тебя одежду!
— На мне только твоя рубашка… — тихо сказала она. Его чувство передалось ей, и она жадно вплетала его в свой эмоциональный кокон.
— Хорошо, — он неожиданно подхватил её на руки, повернулся к дивану, сделал несколько шагов в его направлении, остановился, глядя ей прямо в глаза. — Ох, Эрика. Пусть этот мир засверкает!
И мир засверкал.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________