Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Вы не меняетесь, стареет только бумага

Фотобумага стареет. А мы на фотографиях остаемся прежними. Так и тело стареет. Но душа не меняется. И просвечивает сквозь тело; она все та же. Это фотография для спецхрана, для особого библиотечного хранилища. Редкие книги выдавали по запросу и при подтверждении запроса: если научную работу писал, диплом, статью. Там я читала все книги, которые не издавали. И психоанализ, и работы философов-мистиков, и богословов. Это я на четвертом курсе философского, девяносто первый год. Мне двадцать один. Дочке два года. Училась и после лекций сама лекции читала. И писала статьи. Потому что жить-то надо на что-то. И ребёнка кормить. Муж вернулся из армии; два года служил в Казахстане. Тогда это была наша республика - ещё была. Но на работе уже перестали платить зарплату. Многие помнят эти времена. А другие студенты жили в общежитии. На тридцать восемь комнаток всего одна уборная, как пел Высоцкий. Все работали после учебы. Ну, за редким исключением. На стипендию уже было не прожить. Да и выдавали е

Фотобумага стареет. А мы на фотографиях остаемся прежними.

Так и тело стареет. Но душа не меняется. И просвечивает сквозь тело; она все та же.

Это фотография для спецхрана, для особого библиотечного хранилища. Редкие книги выдавали по запросу и при подтверждении запроса: если научную работу писал, диплом, статью. Там я читала все книги, которые не издавали. И психоанализ, и работы философов-мистиков, и богословов.

-2

Это я на четвертом курсе философского, девяносто первый год. Мне двадцать один.

Дочке два года. Училась и после лекций сама лекции читала. И писала статьи. Потому что жить-то надо на что-то. И ребёнка кормить. Муж вернулся из армии; два года служил в Казахстане. Тогда это была наша республика - ещё была. Но на работе уже перестали платить зарплату. Многие помнят эти времена.

А другие студенты жили в общежитии. На тридцать восемь комнаток всего одна уборная, как пел Высоцкий. Все работали после учебы. Ну, за редким исключением. На стипендию уже было не прожить. Да и выдавали её нерегулярно уже.

Жить за счет родителей, просить у кого-то, жаловаться, - нам это в голову не приходило. Делились жалкими продуктами и конспектами. И говорили о философии. О чем ещё говорить на философском факультете?

И раз в неделю - медицинская практика на военной кафедре. В больницах. А удовольствие и отдых - спецхран. Книги, которые мне разрешали читать. И время чтения. Я все от руки конспектировала. Ведь книги надо было отдать!

И свои книги писала. Стихи и рассказы.

Это была обыденная хорошая жизнь. Мы так её воспринимали. Мы жили. Дружили. Любили. Многие детей родили уже. Из плохого был только холод зимой. Зимние сапоги на меху были роскошью. И пуховик. У меня не было. А потом я заработала и купила. Это простой способ: заработать и купить необходимое. Проще не бывает.

Хотя можно еще посылать запросы Вселенной и требовать у других. Но мы эти способы не применяли.

И в старинных книгах с рассыпающимися страницами о таких способах тоже ничего не было. Там было о душе. О жизни после смерти. Об ангелах. И о темных силах, которые могут незаметно разрушить человека и отнять его свет.

Вы остались такими же. Просто бумага состарилась немного. А душа - нет…

Анна Кирьянова