Никак меня тема установления отцовства в суде не отпускает. После очередной истории, рассказанной клиентами (история эта еще ждет своего завершения и изложения), стал я тут вспоминать свои старые дела об установлении отцовства и снова поражаться людям. "Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы - вода! Ваши сердца - твердый булат! Поцелуи - кинжалы в грудь!" - как говорил герой пьесы Островского по другому поводу.
Поскольку на мой Дзен подписалось много нового народа, хочу рассказать про самые интересные случаи. Предупреждаю - некоторые из этих историй уже я рассказывал.
Последние годы установление отцовства в суде, если предполагаемый отец умер, с точки зрения доказательственного права сильно упростилось, за счет появления одной замечательной экспертизы - установления родства путем сравнения ДНК ребенка с ДНК потенциальных родственников. Раньше если предполагаемый отец умер (что вовсе не препятствует установлению отцовства), путь у истца был, по сути, один - доказывать, что умерший признавал ребенка своим при жизни. Выяснялись стандартные вещи - кто мать с дитем из роддома встречал? Если отец - не сохранилось ли фотографий, видео? Если не сохранилось - истребуем из роддома медицинскую документацию, там часто указывался биологический отец ребенка "со слов матери". Понятно, что доказательство это - так себе, "со слов". Но, по крайней мере, подтверждает, что мать называла мужчину отцом еще до рождения ребенка, а не придумала это годы спустя ради наследства и пенсии. Или запрашиваем личное дело из школы - кто там папой указан? А кто на родительские собрания ходил?
Выясняли - а не помогал ли потенциальный отец матери? Сейчас опять-таки, в эру безналичных переводов, доказать это просто - а раньше, когда деньги передавались наличными... сложно все это было.
Вот, к примеру, дичайшая история. Еще в начале 80-х встречались мужчина с женщиной. Вместе не жили, в брак вроде как вступать не собирались, но дочка у женщины родилась. Отец признавать отцовство особо не спешил, но с ребенком общался, деньгами матери помогал - правда, свидетельские показания об этом спустя 30 лет ценности имеют мало. По этому делу, помню, допросили десятка полтора свидетелей с обеих сторон - со всеми вариантами рассказов от "считал дочкой, гулял, встречал из школы" до "не было у него никаких детей, в этот период вообще работал вахтовым методом и в городе почти не появлялся". В том деле нас выручил пустяк - сохранилась открытка (еще один артефакт прошлого века), написанная отцом дочери к 1-му сентября в тот год, когда девочка пошла в школу - с обращением "Любимая дочка" и подписью "твой папа". Правда, ответчики яростно документ оспаривали и проводилось аж две экспертизы - почерковедческая, подтвердившая, что почерк принадлежит умершему (сравнивали с личными заявлениями, истребованными с места работы) и криминалистическая, которая подтвердила, что открытка подписана действительно 20 лет назад.
Почему история дичайшая? Потому что судилась там дочка со своим двоюродным братом - племянником умершего, который бы унаследовал трехкомнатную квартиру в центре города, если бы дочка не доказала родство. Так вот этот гражданин, неоднократно судимый, предвидя неблагоприятный для себя исход дела, решил (как он думал) проблему кардинально - вечером встретил кузину у подъезда и задушил, а потом отвез в лес и закопал. Ничего не придумываю - так и было. Правда, выиграть этим ничего ему (кроме полноценной "пятнашки", поскольку взяли его уже день спустя) не удалось - мы добились отмены определения суда о прекращении производства и заменили истца на мать девочки, как наследницы, и квартиру в итоге все равно убийца не получил.
Или еще одна история, вроде я уже ее рассказывал. После смерти одного гражданина, в суд приходит девушка и рассказывает душераздирающую сагу - он, дескать, отец моей малютки, все собирался в ЗАГС со мной сходить, да не успел, умер, стервец. Правда, ребенку почти 10 лет - но всякое бывает, согласен. Просит девушка отцовство установить и выплатить ей законную долю наследства ее ребенка.
Ответчик (сестра умершего) мне говорит - "да, Антон Михайлович, вроде он с ней и правда чего-то там мутил, но есть, как говорится, нюанс - она и с другим моим братом спала, вот такой у них был любовный треугольник". Крякнул я, потом подумал, что не мне в чужую спальню заглядывать и говорю - ну так экспертиза покажет, кто из ваших братцев ребенка и заделал. "А как покажет?" - интересуется клиентка. "Ну так сравнит образцы и по ДНК... Стоп!". Геномная экспертиза лишь покажет, что мальчик - племянник ответчицы, а как же она определит, кто из двух братьев - отец? Для этого нужны образцы ДНК самого брата (живого). А где суд их возьмет?
На следующем заседании ответчица объясняет суду специфический характер отношений девушки с братьями, приобщаем кучу фотографий из которых видно как девушка весело проводит время с обеими мужчинами на различных курортах, шашлыках и прочих культурных мероприятиях (не подумайте плохого, просто обнимается, загорает, сидит в барах и т.п.). Судья крякнул почти как я ("о времена, о нравы!"), задумывается, привлекает живого брата к участию в деле в качестве третьего лица и назначает геномную экспертизу, обязывая сестру и брата сдать образцы крови.
Моя клиентка в указанный день в экспертную организацию является, образцы сдает, а брат (не без нашего совета, надо признать) никуда не ходит, на телефонные звонки не отвечает и вообще ведет себя как партизан Ковпака в белорусских лесах. Правда, в суд направляет заявление - "да, с мадам я был в близких отношениях, каюсь, грешен, но и брат мой покойный был, а в суд я не явлюсь, наследство после смерти брата я не принимал, ни на что не претендую и прошу суд разрешить дело по своему усмотрению".
Приходит в суд заключение экспертов - да, судя по ДНК, ответчик - скорей всего родная тетя мальчика. Ответить на вопрос кто из двух родных братьев отец эксперты естественно не могут, поскольку для этого нужны образцы хотя бы одного из братьев. Но один там, куда повестки не доходят, а другой - см. выше, партизанит.
Тут уже суд и совсем глубоко задумался. С ответчиком все просто - уклоняется от участия в экспертизе, суд вправе признать факт установленным (часть 3 статьи 79 ГПК РФ) и признать отцовство, но тут-то ситуация другая! Ответчица не уклоняется, экспертиза подтвердила, что она - тетя ребенка, вот только по линии какого из братьев? Как гадать будем - монетку подкинем или на спичках?
Понятное дело, что девушка может подать такой же иск ко второму брату-партизану, где он уже будет ответчиком и уклоняясь от участия в экспертизе схлопочет все то же установление факта, но куда деваться от первого иска, где мадам твердо заявляла, что отец ребенка - умерший? Куда деваться от ее объяснений в протоколе, где она категорически утверждает, что спала только с умершим братцем? Да и спор весь был затеян ради доли в наследстве, а брат наследство не принимал и с него требовать можно разве что алименты (если найдете товарища в Брянских лесах).
Кстати суд в итоге принял соломоново решение. В смысле, всех устраивающее, хоть и сомнительное с точки зрения законности. Он установил отцовство, посчитав, что ответчик не представила убедительных доказательств близких отношений пережившего брата с девушкой, а проверить это утверждение без участия самого брата не получится, но одновременно и удовлетворил заблаговременно поданный нами встречный иск о взыскании с мадам неосновательного обогащения.
Дело было в том, что после принятия наследства ответчик выплатила кредиторам очень приличные долги брата. Ну вроде как выплатила. Не уверен. Говорит так. Было это в те благословенные времена, когда миллионные платежи наличными считались нормой ("вот - расписки"), а источниками средств суды не интересовались (сейчас бы такое "не прокатило", для начала докажи, что у тебя эти деньги имелись). Пришли в суд свидетели - двое из трех кредиторов и на голубом глазу подтвердили - да, должен был нам покойник, да, сестра рассчиталась после принятия наследства, да, расписки писали. Ну и все - раз ребенок наследник, то взыскиваем эти деньги с него (в лице мадам). В итоге сумма наследства уменьшилась раз в 6 и этот вариант мою клиентку полностью устроил. Девушке же осталось довольствоваться установлением отцовства, что по крайней мере давало ребенку право на пенсию по потере кормильца.
Вот такие дикие истории случаются в наших родных палестинах судах.