Алексей Алексеевич Ухтомский родился 25 июня 1875 года в родовом поместье князей Ухтомских, которое находилось в Рыбинском уезде Ярославской губернии. Семья принадлежала великокняжескому роду Рюриковичей.
По мужской линии все потомки по традиции становились военными. Отец Алексея, князь Алексей Николаевич Ухтомский, тоже был военным, к тому моменту уже вышедшим в отставку.
Такая же судьба готовилась и его сыновьям — старшему Александру и младшему Алексею.
Родители настояли, чтобы мальчики оставили Рыбинскую классическую гимназию и поступили в Нижегородский кадетский корпус.
Однако происходит судьбоносная встреча:
В дороге домой на летние каникулы. Мальчики с мамой плыли на пароходе по Волге. И в этой поездке семья познакомилась со священником Иоанном Сергиевым — тем самым, которого вся Россия знала как Иоанна Кронштадтского.
Отец Иоанн долго разговаривал с братьями.
И после этой беседы они приняли решение, которое полностью изменило их жизни.
Они оба захотели поступить в Духовную академию при Троице-Сергиевской лавре.
Родители сначала были против. Но в конце концов приняли выбор сыновей.
В Духовной академии Алексей Ухтомский наряду с религией увлекается наукой. Его интересовала не только физика с математикой, но и философия, психология, этика. Он жадно впитывал знания из разных областей, чувствуя, что его путь лежит где-то на стыке этих дисциплин.
Оба брата заканчивают академию и получают степень кандидатов богословия.
Александр пишет диссертацию «О гневе Божьем».
Алексей выбрал тему — «Космологическое доказательство Бытия Божия».
В своей работе молодой богослов Алексей выдвигает идеи о неограниченных возможностях человеческого разума, о том что каждая личность уникальна.
Уже тогда, в выбранной теме, проявился будущий научный интерес Ухтомского.
Ему оказалось важно изучать связь между физиологическими процессами тела и нравственными устремлениями человека. Иначе говоря речь о связи между телом и душой.
Что становится делом всей жизни Алексея.
Позже Алексей Алексеевич вспоминал:
«Кандидатская диссертация поставила настоятельно на очередь ближайшее изучение физиологии головного мозга, нервной деятельности вообще, а также физиологии поведения».
Так бывший кадет, князь древнего рода, встает на путь, который привёл его к созданию учения о доминанте. К месту одного из самых значительных физиологов XX века.
После окончания академии перед ним открылась церковная карьера. Старший брат Александр к тому времени уже архимандрит в Казанском Спасо-Преображенском монастыре.
Но Алексей выбрал другое.
Алексей Алексеевич отказывается от церковной карьеры. И переходит в единоверие — направление в старообрядчестве, где признавали власть Московского патриархата.
На это решение повлияло близкое знакомство со старообрядцами. Они жили в родовом имении Ухтомских — Восломе под Рыбинском. Алексей много общался с ними, и их вера, их уклад отозвались в его душе.
Позже он писал о том времени:
«Моё истинное место – монастырь. Но я не могу себе представить, что придётся жить без математики, без науки. Итак, мне надо создать собственную келью – с математикой, со свободой духа и миром».
Он мечтает стать физиологом.
По законам царской России выпускник духовного учебного заведения не имел права поступать на естественнонаучные отделения университетов.
Ухтомский поступает на Восточный факультет Санкт-Петербургского университета. Там помимо учебы за год успешно овладевает древнееврейским языком — седьмым в его коллекции иностранных языков.
Через год переводится на физико-математический факультет.
Так богослов становится естественником.
В 1902 году, обучаясь на третьем курсе, Ухтомский начинает слушать лекции Николая Евгеньевича Введенского. Первоначально освоив университетские курсы физики, химии и математики. Таково было правило, введённое ещё Иваном Михайловичем Сеченовым: физиология завершает естественнонаучную подготовку студента. Приступать к ней можно только после того, как изучены основные законы неживой природы.
И практически сразу приступает к работе в лаборатории Н.Е Введенского.
Сотрудники кафедры встретили Ухтомского с недоверием. Князь-богослов и физиология — эти вещи казались несовместимы.
Но Ухтомский быстро освоился в коллективе. Уже через пару лет занял в лаборатории ведущее место — второе после самого Введенского.
Это признали все сотрудники. В том числе Игорь Александрович Ветюков и Фёдор Евдокимович Тур, которые были старше и опытнее и работали с Введенским уже много лет.
Так бывший кадет, князь древнего рода, богослов, перешедший в старообрядчество, стал одним из самых перспективных физиологов своего времени. Впереди у него было создание учения о доминанте — теории, которая перевернула представление о работе мозга и поведения человека.
С чего же начинается путь в большую науку?
Для молодого Ухтомского всё началось с крови. Точнее, с её потери. Он поставил себе задачу — выяснить, как обескровливание сказывается на движении. Жертвами его опытов стали кошки. Ухтомский терпеливо фиксировал цифры, наблюдая, как тает сила в лапах умирающего животного. Он видел, как работа мышцы проходит строгие стадии парабиоза — одну за другой. Это было чистое, безупречное доказательство правоты его учителя, Введенского. Строгий Николай Евгеньевич, проглядев выкладки, лишь кивнул: «Печатать». Работа была напечатана в одном из немецких журналов. Университетский совет наградил студента премией. Так Ухтомский получил благословение науки.
Но по-настоящему загадочная история приключилась чуть позже.
С осени 1904 года Алексея Алексеевича назначили ассистентом профессора Введенского. В его обязанности входило готовить опыты для лекций — наглядно показывать сокурсникам, как работает живой мозг.
И вот однажды он решил продемонстрировать работу центра движения находящегося в коре головного мозга. Спокойная собака, тонкий электрод... Ухтомский аккуратно коснулся нужной точки — той самой, что отвечает за бег или взмах лапой. Но вместо ожидаемой вспышки движений случилось нечто нелепое, даже неловкое. Животное... ну, вы знаете, опорожнило кишечник. А лапы задёргались лишь после того, как закончился этот щекотливый процесс.
Что за чёрт? Технический брак? Ошибка экспериментатора?
Введенский, поглощённый своей теорией парабиоза, лишь отмахнулся от странного результата.
Ухтомский озадачился - «здесь что-то есть».
Он двадцать раз повторил опыт в тиши лаборатории — упрямо, тщательно. Результат был один и тот же. Сначала — неожиданный акт дефекации, и только потом — движения лап.
Учитель не придал этому значения. Статья так и не вышла в свет. Но в лабораторном журнале Ухтомского появилась первая робкая зацепка. Он понял: в нервной системе всё взаимосвязано. Один очаг возбуждения порой глушит другой, уступая дорогу самым насущным, биологически важным потребностям. Просто в тот момент собаке было важнее... ну, вы поняли. А лапы подождут. Этот забавный конфуз станет позже зерном великой теории доминанты. Но пока что о нём знала только старая, залитая чернилами тетрадь.
Один конфуз, который перевернул физиологию
Обычно в экспериментальной науке всё строго: ученый стремится убрать «лишний шум», изолировать явление от помех, чтобы увидеть чистый результат. Побочные эффекты? Их стараются избегать.
Но молодой ассистент профессора Введенского, Алексей Ухтомский, публично, прямо перед студентами младших курсов, попал в неловкое положение. В ходе опыта что-то пошло не так: вместо ожидаемой реакции на раздражитель произошло нечто странное, почти курьезное. Этот конфуз заставил задуматься.
Так родилась идея, которая зрела почти двадцать лет. Ухтомский пришел к выводу, что центры, управляющие нашими действиями, — не жестко впаянные микросхемы в мозге. Они «плавают», меняют положение. И, что важнее, они никогда не работают в одиночку: то усиливают друг друга, то, наоборот, замедляют.
Введенский видел в таком взаимоподавлении парадокс, исключение из правил. А Ухтомский вдруг понял: это и есть норма. Нервная система живет не в вакууме, в меняющейся среде, и её главная задача — выбирать главное прямо сейчас.
К 1923 году разрозненные догадки оформились в стройную теорию.
Алексей Алексеевич Ухтомский публикует труд «Доминанта как рабочий принцип нервных центров». Суть проста и изящна: в мозге время от времени вспыхивает очаг возбуждения — Доминанта. Усиливается забирая энергию конкурирующих центров. Любое случайное раздражение, попавшее в другие зоны, теперь не вызывает свою реакцию, лишь усиливает ведущее возбуждение.
Доминанта капризна и упряма. Она инертна, продолжает действовать: даже когда повод для действия давно исчез, она продолжает воспроизводиться при любом удобном случае. След от неё в памяти действий — глубокий, порой неизгладимый.
На рубеже 1923–1924 годов Ухтомский выступает на II Всесоюзном съезде психоневрологов. Теперь это уже не просто гипотеза, а новый взгляд на работу всего мозга. В 1927 году выходит монография «Парабиоз и доминанта», где он связывает своё открытие с трудами учителя (Введенского), показывая органическую связь новой теории с учением о парабиозе.
Шли годы. Ученый развивал свои взгляды. К 1934 году в докладе «Возбуждение, торможение, утомление» он добавляет последний важный штрих: оказывается, секрет доминанты — в переменной лабильности (подвижности) нервной ткани, в зависимости от выполняемой задачи.
Но самое удивительное открытие в том, что доминанта не исчезает окончательно. Угаснув, она «погружается вглубь», превращаясь в потенциальную тень самой себя. Такие спящие очаги живут в памяти одновременно, как старые черновики. Они не исчезают вовсе и незримо влияют на то, как мы видим мир.
И когда мы получаем новый опыт, старая, забытая доминанта вдруг просыпается, впитывает свежие впечатления и возвращается в сознание уже более зрелой, обоснованной, чем была когда-то впервые. Мысли приходят к нам не из ниоткуда — они вырастают из этих «спящих гигантов». Так физиология плавно перетекает в психологию внимания и предметного мышления.
Вот так один публичный конфуз с собакой, который мог бы закончиться испорченной репутацией ассистента, привел к рождению одного из главных принципов русской физиологической школы.
Вторая часть творческих открытий академика в следующей публикации.
Приглашаю Вас в свой канал https://t.me/tamcomer для дальнейшего знакомства.