В 2009 году в одном из иркутских кафе произошла встреча, которая определила жизнь двоих людей. Константин Бочаров обратил внимание на девушку по имени Серафима. Как позже вспоминал мужчина, она понравилась ему с первого взгляда. Отношения развивались постепенно, и спустя четыре года, в 2013-м, пара сыграла свадьбу.
Вместе супруги прожили 11 лет, пока в 2024 году не случилась трагедия.
«Она очень много посвящала времени дочкам»
В 2024 году Серафима Бочарова свои 33 года она оставалась высокой, стройной, с длинными волосами. Вместе с супругом они вели семейный бизнес, связанный с грузоперевозками. После рождения двоих дочерей, которым на момент трагедии было 6 и 9 лет, женщина полностью посвятила себя дому и воспитанию детей. Константин не скрывал восхищения супругой:
«Она очень много посвящала времени дочкам, вкладывалась в их образование. Всегда вела активный образ жизни, занималась танцами. Глядя на других жен и матерей, я всегда говорил ей, что она у нас самая лучшая. Добрая, отзывчивая», — рассказывал Константин Бочаров.
Однако после двух беременностей, как это часто бывает, фигура изменилась. Серафиму беспокоил так называемый «фартук» на животе — избыточная кожа, а также небольшое смещение пупка из-за грыжи.
Женщина решила, что хочет вернуть прежние формы. Выбор пал на абдоминопластику — операцию по ушиванию диастаза прямых мышц живота. Простыми словами, она хотела убрать лишнюю кожу и вернуть пупок на анатомически правильное место.
«Она была полностью здоровой»
К выбору медицинского учреждения Серафима подошла основательно. Изучала отзывы в интернете, советовалась со знакомыми. В итоге она остановилась на одной из частных многопрофильных клиник Иркутска. Супруг поддержал её решение, тем более что операция была плановой, а риски, по заверениям врачей, — минимальными.
Константин уточнил финансовую сторону вопроса: стоимость вмешательства составила 155 тысяч рублей. На предварительных консультациях медики рисовали радужную картину.
«Врачи заверили, что процедура пустяк – пара часов, потом наблюдение в стационаре два дня и домой. На восстановление бы ушло дней десять. Супруга сдала все анализы, они были отличными. Сима была полностью здоровой», — приводил подробности супруг погибшей.
Серафима Бочарова действительно не была новичком в вопросах пластической хирургии и анестезии: предыдущие вмешательства прошли без осложнений. Это, по словам родных, и притупило бдительность.
Женщина сдала все необходимые анализы, результаты которых показали, что она полностью здорова. Утро 14 мая 2024 года должно было стать отправной точкой к преображению.
Роковой день
В назначенный день Константин сам привез супругу в клинику. Он запомнил её настроение: Серафима улыбалась, шутила и чувствовала себя хорошо. Операция изначально была запланирована на 11 часов утра. Мужчина, не ожидая подвоха, уехал по рабочим делам, оставив жену в руках персонала. Они продолжали переписываться.
Однако планы медучреждения, судя по всему, изменились. Вместо того чтобы лечь на стол в назначенный час, Серафима оставалась в клинике без еды и воды с раннего утра. Как позже выяснил Константин, операцию перенесли на вечер.
«Она говорила, что вроде как перед ней находится еще одна пациентка в очереди. То есть все это время, с восьми утра, она находилась без еды и воды. Почему операцию не перенесли на другой день? Неизвестно. Примерно в 17:50 она мне написала, что ее повезли в операционную», — вспоминал мужчина.
Это сообщение стало последним. После 17:50 14 мая Серафима перестала выходить на связь. Константин сначала не паниковал: он предположил, что жена просто спит после наркоза. Вечером он сам лег спать, но несколько раз просыпался ночью, чтобы проверить телефон. Сообщения от супруги так и не пришли.
12 часов тишины… и кома
Утро следующего дня, 15 мая, перечеркнуло все надежды. В седьмом часу утра, спустя почти 12 часов после того, как Серафиму увезли в операционную из клиники позвонили. Константину сообщили шокирующую новость: его жена находится в коме.
Мужчина вместе с сестрой и тещей немедленно бросился в медучреждение. Первое, с чем они столкнулись, — это тишина со стороны персонала. Врачи не могли или не хотели внятно объяснить, что именно пошло не так во время рутинной, как их заверяли, пластической операции.
«Мы пытались узнать у врачей, что произошло. Никто толком ничего не мог объяснить. Спрашивали, сколько по времени мозг находился без кислорода, как долго длилась остановка сердца. По протоколу ведь они должны это считать. Но хирурги отвечали, что не считали», — говорил вдовец.
Константина все же впустили в палату к жене. Увиденное повергло его в ужас: Серафима лежала без сознания, а к ней был подключен всего один прибор, который отображал только давление. Никакого мониторинга состояния мозга, по словам мужа, не проводилось.
«Два дня мы пытались добиться от них хоть какой-то информации. Меня пустили к жене, она лежала без сознания. К Симе был подключен только один прибор, который показывал ее давление и больше вроде ничего», — рассказывал Константин Бочаров.
Лишь на третьи сутки, когда к делу подключились следователи Следственного комитета (обращение туда написал муж), пациентку наконец перевезли в реанимацию Иркутской областной клинической больницы. Вопрос, почему частная клиника тянула время и не вызвала реанимационную бригаду раньше, ссылаясь на «нетранспортабельность» пациентки, остался без ответа.
Никакой надежды
В областной больнице собрали консилиум с участием главного невролога и главного анестезиолога региона. Врачи были категоричны: у Серафимы Бочаровой произошло тяжелое поражение головного мозга. Шансов выжить не было. Как подозревает семья, драгоценное время было упущено именно в первые двое суток после остановки сердца.
«Судя по всему, врачи клиники все эти два дня, что жена находилась там, якобы кололи ей адреналин, чтобы работало сердце. По крайней мере, в карточках нет информации о препаратах против поражения мозга, как и результатов МРТ головного мозга, то есть его не делали. Так бы ее можно было еще спасти», — с болью в голосе рассказывал Константин.
Серафима пробыла в областной больнице 10 дней. Родные ежедневно молились и ждали чуда, но оно не произошло. Вечером 27 мая 2024 года Константину сообщили, что его жена, мать двоих маленьких девочек, скончалась, не приходя в сознание.
Расследование
Константин Бочаров действовал решительно. Еще до смерти супруги он обратился в Следственный комитет Иркутской области, написал жалобу главе СК России Александру Бастрыкину и в Генеральную прокуратуру. Также был нанят адвокат.
25 мая, за два дня до кончины Серафимы, мужчина получил постановление о возбуждении уголовного дела по статье «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности».
В ходе разбирательства всплыли новые тревожные детали. По словам Константина, перед операцией анестезиолог долго пробыл с его женой наедине. Хирурга и ассистента в операционной еще не было. Что именно ввели женщине — так и не выяснили. Также у семьи были претензии к качеству реанимационных действий: якобы трахеостому (трубку для подачи воздуха в трахею) установили неправильно, и в областной больнице её пришлось переделывать.
Камеры видеонаблюдения в операционной в тот день, внезапно, не работали.
В октябре 2024 года Арбитражный суд Иркутской области рассмотрел дело о деятельности частной клиники. Вердикт был неутешительным для медучреждения: нарушения нашли массовые. Начиная с отсутствия у врача разрешения на пластическую хирургию, заканчивая нарушениями при хранении препаратов.
Штраф в 8 тысяч рублей за совокупность нарушений, приведших к смерти пациентки, вызвал недоумение у родственников. При этом работа клиники не была приостановлена. Уголовное расследование длилось еще несколько месяцев
В феврале 2025 года Константин получил на руки результаты судебно-медицинской экспертизы. Документ содержал перечень нарушений на трех из десяти страниц. Однако надежда на наказание виновных в уголовном порядке рухнула.
«Расследование уголовного дела было прекращено, поскольку прямой причинно-следственной связи между допущенными нарушениями и смертью жены не установлено», — констатировал мужчина.
«Лучше мамы все равно никого нет»
Не добившись уголовного наказания для врачей, семья сосредоточилась на материальной компенсации морального вреда. Константин вместе с тещей подали гражданские иски. Первое заседание в Свердловском районном суде состоялось в конце 2025 года.
Фемида встала на сторону потерпевших. Суд постановил взыскать с клиники значительные суммы: по 5 миллионов рублей в пользу каждой из двух дочерей погибшей, 4 миллиона рублей — лично Константину Бочарову и 2 миллиона — матери Серафимы.
Однако руководство клиники не согласилось с таким решением, назвав компенсации завышенными. Ответчики подали апелляционную жалобу в Иркутский областной суд. Но вышестоящая инстанция подтвердила первое решение.
Самым тяжелым для мужчины стал разговор с детьми. Вместе с тещей они консультировались с клиническим психологом, чтобы правильно объяснить дочерям трагедию. Они решили не использовать эвфемизмы про «сон».
«Не говорили, что "мама якобы спит после операции", а честно объяснили, что мама может умереть. И когда все это произошло, конечно, они сильно переживали, плакали. На отпевании в церкви были вместе. Сейчас они очень скучают по ней, вспоминают. Я стараюсь проводить с ними больше времени», — делится Константин Бочаров.
Мужчина признается, что старшая дочь после смерти матери стала более замкнутой. Бабушки помогают с воспитанием, но, как говорит сам Константин, маму им никто и никогда не заменит.
По материалам «КП»-Иркутск