Москва. Город, который мы привыкли считать исконно русским, с кремлёвскими стенами и златоглавыми церквями. Но кто жил на этих землях до появления славян? Кто возделывал берега Москвы-реки и строил первые поселения? История умалчивает об этом в школьных учебниках, но археологи и лингвисты давно нашли ответ. Коренным народом этих мест было племя меря — мирный финно-угорский народ, бесследно растворившийся в славянском море. Что же с ними случилось и почему их наследниками стали мы?
Кто такие меря
К середине I тысячелетия нашей эры племя меря занимало обширные лесные территории. Если нанести на карту их расселение, мы увидим земли нынешних Московской, Ярославской, Ивановской, Владимирской, Костромской и даже Вологодской областей. Это была мощная и многочисленная этническая единица, которую в VI веке первым из историков упомянул готский летописец Иордан. В отличие от своих воинственных соседей, меря отличались исключительно миролюбивым нравом.
Основой их жизни было земледелие. Они возделывали лесные поля, пасли скот, занимались рыболовством и охотой. По уровню развития они почти не уступали славянским племенам кривичей и вятичей, с которыми им вскоре предстояло встретиться. Но было у мерян одно уязвимое место, ставшее роковым: они совершенно не умели воевать.
«Коровья река»
Память о народе меря намертво впечатана в географические названия, которыми мы пользуемся каждый день. Самая известная топонимическая загадка касается названия нашей столицы.
Лингвисты давно пришли к выводу, что слово «Москва» имеет дославянское, угро-финское происхождение. Исследователи считают, что оно восходит к языку народа меря. Москва — это «Коровья река». Такая трактовка имеет под собой прочную основу: берега Москвы-реки славились заливными лугами, идеально подходящими для выпаса скота, что было традиционным занятием финно-угров.
Племенной центр
Главным городом мерянского племени было Сарское городище, обнаруженное археологами на берегу озера Неро в Ярославской области. Возникнув примерно в VI–VII веках, это было мощное укрепленное поселение, обнесенное двумя валами, которое служило административным, торговым и военным центром.
Вокруг этого центра кипела жизнь: ремесленники создавали украшения, земледельцы обрабатывали поля, а торговцы вели дела с соседними племенами. Именно на месте таких мерянских поселков позже выросли известные русские города: Суздаль, Владимир, Переяславль-Залесский, Углич, Плёс и даже, возможно, Москва.
Языческие бунты
Хотя славянская колонизация проходила в целом мирно, историкам известны эпизоды ожесточенного сопротивления. В первую очередь это касалось вопросов веры. Племя меря долго и упорно сопротивлялось христианизации.
Летописи сохранили сведения о двух крупных восстаниях, в которых волхвы (языческие жрецы) поднимали народ на борьбу. Первое случилось в 1024 году в Суздальской земле. Воспользовавшись сильным голодом, волхвы начали убивать «старую чадь» (местную знать), обвиняя её в сглазе и удержании запасов.
Подавлять мятеж пришлось самому Ярославу Мудрому. Но и после этого меря не успокоились. В 1071 году восстание вспыхнуло с новой силой на огромной территории — от Верхней Волги до Белоозера. Окончательно племя смирилось и приняло новую веру только к XIV веку.
Растворение в веках
Как же вышло, что многочисленный народ исчез с карты и из летописей? История не знает примеров геноцида или крупных войн между славянами и мерей. По мнению историка Василия Ключевского, проникновение славян на земли мерян носило не завоевательный, а мирный, колонизационный характер.
Славяне, пришедшие с юга, были более организованными и — что немаловажно — умелыми воинами. Они давали мере военную защиту, а взамен получали доступ к землям и торговым путям. Меряне, чувствуя себя в безопасности и не испытывая притеснений со стороны славян, постепенно перенимали их язык, быт и культуру.
Свой вклад в ассимиляцию внесло и монголо-татарское нашествие. Оно надолго разорвало связи мерян с их родственными финно-угорскими народами Поволжья, окончательно замкнув их культурный обмен в рамках русского этноса.
Последнее летописное упоминание о народе меря относится к XVI веку. В «Житии Авраамия Галицкого» говорится, что на берегу Галичского озера еще можно было встретить отдельных «человек по дубравам некрещении, наричеми меря». После этого имя народа исчезает из истории, растворившись в великорусской народности.