Углич... Один из старейших городов Северо-Восточной Руси. Дискуссия о том, насколько он древний, идет и сейчас. «Чужие» источники упоминают этот город в 1148—1149 годах, а вот Угличские летописи, сохранившиеся в более поздних списках (т.е. переписи какого-то оригинального документа), датируют заложение города 930-ми годами и связывают его основание с временами правления княгини Ольгой.
Город Углече Поле — раннее название Углича — обладал своей правящей ветвью Рюриковичей, а к концу централизации государства формально был последним удельным княжеством. Именно эту землю после рождения получил один из сыновей Ивана IV Грозного. Здесь же царевич Дмитрий Иванович встретил свой печальный конец, став династическим аспектом надвигающегося кризиса Смутного времени.
После обнаружения бездыханного тела своего князя в мае 1591 года собравшиеся по звону колокола устроили бунт, расправившись с людьми формально правившего тогда Годунова. После следствия вместе с обвиненным колоколом из города за Урал была выслана часть жителей. Примечательно, что историография города до сих пор имеет свои взгляды на эти события, не совпадающие с выводами созданной тогда следственной комиссии.
Возможно, что ссылка, пускай и долгая, но временная, спасла какие-то древние династии. За время Смуты поляки разоряли город несколько раз, обосновываясь на руинах и изводя местное население. Можно представить порядок упадка. Город в XVI веке имел полторы сотни церквей и 40 тыс. жителей, а к 1620-м годам на пепелище выживали около 700 человек. Таким образом, можно сказать, что Углич с тех пор так и не восстановился.
В генеалогическом плане такая ситуация привела к тому, что в лучшем случае родословные угличских семей можно считать от 1620-х годов, подразумевая при этом, что это могут быть переселенцы из других мест (вероятно), выжившие (что маловероятно) и возвращенные из ссылки (что также маловероятно).
Мне же надо было начинать свои поиски с 1830—1840-х годов и семьи купцов Прянишниковых, где есть Николай, в дочерях у которого Параскева/Прасковья 1826 г.р. Запись о ее венчании я находил в Калязине, теперь настала пора подтвердить происхождение невесты из угличан.
В ревизских сказках эта семья купцов нашлась без труда. А вот для определения прихода самым действенным оказался перебор исповедок за те годы. Это позволило познакомиться с городскими приходами и обнаружить своих в одном из них. В Угличе я насчитал 19 храмов, где велись метрические книги. Имея базовую подготовку, поиски начал с таблички в Excel с занесением фамилий подозрительных прихожан по приходам. В итоге нашел своих в храме Николая Чудотворца, что на Сухом пруду.
Изучая генеалогические связи малых городов, я неоднократно замечал, что «на выданье» в соседние города невесты были у купеческих семей, обладавших определенным достатком. Так получилось с моими Прянишниковыми в Угличе. С каждым следующим поколением предков добавлялись все новые купеческие фамилии.
Особенностью поиска в Угличе, в отличие от Калязина и Кашина, являлось то, что в ревизиях 1782 и 1795 годов про невесту было указано не просто «старинная города», «старинная монастыря» (т.е. весьма абстрактно отмечалось ее происхождение), а прямо давалась ссылка на семью, откуда она вышла.
Так, восстановив буквально пару поколений от моей угличской прародительницы по метрическим книгам, я смог очень сильно продвинуться уже с помощью ревизий, включая женские линии. К моим предкам добавились такие семьи, как Долговы, Савватьевы, Бовыкины, Кочурихины; при более внимательном поиске и сопоставлении с метриками — Чуксановы, но самые необычные для меня — чиновники, служащие в углицкой провинциальной канцелярии Сахарутины.
Все эти люди были бы представлены простыми списками имен, но региональный архив — ГАЯО — отсканировал внушительное количество вторичных документов, среди которых был список занимаемых посадскими людьми должностей, составленный на конец 1770-х годов (Филиал ГКУ ЯО ГАЯО в г. Угличе Ф. 56 Оп. 1 Д. 13).
Здесь стоит сделать отступление. До введения «Грамоты на права и выгоды городам Российской империи» (1785 год) городская сословная система оставалась крайне размытой и архаичной, во многом унаследованной от допетровского «посадского строя»: основную массу горожан составляли тяглые «посадские люди», объединенные в общину без внутреннего деления по имущественному или профессиональному признаку, а купечество формально не делилось на гильдии (лишь изредка выделялись «гости» и «гостиная сотня»). Отсутствовали четкие правовые критерии для разграничения зажиточного купца, ремесленника и просто обывателя — все они могли нести равное тягло, что затрудняет генеалогическую идентификацию предка: по документам того времени невозможно понять, был ли ваш предок мелким лавочником или крупным торговцем. Городовое уложение 1785 года ввело стройную сословную структуру с известными всем гильдиями, цехами и категорией «именитых граждан» (потом — потомственных почетных граждан), навсегда изменив сам принцип фиксации городского статуса.
Так вот, мои посадские занимали определенные должности в городской иерархии: заведовали продажей соли (государство имело монополию на это), были десятскими, пятидесятскими и даже сотскими, числились старостами нескольких городских храмов, но высшую должность занимал Афанасий Михайлович Бовыкин — он был первым бургомистром, а затем и вовсе городским головой.
И сейчас на берегу Волги, недалеко от пристани, где швартуются прогулочные пароходы, стоит старинный особняк, табличка на котором гласит: «Жилой дом, конец XVIII в. — начало XIX в.», при этом на картах уточняется, что это «дом Бовыкиных». Сопоставляя время, антураж и действующих лиц, можно прийти к выводу, что этот дом когда-то принадлежал Афанасию Михайловичу, а затем его сыну Дмитрию.
В Угличе была своя историческая школа, что здорово сыграло мне на руку. Более века назад был опубликован труд «Материалы для истории Углича», где перепечатаны основные списочные генеалогические документы. В итоге вместо того чтобы ломать глаза в РГАДА, у меня сегодня есть возможность искать предков по отсканированной книге. Помимо наращивания дерева, у меня появилось еще два временных среза городского населения.
Первый — занятия предков на 1717 год. Так, можно выяснить, что Прянишниковы и Бовыкины занимались холщовым промыслом, Долговы — москатильными («бытовая химия»), у Савватьевых и Чуксановых было мясное дело, а Кочурихины указаны «молотчими» — специальной категорией людей, которые, скорее всего, были небогатыми, может быть, в услужении у своих соседей.
Второй — 1665 год и перепись, где указано вооружение, с которым могут выступить горожане. Среди вариантов были: рогатина, топор, пищаль, и вот вооруженными последней упоминаются Кочурихин и Бовыкин.
Таким образом, у меня получилось отдельное угличское древо, которое учитывало занятия и достаток жителей — моих предков, проживавших в этом древнем городе.