Илья Барабаш
Как ни смешно это прозвучит, но чувство юмора — это одно из самых загадочных чувств. Мы можем более или менее сносно объяснить, почему мы чувствуем любовь или отвращение, страх или радость, но что заставляет нас смеяться? Наверное, есть только одно еще более таинственное — это чувство священного, с которым юмор, впрочем, связан так же, как свет с тенью, вечное с преходящим... И потому нам легче понять его в сравнении.
Антропологи пишут о священном, как о некой сокровенной реальности, вызывающей у нас очень глубокие переживания, трепет, ощущение вечного, прекрасного, глубокого. Оно рождается, когда мы слушаем музыку, смотрим на звезды или на заходящее Солнце... Мы чувствуем, что оно выше и сильнее нас. В широком смысле слова — это все, что реально существует для нас, а потому значимо и важно, и имеет над нами определенную власть, это все, что мы не можем игнорировать, с чем вынуждены считаться — будь то чье-то мнение, наш собственный недостаток или сильные переживания. Это узы, которые объединяют нас с прекрасным и великим, а иногда с мелким и недостойным, что лишь по нашему неведению мы ценим, «сакрализуем», считаем реальным и существенным.
В противоположность этому юмор и смех — это свобода. Они лишают вещи реальности, иногда действительно им присущей, иногда лишь приписываемой им нами, делая их иллюзорными, слабыми, несущественными и незначимыми для нас. Смеясь, мы отдаляемся психологически от того, над чем мы смеемся, — смеясь над своими ночными страхами, мы перестаем бояться и видеть в каждом кусте вампира или убийцу. Смех — это равнодушие к тому, над чем мы смеемся. Вспомните, какой веселый смех вызывают в кинокомедиях падения, проблемы, даже то, что доставляет боль персонажам. В жизни нам бы не пришло в голову смеяться над поскользнувшемся на банановой кожуре и сломавшем ногу человеком, а в кино мы радостно хохочем. Почему?
Смех — это свобода. Но свободой надо пользоваться осторожно. Может ли человек быть полностью свободен, не связан ни с чем, что ощущал бы важным, значимым, священным, тем, что реальнее и выше его самого? Став единственной реальностью в мире иллюзорного, он приравняет себя к Всевышнему, но чем это закончится? Лекарство от этого — смех над самим собой. Он позволяет понять относительность и своих мыслей, и своих переживаний. Такой смех подобен ножу, срезающему с нас все то, что не есть мы настоящие. Благодаря смеху наше прошлое остается в прошлом, и не ложится незримой, но тяжкой обузой на наши плечи по пути в будущее...
Секрет смешного в парадоксе, в разнице между ожидаемым и получаемым. Смех всегда парадоксален, всегда неожидан, всегда сопряжен с некоторым удивлением, в определенном смысле он и есть удивление перед жизнью. Потому мы иногда смеемся над тем, чего не понимаем.
Смех парадоксален, и потому он помогает нам разрешить неразрешимые никаким иным способом парадоксы и противоречия нашей жизни. Ведь разница между тем, чего мы хотим, чего добиваемся, и тем, что реально имеем, иногда слишком велика, и кораблики наших надежд и ожиданий нередко разбиваются о скалу непреклонной судьбы. Что же нам еще делать, как не смеяться? Смеяться над собой, чтобы, отбросив груз неудач, жить и начинать сначала. Без этого смеха мы просто разрушимся, он примиряет нас с жизнью. И – вы замечали – он примиряет нас друг с другом...
Один очень мудрый человек сказал: «две вещи отличают человека от животного — чувство священного и чувство юмора». Что бы мы были без них перед чудом по имени Жизнь, перед всем, что есть в ней прекрасного и всем, что есть в ней ужасного, перед всем, что есть в ней притягательного и всем, что есть в ней неотвратимого? Главное — не перепутать эти чувства...
Поэтому давайте прежде всего учиться смеяться над собой, – и все у нас будет хорошо...