С момента свадьбы Матракчи с Викторией прошло 4 месяца. Поход на Родос затягивался, письма от повелителя приходили всё реже, а живот Хюррем становился всё тяжелее, напоминая о хрупкости её нынешнего положения. В этой «второй жизни» время тянулось иначе — оно не лечило, оно душило. Ибрагим-паша, вопреки обыкновению, всё еще оставался в Стамбуле. Официально — чтобы завершить снабжение флота, фактически же — чтобы укрепить свою власть в столице, пока лев был вдали от прайда. Но не политические игры визиря лишали Хюррем сна. До неё начали доходить слухи, которые заставляли кровь стыть в жилах. — Говорят, Насух-эфенди совсем потерял голову от своей молодой жены, — шептала Эсма, расчесывая огненные волосы госпожи. — Он не просто осыпает её золотом, он берет её с собой на встречи с учеными, позволяет ей слушать разговоры, которые не предназначались для женских ушей. А вчера… вчера на рынке видели, как Виктория передавала кошель с монетами мужчине... европейцу! Хюррем сжала янтарные четки так
Публикация доступна с подпиской
"Великолепный век". Эксклюзив"Великолепный век". Эксклюзив