Попробуйте представить. Вы не
просто пишете в приёмную, а обращаетесь по делу. С цифрами, с
аргументами, с многолетним опытом за спиной. Как вы думаете, каковы
шансы, что вас услышат?
Вот
стоят экономисты. Они годами твердили о грядущем кризисе. Рядом учёные,
которые бьют тревогу по поводу технологического отставания. Депутаты
приводят цифры потерь. Деятели культуры пытаются сохранить то, что ещё
можно сохранить.
И что в ответ?
Ничего. Пустота. Молчание.
Причём
молчание не случайное, а демонстративное. Власть словно договорилась:
этих людей не существует. Их вопросы не попадают в брифинги. Их имена не
звучат в Кремле. Они стали призраками в информационном поле. О них
знают только подписчики их соцсетей, узкий круг, крошечный пузырь. Для
всех остальных этих людей просто нет.
А теперь переключим камеру.
Виктория
Боня. Для тех, кто не в курсе: бывшая участница «Дома-2», блогер,
инфлюенсер с пропиской в Монако. Где её экспертиза? Её нет. Какой вклад в
экономику или культуру? Минус налоги, которые не дошли до российского
бюджета. Главное достижение — красивая картинка в Instagram.
Она
записывает ролик. Не о ключевой ставке, не о мобилизации, не о
технологическом суверенитете. Она говорит о своей тревоге. О том, что
она мать. Просто эмоции, никакой аналитики.
И
тут в Кремле вдруг просыпаются. Дмитрий Песков, пресс-секретарь
президента, человек на высочайшей государственной должности, берёт паузу
и комментирует. Лично. Публично. Он называет обращение «резонансным» и
«популярным в соцсетях».
Вы осознаёте весь абсурд этого момента?
Профессора,
которые знают страну вдоль и поперек, тонут в тишине. А блогер из
Монако с тревожным лицом получает моментальную реакцию Кремля.
Зачем это всё? Разбор по шагам.
Вы можете возразить: «Может, случайность? Может, не специально?» Нет. Это система. И вот её механизм.
Шаг
первый. Игнорирование профессионалов. Учёный задаёт вопрос и власть
молчит. Зритель делает простой вывод: его слова не важны, он маргинал,
забудьте о нём.
Шаг
второй. Легитимация пошлости. «Дом-2» был не просто передачей. Это был
долгий эксперимент над зрителями. Конфликты, унижения, временные пары,
предательства ради эфира — всё это подавалось не как стыдная пошлость, а
как норма жизни. Главный результат этого проекта — миллионы людей,
привыкшие к мысли, что публичный скандал и личная драма это развлечение.
Когда власть разговаривает с человеком из этой вселенной, она не просто
общается с блогером. Она пожимает руку целой антикультурной системе. И
посыл для общества прост: вот кто важен, вот кого мы слушаем, будьте как
она.
Шаг третий. Смена
уровня дискуссии. Эксперты говорят о бюджете, санкциях, потерях и
будущем. Это сложно. Власть выбирает простоту, потому что на сложные
вопросы у неё нет ответов.
Шаг
четвёртый. Понижение интеллектуальной планки. Если главный диалог
власти идёт с Боней, то вся оппозиция невольно приравнивается к её
уровню. Умные люди исчезают из поля зрения. Их место занимают
инфоцыгане, коучи и тревожные дамочки с накачанными губами из Монако.
Что можно сказать о Пескове?
Многие
оправдывают его простой фразой: «Он просто выполняет работу». Возможно.
Но давайте посмотрим, в чём заключается эта работа. Человек, который
должен быть мостом между властью и обществом, понятия не имеет (или
притворяется, что не имеет) о том, что происходит в профессиональной
среде. Зато он в курсе, кто такая Боня. Он следит за трендами
антикультуры. Он откликается на хайп.
Это
выглядит жалко. Не потому что он глуп. Он циничен. Он делает выбор:
проигнорировать сотни умных писем и ответить одному громкому видео. Для
всякого, кто уважает интеллект, это зрелище унизительно.
Какой вывод можно сделать?
Эксперт
требует действий и ответственности. Блогер требует внимания и
успокоения. Власть даёт внимание, но не даёт действий. Идеальная сделка.
Теперь любой учёный, любой экономист, любой депутат усвоил урок: чтобы
тебя услышали, не нужно писать докладные. Нужно снять видео. В красивой
локации. С тревожным голосом. Лучше со слезами. И желательно из-за
границы.
Потому что услышат только из Монако.
Это
не смешно. Это не странно. Это страшно. Когда власть перестаёт слышать
умных, глупые начинают управлять её повесткой. А за глупой повесткой
всегда приходит беда.
Почему власть отвечает истеричке, а не взрослому человеку?
Истеричка
безопасна. Она не потребует отчёта. Она не скажет: «Вы не правы, вот
доказательства». Она скажет: «Спасибо, что услышали, мне уже легче».
Взрослый же эксперт потребует действий. А действий давать не хотят или
не могут.
Отвечая
истеричке, власть узаконивает саму форму истерики как единственно
возможный способ диалога с государством. Планка опускается. Теперь,
чтобы тебя услышали, не нужно быть умным. Нужно быть громким,
эмоциональным и немного неадекватным.
Власть
не ищет равного диалога. Она ищет объект для успокоения. Ей удобно,
когда к ней приходят не с требованиями, а с мольбой. Не с аргументами, а
со слезами. Мольбу можно милостиво удовлетворить (или хотя бы
обсудить). Требование же нужно либо выполнять, либо подавлять.
Когда
Песков отвечает испуганной Боне, он занимает позицию снисходительного
взрослого по отношению к капризному ребёнку. Это удобно. Это не требует
напряжения. Публичная сфера превращается в детский сад, где главное не
правда, а игры. Боня обращается не как взрослая женщина. Она обращается
как испуганный ребёнок, который ищет защиты у сильного папы. И власть
подыгрывает этой роли.
Кто партнёр власти, таков и сам властитель.
Власть
в лице Пескова выбрала себе партнёра по коммуникации. Этим партнёром
стала Боня. Человек, чья публичная биография намертво сшита с «Домом-2»,
эмоциональными срывами на камеру и жизнью в Монако.
Скажи
мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Власть сама себя аттестовала.
Она показала, что её настоящий уровень это не экспертное сообщество, не
академическая среда и не ответственная оппозиция. Её уровень — это
медийная истерика, упрощённые эмоции и культурный примитив.