6 декабря 1948 года на авиабазе Максвелл в Алабаме стартовали учения с участием генералов ВВС США под названием DUALISM.
Командованию предстояло решить, какой облик должна иметь американская авиация в условиях начинающегося противостояния с СССР и что нужно обозначить как первостепенную задачу.
Особых споров не было: победила позиция, согласно которой ядром американских вооруженных сил должно стать только что созданное Стратегическое авиационное командование (SAC) – дальние бомбардировщики, носители ядерного оружия. Стратегия была обозначена единственная: в случае начала войны бомбардировщикам предстоит нанести один скоординированный и мощный удар, используя разом весь атомный арсенал и превращая не только вооружённые силы, но и страну-противника в пустыню.
Авторство этих идей принадлежало генералу Кертису Эмерсону Лемею, командующему SAC.
Кертис Лемей успел прославиться еще во Вторую мировую войну, как командир, добившийся железной дисциплины в боевых вылетах. Обсуждая доклад о большом количестве прерванных вылетов бомбардировщиков во время Второй мировой войны (то есть стратегические бомбардировщики возвращались из полёта, прервав боевой вылет!), Роберт Макнамара, служивший в Управлении статистического контроля ВВС США, сделал вывод: пилоты боялись и возвращались! Именно поэтому нужен был генерал Лемей: «Одним из командиров был Кёртис Лемей – полковник, командовавший группой В-24. Он был лучшим боевым командиром из всех, с кем мне доводилось сталкиваться на войне. Но он был чрезвычайно воинственным, многие считали его жестоким. Он получил рапорт. Он отдал приказ. Он сказал: «Я буду первым в каждом вылете». Любой взлетевший самолет пролетит над целью, иначе экипаж предстанет перед военным трибуналом». За одну ночь количество случаев отказа от взлета сократилось. Вот таким командиром он был». (Роберт Макнамара. Вглядываясь в прошлое. Трагедия и уроки Вьетнама. — М.: Ладомир. 2004).
А ещё генерал Лемей был инициатором огненной бомбардировки Токио, почти полностью уничтожившей город. Генерал отметил, что у японцев практически нет ночных истребителей, а зенитный огонь слаб и плохо управляется. Поэтому он демонтировал с бомбардировщиков B-29 броню и стрелков, загрузил их сверх предела зажигательными бомбами и послал в ночную атаку на малых высотах – чтоб точно не промахнуться.
«Вы устроите японцам самый большой фейерверк, который они только видели», – напутствовал Лемей экипажи перед вылетом.
Японии был нанесен сокрушительный удар: погибли 80 тысяч человек (некоторые исследователи называют цифру 100 тысяч), миллион жителей остались без крова, никакой промышленности просто не осталось, а Токио перестали считать военной целью.
Когда после войны журналисты и либеральная общественность обвиняли генерала в массовых жертвах мирного населения, Лемей отвечал:
– Давайте я вам объясню, что такое война. На войне убивают людей, и когда вы убиваете людей достаточно, они прекращают сражаться.
Генерал был предельно логичен: война не имеет отношение к морали и нравственности. Задача солдата – закончить войну максимально быстро, а для этого хороши все средства.
Самое первое, что сделал генерал, создавая стратегическую авиацию, это натыкал физиономией «Стратегических пилотов» в их собственную какашку: он поднял экипажи по тревоге, выдал фотографии города Дайтон в Огайо и приказал всем эскадрильям нанести по нему условный ядерный удар в боевых условиях. В итоге большинство экипажей город вообще не смогли найти, а остальные промахнулись при сбросе на два-четыре километра, что при использовании 20-килотонных бомб того времени означало, что цель не поражена. Задачу не выполнил ни один экипаж!
После этого Лемей начал выстраивать SAC на свой лад, как войска, готовые к бою всегда! Поэтому жизнь лётчиков проходит в непрерывных учениях. Генерал всерьез намеревался выиграть новую мировую войну против Советского Союза: «Войну ракет, радаров, реактивных двигателей, телеуправляемых бомб, сверхзвуковых скоростей и ядерной мощи», – так он сам ее охарактеризовал. (Клэр Ли Шеннолт. Путь бойца. Американская авиация в войне на Тихом океане. – М.: АСТ. 2006).
Корейская война показала Лемею, что на американское правительство и прежде всего на президента рассчитывать в «благородном деле противостояния коммунизму» нельзя. После неожиданного прорыва войск КНДР к Сеулу США практически уничтожили Северную Корею, но после того, как в войну вмешались СССР и КНР, американцы сделали шаг назад, запретив авиации бомбить китайские дивизии на границе с Кореей и атаковать советские аэродромы и станции электронного наведения.
Лемей предложил повторить опыт войны с Японией и залить Северную Корею напалмом, но правительство запретило, опасаясь мировой реакции на массу человеческих жертв, хотя за три года бомбардировок погибло более двух миллионов корейцев, а это гораздо больше, чем по плану Лемея.
Тогда, по-видимому, командующий американскими стратегическими силами осознал два факта. Во-первых, смертельная битва с коммунизмом неизбежна, и опробовав силы в Корее, скоро красные начнут давно обещанный «последний и решительный бой». Для Лемея, убежденного антикоммуниста, победа большевиков означала голод, массовые расстрелы и ГУЛАГ в Америке. Поэтому генерал считал, что бессмысленно бояться потерь мирного населения у противника – победа всё спишет.
Кроме того, генерал был уверен: у коммунистов большие амбиции, но малые возможности. Во время Берлинского кризиса 1948-49 гг. советской стороной были прекращены авто и железнодорожные поставки продовольствия в западную зону. Западные союзники создали воздушный мост, было совершено 278 228 полётов транспортной авиации, доставлено 2 326 406 т грузов, и блокада была прорвана. Сталин ничего не мог противопоставить западной мощи.
В 1954 году генерал Лемей самостоятельно (как считают некоторые исследователи) повысил ставки в противостоянии с СССР. SAC начало непрерывно отправлять самолеты в разведывательные полеты над советской территорией, ведя фото- и радиоэлектронную разведку, а также исследуя реакцию советской ПВО. Результат исследования стал для генерала обнадеживающим.
Генерал в лекции подвёл итоги возможностям стратегической авиации США: «В 1950-х годах мы могли выиграть войну против России. Это бы стоило нам, по сути, потери нескольких бортов в летных инцидентах, потому что их оборона была очень слабой. Однажды в 1950-х весь флот разведывательных самолетов SAC разом пролетел над Владивостоком средь бела дня. Два разведчика заметили «МиГи», но перехватов не было. Планирование было на высоте – маршруты всех разведчиков пересекались. Поэтому каждая цель была накрыта двумя, обычно тремя самолетами, чтобы с гарантией получить ее фотоснимки. Мы картографировали местность по сути без всякого сопротивления. И точно так же в то время мы могли отправить бомбардировочные миссии, столь же хорошо спланированные и исполненные».
Дозвуковые истребители МиГ-15 не могли догнать реактивный бомбардировщик B-47, а новейший МиГ-17 мог это сделать только с величайшим трудом. Самое необычное было не в том, что американские самолеты летали над СССР регулярно, а в том, что только часть полётов санкционировалась президентом, а все остальные шпионские полёты были чистой провокацией и заодно проверкой возможностей советской ПВО, совершаемые по воле генерала Лемея.
О ядерной войне он в целом нередко говорил в мечтательных выражениях. Например, выступая в 1956 году в Национальном военном колледже с лекцией, он рассуждал:
«Предположим, что сегодня утром был получен приказ задействовать всю мощь наших ядерных сил, хотя конечно, я надеюсь, такой приказ никогда не придет. Между сегодняшним закатом и завтрашним рассветом Советский Союз, скорее всего, перестанет быть крупной военной державой или даже крупной страной. Рассвет наступил бы над государством, неизмеримо беднее Китая, менее населенным, чем Соединенные Штаты, и которое, возможно, на протяжении многих поколений будет обречено на аграрную жизнь».
Генерал был убеждён, что в 50-е годы мощь вооружённых сил США была несопоставима с российской – она превышала возможности ВС СССР многократно.
Остаётся только радоваться, что, по русской пословице, бодливой корове бог рогов не дал.