Когда моя бывшая жена рассказывала, как в детстве каталась на лыжах по просеке, которую её тренер расчищал сам — я думал, она привирает. Ну не может же быть, чтобы заслуженный тренер с тридцатилетним стажем брал пилу и шёл в лес.
Оказалось, может. И это норма.
Подывотье, Брянская область, 500 километров от МКАДа
Александр Большунов — трёхкратный олимпийский чемпион по лыжным гонкам. Его село находится в шести километрах от украинской границы и в двухстах километрах от Брянска. Ближайший профессиональный тренер жил в областном центре — 170 километров по трассе.
Папа Саши прорубил в лесу трассу сам. Накатывал её трактором. Научился хранить снег, чтобы сын мог вставать на лыжи ранней осенью — и даже летом. Когда мальчику исполнилось 13, отец посадил его в машину, привёз в Брянск и сказал тренеру СШОР Николаю Нехитрову: «Мы с сыном в деревне занимаемся самостоятельно. Может, посмотрите его?»
Нехитров посмотрел. И дальше началось то, что в интервью «Советскому спорту» он описал одной фразой: «У нас же не спортивный интернат. Саша так у родственников и жил».
Заслуженный тренер России возил будущего олимпийского чемпиона на тренировки на собственной машине. Тридцать лет в профессии — и до сих пор спорит с коллегами, что в «южном регионе» (так в Минспорте называют Брянскую область) тоже можно развивать лыжи.
«У нас было пять пар лыж на всех»
Я спросил бывшую жену, как у неё было. Она ответила так, что мне стало не по себе.
Раздевалка — закуток в школьной котельной. Пять пар лыж на секцию — делили по росту, не по размеру ноги. Тренер приносил из дома свой чайник, потому что в здании не было ни одного работающего. Зимой тренировались на школьном стадионе, летом — бегали по деревне, потому что никакой роллерной трассы в их городе не существовало.
Это не 90-е. Это нулевые.
И знаешь, что она сказала, когда я спросил, почему её тренер вообще этим занимался? «Я не знаю. Он мог просто сидеть в школе физруком и получать зарплату. А он нас возил на соревнования за свой счёт».
Это и есть главная загадка русского провинциального спорта. Она не про методику. Она про конкретных людей.
Учитель физкультуры, который не знал, как прыгать в высоту
Мария Ласицкене — трёхкратная чемпионка мира, олимпийская чемпионка Токио. Её тренер Геннадий Габрилян живёт в городе Прохладный, Кабардино-Балкария. Население — 58 тысяч человек.
Когда Габрилян начал работать с Ласицкене, у него не было специального образования по прыжкам в высоту. Он изучал технику по видеозаписям американской прыгуньи Шанте Лоу. Сам. В Прохладном. Самостоятельно собрал методику, которая принесла его ученице три золота чемпионатов мира и одно олимпийское.
В интервью «Чемпионату» он описал свой подход так: «Ни одного указания типа „быстрее пробеги через маховую ногу“, „держи плечи“ напрямую через сознание я Маше не даю». Это не педагогическая теория из учебника. Это то, до чего человек дошёл сам, сидя в кабинете физрука в райцентре.
Но история-то страшная
Первый олимпийский чемпион России — Николай Панин-Коломенкин, золото Лондона-1908, фигурное катание. Родился в селе Хреновое Воронежской губернии. С первого золота в истории страны провинциальный след уже был.
И вот тут начинается неприятное. Система, которая давала стране чемпионов из сёл, существовала не благодаря государству, а вопреки.
По данным Минспорта, базовая потребность в тренерах и инструкторах в малых населённых пунктах России — около 2,9 тысячи человек. Это дыра. После реформы 2016 года большинство спортшкол, имевших отделения в сельской местности, были лишены лицензий — тренеров перевели в статус педагогов, и сельские филиалы просто не прошли аккредитацию.
Большунов, когда вырос и стал звездой, ушёл из Брянской области в Тюменскую. Причину он объяснил в интервью ТАСС прямо: «Перешёл я по причине отношения ко мне родной области, которая не создала условий для продолжения карьеры».
Брянск его не удержал. Тюмень дала базу, зарплату, технику.
2,73 миллиарда рублей. Наконец
В 2025 году государство запустило программу «Земский тренер». Аналог «Земского доктора», только для спорта. Тренер, который переезжает в населённый пункт до 50 тысяч жителей и подписывает контракт минимум на пять лет, получает миллион рублей единовременно. Для Дальнего Востока, новых регионов и Арктики — два миллиона.
Бюджет программы до 2028 года — 2,73 миллиарда рублей. В 2026 году планируют привлечь 329 специалистов по всей стране.
Я считаю цифры и не могу понять, радоваться или злиться. 329 тренеров на всю страну — это примерно по три-четыре человека на регион. Это меньше, чем дыра в 2,9 тысячи специалистов, в девять раз.
Но это первый за постсоветские тридцать лет системный шаг. Раньше государство просто смотрело, как Нехитровы возят своих Большуновых на личных машинах, и делало вид, что так и задумано.
Что остаётся
Моя бывшая жена не стала чемпионкой. Дошла до первого взрослого разряда, бросила после института. Но её тренер до сих пор работает в том же городе. Всё так же с чайником из дома.
Когда я её спросил, жалеет ли она, что не поехала в большую академию, она сказала странную вещь: «Я бы там сломалась. А у нас в секции было человек восемь. Он нас всех знал как своих». Вот это, наверное, и есть главный секрет провинциальной школы. Тренер в райцентре не может не знать ребёнка лично — их там физически мало.
Большая академия — это конвейер. Сельская секция — это один человек, который тридцать лет смотрит тебе в глаза и решает, что ты сможешь. Даже если у тебя пять пар лыж на всех и отец рубит трассу топором.
А вы сталкивались с такими тренерами — которые работали в полуразрушенных залах, но выпускали мастеров спорта? Расскажите в комментариях, из какого города ваш физрук или первый тренер. Интересно собрать карту — где в России ещё держится эта школа.