«Я родилась в Петербурге весной, а, как известно, наша петербургская весна весьма переменчива: то сияет солнце, то идёт дождь. Поэтому и у меня, как на фронтоне древнего греческого театра, два лица: смеющееся и плачущее».
Так говорила о себе писательница, «грустная королева русского юмора» Надежда Александровна Лохвицкая (1872-1952), известная под псевдонимом Тэффи.
В Российский фонд культуры было передано два дара, которые относятся к эмигрантской жизни писательницы. Поговорим о них сегодня, 23 апреля, в день рождения Надежды Тэффи.
Первый из них — это 133 письма, датируемые периодом с 1948 по 1952 годы. Они возвращают нам имя ещё одного русского изгнанника — писателя Бориса Григорьевича Пантелеймонова, с которым Тэффи дружила и вела тёплую переписку многие годы.
Как вспоминала писательница, в тот день в её квартире раздался звонок, и незнакомый мужской голос попросил встретиться по литературному делу.
(Надежда Тэффи о Б.Г. Пантелеймонове) Пришёл «англичанин» — высокий элегантный господин лет сорока пяти, с тщательно причёсанными серебряными волосами. Красивое тонкое лицо, губы сжаты, синие глаза внимательны и серьёзны. Оказался коренной русский, сибиряк, 58 лет, учёный-химик, профессор, автор многих химических открытий и работ.
Писать Пантелеймонов начал поздно. Литература так ошеломила его, что он ушёл в неё с головой, забросив свою большую химическую лабораторию. Писал автобиографические очерки, рассказы, воспоминания о детских годах, проведённых в России, в Сибири, на малой своей родине в селе Муромцево. Тэффи даже в шутку называла его лордом с берегов Иртыша.
Ценил творчество Бориса Пантелеймонова и Иван Бунин.
(Надежда Тэффи о Б.Г. Пантелеймонове) Пантелеймонов каждую новую свою вещь всегда переписывал в двух экземплярах. Один посылал Бунину, другой — мне. Бунин писал иногда на полях рукописей: «Что за косноязычие!» Пантелеймонов и смеялся, и огорчался: «Вон как ругается».
Втроём они часто собирались на квартире Пантелеймонова, говорили о литературе, а «по четвергам пили чай с печеньем у Тэффи».
(Надежда Тэффи о Б.Г. Пантелеймонове) Мы любили собираться втроём. Бунин, он и я. Было хорошо. Бунин подшучивал над «молодым автором». Тот весь лучился от радости этого общения. Да, было хорошо. Они оба называли меня сестрицей…
А Тэффи в ответ неизменно начинала свои письма словами «дорогой мой друг и брат».
За четыре года Борис Григорьевич выпустил три книги: «Зелёный шум» (1947), «Звериный знак» (1949), «Золотое число». И уже за день до смерти нацарапал еле понятными буквами начало нового рассказа. Четвёртая «Последняя книга» вышла посмертно в Нью-Йорке в «Издательстве имени Чехова» в 1952 году.
Эти автографы были подарены Российскому фонду культуры Фондом Оппенгеймеров компании «Де Бирс», а в 2013 году переданы на постоянное хранение в Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына.
Мы уже писали об операторе-любителе Юрии Мельтеве, который в середине прошлого века снял на видео цвет русской эмиграции в Париже — Ивана Бунина, Надежду Тэффи, Сергея Лифаря, Алексея Ремезова и многих других. Благодаря сыну Мельтева, Алексею Юрьевичу, плёнка в качестве дара попала в Российский фонд культуры.
На 30-секундных кадрах запечатлены Надежда Тэффи и Борис Пантелеймонов. Съёмка сделана в марте 1950 года, а уже осенью Бориса Григорьевича не стало. Через два года в возрасте 80 лет ушла из жизни и Надежда Тэффи, а через год скончался Иван Бунин. Все они похоронены рядом на русском кладбище в Париже Сент-Женевьев-де-Буа. Своей дружбе они остались преданны навечно.
Но мы хотим показать вам их живыми. Несравненная, улыбчивая и нежная Надежда Тэффи вместе с Борисом Пантелеймоновым идут по цветущему саду. И всегда вспоминаются стихи, написанные Тэффи ещё в 1910-м году, которые говорят о бесконечном круговороте жизни.
Я – белая сирень. Медлительно томят
Цветы мои, цветы серебряно-нагие.
Осыпятся одни – распустятся другие,
И землю опьянит их новый аромат!
Я — тысячи цветов в бесслитном сочетанье,
И каждый лепесток – звено одних оков.
Мой белый цвет – слиянье всех цветов,
И яды всех отрав – мое благоуханье!
Меж небом и землей, сквозная светотень,
Как пламень белый, я безогненно сгораю…
Я солнцем рождена и в солнце умираю…
Я жизни жизнь! Я – белая сирень!
Узнать больше о писателях первой волны эмиграции можно на виртуальной выставке Российского фонда культуры «Скитальцы не своей вины».
Материал из архива коллекций даров Российского фонда культуры подготовлен главным хранителем О.К. Земляковой. Фото: Российский фонд культуры, открытые источники