Сквозь сон я услышал слова мамы:
— Сынок, мы уехали на дачу, вернёмся через неделю!
— Хорошо… Хорошей дороги… — невольно пробормотал я сквозь сон.
— Спасибо! — проговорила мать.
Услышав хлопок двери и скрежет поворачиваемого ключа, я вновь провалился в глубокий сон.
На дворе стоял апрель 2018 года. За окном моей старой разваленной квартиры времён девяностых уже полдня стояла пасмурная погода. Виднелись старые серые панельные пятиэтажки и такая же старая, как и дома, детская площадка ещё со времён Советского Союза. Я, глядя в окно, не очень хотел выходить на улицу. Поэтому оставшиеся полдня решил провести дома, в уютной атмосфере.
Кстати, о себе… Меня зовут Виктор, совсем недавно мне исполнилось 19 лет. Год назад я закончил школу, с выбором вуза затянул — никак не мог определиться. Поэтому этот год решил пропустить, а в следующем уже поступать. Живу я в Москве, если точнее — на её окраине, вместе с родителями, которые сегодня всё утро не давали мне спать, собирая вещи на дачу.
Вооружившись большой кружкой чая, ноутбуком и тёплым пледом, я удобно устроился в кресле, начав поиски какого-нибудь новенького сериала или фильма. Долго искать не пришлось — я наткнулся на сериал, который смотрел пару лет назад. «Чернобыль. Зона отчуждения». Не долго думая, я решил посмотреть его ещё раз, ведь тогда он мне очень даже зашёл. Да и в принципе люблю я всё, что связано с Чернобылем, Припятью, аварией…
Ближе к пяти вечера мне спонтанно пришла в голову идея.
— Почему бы не рвануть в Чернобыль? — пробормотал я себе под нос.
Я сразу же принялся писать всем друзьям. Я нашёл двоих:
Лёха: ростом примерно как и я — 176 см, голубые глаза, светлые волосы, вечно недовольный, если рядом нет меня. Мы знакомы с ним с самого детства, вечно искали приключения на одно место…
Соня — девушка Лёхи. Невысокая девчонка с зелёными глазами и тёмными гладкими волосами. Мы втроём частенько ходили в зал, там мы и познакомились с ней.
Встретившись втроём, мы начали размышлять, где и как нам достать машину. Ведь ни у кого из нас её не было.
— А давайте угоним машину, — без раздумий вкинул Лёха.
— Не-е-ет, такой фигнёй я точно заниматься не буду, — моментально ответил я.
— А давайте я подруге своей напишу, у её деда старая «Волга» есть, — предложила Соня.
— Интересно, как закручивается сюжет, — с удивлением на лице произнёс я. — В сериале у них тоже была «Волга».
— В каком таком ещё сериале? — спросил Лёха.
— Да не важно, забей, — сказал я с ухмылкой на лице. — Ну что там, ответила твоя подруга? — пробормотал я.
— Да, ответила. Говорит, дед машину явно не даст, но она сама хотела бы скататься в Припять, поэтому готова взять её по-тихому, — зачитала Соня.
— Ну что, мои дорогие, собираемся, мы едем в зону! — громко с улыбкой на лице произнёс я.
Мы встретились на следующий день у выезда из города. Апрельское утро было серым, но без дождя. Лёха пришёл с рюкзаком, из которого торчал спальник, и с термосом в руке. Соня привела ту самую подругу.
— Это Вика, — представила Соня. — Та самая, с «Волгой».
Вика была чуть старше нас, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Она держалась уверенно, даже слегка вызывающе, но улыбнулась, когда я поздоровался.
— Машина в соседнем дворе, — сказала она. — Дед уехал на три дня, так что успеем.
Мы загрузились в старую серо-зелёную «Волгу» — ГАЗ-24. Салон пах пылью, кожей и чем-то ещё, отдалённо напоминавшим бензин. Лёха сел вперёд, Соня и я — сзади. Вика за руль.
— Куда конкретно? — спросила она, заведя двигатель. Мотор зарычал, но довольно бодро.
— До Чернобыля, — сказал я. — Точнее, до зоны отчуждения. Дальше будем решать на месте.
Вика хмыкнула, но ничего не ответила. Мы выехали на трассу.
Дорога была долгой. Сначала Москва, потом область, потом бесконечные поля и перелески. Мы остановились заправиться где-то под Калугой, купили хлеба, колбасы и две бутылки воды. Лёха включил музыку с телефона — какой-то старый рок, под который мы все втроём подпевали. Вика молчала, но иногда улыбалась в зеркало заднего вида.
К вечеру мы подъехали к блокпосту. По идее, дальше нужно было оформлять пропуска, но мы и не планировали ехать официально.
— Там есть дороги в объезд, — сказала Вика, сворачивая на просёлок. — Я по карте смотрела.
Просёлок петлял между полей, потом нырнул в лес. «Волга» подпрыгивала на корнях и колдобинах, но шла уверенно. Через час мы упёрлись в бетонную стену с колючей проволокой. Не охраняемый пост, а просто старое ограждение, местами прорванное.
— Дальше на машине не проедем, — сказала Вика, глуша мотор. — Придётся пешком.
Мы выбрались из «Волги», оставили её под деревьями, замаскировав ветками. Вика достала из багажника рюкзак — плотно набитый, тяжёлый.
— Там вода, консервы, аптечка, — пояснила она. — На всех хватит.
Мы перелезли через пролом в ограде и двинулись в темноту. Вика шла с нами. Она и не собиралась уезжать.
Лес встретил нас тишиной. Не просто отсутствием звуков — абсолютной, ватной тишиной, которая давила на уши и заставляла глотать воздух чаще обычного. Я включил фонарик — луч упёрся в стволы деревьев, но не рассеял тьму, а только подчеркнул её глубину. Соня шла за мной, держась за лямку моего рюкзака. Лёха и Вика замыкали.
— Слушайте, — прошептал я через полчаса.
Мы остановились. Сначала я услышал только собственное дыхание. Потом — шаги. Лёгкие, почти неслышные, но отчётливые. Шаги за нашей спиной.
— Кто там? — крикнул Лёха, оборачиваясь.
Никто не ответил. Шаги затихли.
— Мерещится, — сказала Вика, но голос у неё дрогнул.
Мы двинулись дальше, ускорив шаг. Лес становился гуще, деревья — выше. Где-то вдалеке ухнула сова, и я вздрогнул.
А потом мы вышли на поляну.
В центре стоял автобус. Старый, жёлтый, с облупившейся краской. Стекла выбиты, шины спущены, дверь открыта. На боку, свежей краской, было выведено: «ЗОНА 2018».
— Это кто-то недавно написал, — сказал я. — Краска ещё не обсохла.
— Откуда здесь автобус? — спросила Соня. — Дороги же нет.
— Был, — ответила Вика. — Я по карте смотрела. Лет десять назад здесь проходила грунтовка. Может, его притащили волоком.
— Зачем? — спросил Лёха.
Никто не ответил.
Я подошёл ближе. Из открытой двери тянуло холодом и гарью. Я заглянул внутрь — пусто. Только старые сиденья с порванной обивкой да мусор на полу.
— Пошли отсюда, — сказала Вика. — Мне здесь не нравится.
— Согласен, — ответил я.
Мы обошли автобус стороной, углубились в лес. Но я всё оглядывался, пока его жёлтый бок не скрылся за деревьями.
— Виктор, — позвал Лёха через несколько минут. — Посмотри.
Он протянул руку. На ладони лежала погнутая номерная табличка. «81 — 14 — 06».
— Где ты это взял? — спросил я.
— Не знаю, — ответил он. — Она сама в руке оказалась. Когда я мимо автобуса проходил, что-то кольнуло в ладонь. А когда разжал — она.
— Выброси, — сказала Вика.
Лёха кивнул, размахнулся и швырнул табличку в кусты. Она звякнула о камень и затихла.
Мы пошли дальше.
Через час мы вышли к железной дороге. Рельсы блестели от росы, но были ржавыми — по ним давно не ходили поезда. Шпалы прогнили, кое-где провалились.
— По ним пойдём, — сказала Вика, сверяясь с картой. — Километра три — и будет станция. Там, возможно, есть люди.
Мы двинулись по насыпи. Я шёл первым, за мной Соня, потом Лёха, Вика замыкала. Фонарики выхватывали из темноты рельсы и шпалы, кусты по бокам.
И тут я заметил тени. Они двигались параллельно нам, между деревьями, на одной скорости. Не приближались, не отставали.
— Видите? — спросил я шёпотом.
— Вижу, — ответила Вика. — Не останавливайтесь.
Мы ускорили шаг. Тени тоже.
Впереди показалось здание станции — небольшое, из красного кирпича, с выбитыми окнами и покосившейся крышей. На перроне, под козырьком, стояла фигура. Человек. Неподвижно.
— Эй! — крикнул Лёха.
Фигура не ответила и не шелохнулась.
— Обойдём, — предложил я.
— По лесу? — усмехнулась Вика. — Там тени.
Мы замерли. Фигура на перроне стояла, тени за деревьями замерли тоже.
А потом я услышал шёпот. Тихий, быстрый, как радиопомехи. И он звал меня по имени.
— Виктор…
Я похолодел.
— Бежим! — закричал я.
Мы рванули с места, бросив рюкзаки, не разбирая дороги. Я слышал за спиной топот — не только наших ног. Тени сорвались с места, преследуя нас.
Мы вбежали в лес, свернули с тропы, продирались сквозь кусты. Ветки хлестали по лицу, дыхание сбивалось. Я не знал, куда мы бежим. Только вперёд.
Мы выскочили на поляну.
Автобус стоял здесь. Тот же самый. Жёлтый, облупившийся, с открытой дверью.
— Как он здесь оказался? — выдохнула Соня. — Мы же ушли от него в другую сторону.
— Не знаю, — ответил я. — Но внутрь не заходим.
Лёха вдруг замер, уставившись на дверь.
— Там кто-то есть, — сказал он.
Я посмотрел. Внутри, на сиденьях, сидели люди. Серые, неподвижные. Их лица были скрыты тенями, но я чувствовал, что они смотрят на нас.
— Уходим, — сказала Вика.
Мы пошли прочь, не оглядываясь. Я слышал за спиной шёпот — тихий, настойчивый. Он звал меня. Знал моё имя.
Мы шли всю ночь. К рассвету лес начал редеть, впереди показалась линия электропередач, а за ней — асфальтовая дорога.
— Мы вышли, — сказала Вика. — Это уже не зона.
Я оглянулся. Лес стоял тихий, серый, без теней, без шёпота.
— А автобус? — спросил Лёха.
— Его там не было, — ответил я. — Никогда не было.
Но я знал, что это неправда.
Дома я выбросил вещи, в которых был в зоне. Но когда достал куртку из мусорного мешка, что-то звякнуло в кармане. Я запустил руку и нащупал холодный металл.
Табличка. «81 — 14 — 06».
Я не помню, как она туда попала.
И не хочу вспоминать.