Наш офисный «плюшевый мишка» Артём вызывал у коллег лишь снисходительные улыбки. «Да, конечно», – кивал он на любую просьбу Светланы из маркетинга. «Как скажешь, Леночка», – соглашался он с планом начальницы. Все считали его безвольным тюфяком, а я – нет.
Потому что однажды случайно увидела его на ночном тренировочном ринге, где он, залитый потом, с холодной яростью в глазах отрабатывал спарринг с полутораметровым лабрадором (это был здоровенный тренер Борис, но сходство поразительное!).
«Артём, можно мне твой планёр? Мой кот его сбросил в аквариум», – капризно сказала я сегодня, испытывая судьбу. Он молча протянул блокнот. Но когда я взяла его, наши пальцы соприкоснулись, и под его спокойным взглядом я вдруг почувствовала себя той самой рыбкой в аквариуме – за стеклом его железного самообладания.
«Слушаться – не значит бояться, Катя, – тихо произнёс он, будто читая мои мысли. Это значит выбирать битвы. И моя началась». В его голосе прозвучала такая сталь, что у меня по спине побежали мурашки. Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моей шеи. «А вот отказ от десерта сегодня в кафе… это моя инициатива. Уверен, дома найдётся что слаще».
Страница из дневника: танец с тенями
Его слова повисли в воздухе, густые, как тёплый мёд, но с послевкусием перца. «Что слаще…» – эхо фразы ударило мне в живот приятной судорогой. Я не отпрянула. Вместо этого мой палец, всё ещё лежащий на обложке планёра, провёл по его костяшкам – шрамованной карте ночных боёв.
Артём не моргнул, но его зрачки расширились, поглощая серый офисный свет. Этот взгляд уже не был стеклянным. Он был как зыбь на поверхности вулканического озера – обманчиво спокойный, но таящий адское тепло в глубине.
«Инициатива наказуема, Артёмчик», – выдохнула я, бросая вызов и его титулу, и его намёку. Моя дерзость пахла духами и кофе.
Он медленно, с хищной грацией кота, выпустил блокнот. Его рука опустилась на спинку моего кресла, задевая прядь моих волос. Весь офисный гул – стук клавиатур, смех у кулера – схлопнулся в белый шум. Существовал только островок из нас двоих, разделённый сантиметрами и всей этой непрочитанной историей.
«Наказание – понятие растяжимое, Катя", – его губы искривились в полуулыбке, лишённой прежней угодливости. Это была улыбка того, кто знает цену и боли, и наслаждению. «Можно лишиться премии. А можно… получить куда более ценный опыт».
Из соседнего кабинета послышался голос Светланы: «Артём, ты где? Нужно срочно подписать отчёт!» Мгновение – и маска вернулась. Плечи слегка ссутулились, взгляд потух.
«Сейчас, Света Павловна», – откликнулся он привычно-согласным тоном, но его глаза, удерживая мои, мерцали тайным огнём. Это было послание. Ты видела. Теперь ты в доле.
Он отошёл, оставив после себя шлейф напряжения, трещавшего в воздухе, как статическое электричество. А на столе, рядом с моим похищенным планёром, лежала его ручка - простая, чёрная. Я взяла её. Корпус был ещё тёплым от его пальцев. Под большим пальцем я нащупала едва заметную вмятину – след от зуба. Не собаки. Человека.