Авторская постановка Даниила Безносова «Укрощение строптивой» в театре драмы имени Горького — это не очередная попытка аккуратно пересказать классику, а скорее свободный разговор с Шекспиром. Режиссёр сразу даёт понять, что не собирается играть в историческую точность. Средневековая Падуя спокойно соседствует с цитатами из «Крёстного отца», герои могут внезапно перейти на строки из поп-песен, а высокий стиль иногда сбивается на почти хулиганский юмор. Ход весьма рискованный, но здесь он работает.
Карикатурная Италия
Сценография и костюмы скорее создают особенное настроение, чем передают дух эпохи того времени. Это не настоящая Италия, а её театральная версия, чуть карикатурная, с настроением комедии дель арте - средневекового уличного театра масок. Здесь важнее всего ощущение игры.
Сцена заставлена ящиками с апельсинами, и это не просто декорация. В какой-то момент действительно начинаешь чувствовать лёгкий цитрусовый запах, он доходит до зала и делает происходящее еще более объемным по восприятию. Казалось бы, мелочь, но такие детали и запоминаются.
Актёры всё время в движении, говорят быстро, много жестов, обрывистые реплики. Потом вдруг темп сбивается, появляется пауза, и кто-то с характерной интонацией произносит фразу в духе мафиозного кино: «Как ты смеешь появляться в моём доме без уважения?». По залу сразу же проносится легкий смех и аплодисменты. Именно такая версия Шекспира перестаёт ощущаться тяжелой классикой, для зрителя он становится «своим», легким и беззаботным.
Фото: ВК Пресс
Катарина и Петруччо
Алла Мосолова и Арсений Фогелев держат на себе весь спектакль. Их первая сцена вместе одна из самых живых, запоминающихся.
Знакомство выглядит почти как хаос. Катарина обливает Петруччо водой, кидается апельсинами, в какой-то момент даже туфлей. Она явно не собирается под него подстраиваться. Но чем жёстче она себя ведёт, тем спокойнее он реагирует. Он продолжает называть её Кэт, кошкой, с каким-то упрямством повторяет, что она милая, даже когда это звучит совсем странно.
И вот в этом и появляется напряжение. Катарина у Мосоловой кажется не просто строптивой, а скорее защищающейся. В её резкости чувствуется усталость от того, как её воспринимают окружающие люди - отец, младшая сестра и слуги.
Петруччо у Фогелева — не какой-то укротитель, который хочет подмять под себя. Он тот, кто просто не принимает заданные правила, готов кинуться в самый огонь, когда остальные крутят пальцем у виска: как можно жениться на этой строптивой Катарине?
Конечно, сначала может показаться, что где-то есть перегибы. Слишком громко и нарочито, но постепенно становится понятен замысел.
Ссоры доводятся до абсурда, примирения выглядят почти как номер, эмоции иногда переиграны. И за счёт этого становится максимально очевидно: всё происходящее условно. Никто никого не ломает. Катарина сама соглашается на эту игру.
Фото: ВК Пресс
Послесловие
Спектакль идёт почти три часа, но это совсем не ощущается, время проходит как-то незаметно, без тяжести. Не ловишь себя на усталости, скорее наоборот, выходишь из зала с ощущением бодрости и лёгкости. Вероятно, дело в том, что это действительно хорошая, по-своему очень точная комедия, которая работает не только в моменте, а остаётся со зрителем ещё на какое-то время, всплывает отдельными сценами, интонациями, репликами, а самое интересное, что теперь этот запах апельсинов будет еще долго переносить в карикатурную Италию Даниила Безносова.
Ранее писали: «Джаз для настоящих леди»: на сцене театра «Премьера» им. Л.Г. Гатова ожила легендарная комедия Спектакль создан по мотивам рассказа Р. Торена, М. Логана и киносценария Б. Уайлдера «В джазе только девушки». Легендарная история, давно ставшая классикой комедийного жанра, получила сценическое воплощение в формате музыкального шоу.
«Актриса» о блокадном подвиге: на сцене Краснодара оживёт история театра, не сдавшегося войне В основу спектакля легли реальные события и воспоминания о работе Ленинградский театр музыкальной комедии в годы Блокада Ленинграда. Театр не прекращал деятельность даже в самые тяжёлые месяцы осады: артисты продолжали репетиции, выпускали премьеры и возвращали на сцену старые постановки.