В левом нижнем углу картины имеется надпись, указывающая имя художника, сюжет, а также время и место создания:
Ланди написал Канову в Риме в 1806 году.
Та же информация содержится в нижней части автопортрета художника Гаспаре Ланди (1756–1830), который также входит в коллекцию Боргезе.
Схожие надписи, идентичные размеры (79 x 68 см) двух полотен и тот факт, что позы двух изображенных персонажей в три четверти зеркально отражают друг друга, позволяют предположить, что картины были задуманы как парные.
Эта работа — один из многих портретов итальянского скульптора Антонио Кановы (1757-1822), написанных художниками, которые были друзьями знаменитого скульптора и высоко ценили его.
Канову часто изображали в образе великого мастера, вместе с инструментами его ремесла (как на портрете работы Иоганна Баптиста Лампи (1775–1837), Венская картинная галерея)
или рядом с его самыми известными работами (как на портрете работы Ангелики Кауфманн (1741-1807), частная коллекция).
В некоторых случаях его даже изображали как божество, как на скульптурном изображении Джованни Чеккарини (Палаццо Комунале, Фраскати): здесь Канова предстает в образе полуобнаженного атлета античности, смотрящего на древнюю голову Юпитера из Отриколи.
В отличие от этого, тон портрета Гаспаре Ланди гораздо более сдержанный.
Ланди решил поместить Канову в более человеческую атмосферу, придав ему спонтанный и совершенно неформальный вид, лишенный всяких следов постановочности.
Фигура расположена на нейтральном фоне, и в композиции отсутствуют предметы, указывающие на его профессию.
Его взгляд направлен на зрителя, а губы слегка приоткрыты — элементы, подчеркивающие естественный и живой характер портрета.
Канова одет в свою обычную одежду и изображен без парика, который он обычно носил. Эта деталь особенно важна, поскольку она раскрывает намерение художника изобразить человека, а не знаменитого художника, и свидетельствует о тесных отношениях Кановы с Ланди, которому он доверил создание столь интимного изображения себя.
Художник был среди тех, кого Канова рекомендовал Наполеону как наиболее важных художников римской сцены того времени, которые были выбраны для выполнения декоративной программы новой императорской резиденции в Квиринальском дворце.
Канова также поддержал кандидатуру Ланди на престижную кафедру живописи в Академии Сан-Лука, которую тот занимал с 1812 по 1827 год.
Ланди отдавал дань уважения своему другу, включая в свои картины иконографические отсылки к скульптурам Кановы; в частности, он воспроизвел знаменитую мраморную группу «Купидон и Психея» (Лувр, Париж) на картине с тем же сюжетом, которая сегодня хранится в музее Коррер в Венеции.
Рассматриваемая работа является выдающимся примером "говорящего портрета", в котором выражение лица Кановы передано совершенно естественно.
Картина входила в коллекцию барона Отто Мессингера. Она вошла в коллекцию Боргезе в 1919 году вместе с автопортретом Ланди. Обе работы были подарены бароном.