Ночь первая: дыхание и отпускание
В самый пик тьмы, когда луна убывает до совершенно тончайшего серпика, словно женское тело начинает своё алое очищение.
Одна женщина входит в лес. Причина не в том, что она заплутала. Она знает точно: именно сюда нужно идти, когда всё внутри становится тяжелее обычного и непонятно, куда себя деть.
Когда внутри тяжесть — нужно идти в лес, к тишине и принятию.
Она несёт с собой крошечный свёрток. Маленький, тёплый — а кажется, будто он весит, как сама земля. Внутри этого свёртка — её страхи, что проносились мимо в течение всего цикла, все компромиссы, вся правда:
- выживания;
- нехватки;
- того, где всё не то;
- зудящего недовольства Старицы рода.
На входе в лес её встречает Птица. Большая. С огромными ясными янтарными глазами.
— Дыши, — молвит та Птица.
Воздух — единственное, что тебе сейчас нужно.
И женщина дышит. Воздух входит в грудь, в живот, в самую сердцевину. И она понимает, что дыхание — это дар, который даётся на время.
🌬 Она — это течение. Прямо сейчас можно не знать, куда идти. Можно просто дышать и чувствовать, куда хочет направиться этот воздух.
Она бросает свой свёрток в землю. Земля принимает — молча, без слов. Потому что земля сейчас такая… Мёрзлая, укрытая снегом, принимающая, нуждающаяся в тишине, та, которая замерла и наблюдает, та, которая под снегом спит, и не нужно её тормошить.
— Где я? — спрашивает женщина.
— В нуле, — отвечает беззвучно лес, но женщина его слышит. — В точке, где всё заканчивается и ничего ещё не началось. Именно здесь ты и должна быть.
Точка нуля — место, где заканчивается старое и готовится родиться новое.
Ночь вторая: встреча со старухой и сила ожидания
И она видит себя — молодую, босую, в цветах, с руками, поднятыми к небу. Она крепко стоит на земле, и над ней — та самая Птица. Луна — с одной стороны, звезда — с другой. Равновесие сил мужского и женского в ней и вовне.
Внутренний ребёнок смотрит на неё из этого почти видения и напевает, игриво и задорно, лишь одно слово: «Играй».
А потом приходит другой образ — женщина, лежащая всем телом на земле. Из её полуоткрытых уст идёт звук. Из самого центра её существа поднимается волна — горячая, космическая, похожая на цветок в момент раскрытия. Маленькая птица, похожая на колибри, летит на этот звук.
Оргазм — это момент, когда энергия достигает высшей точки и выплёскивается наружу. В этот миг можно вложить своё намерение — и оно отпечатается глубже, чем любое усилие воли.
Женщина засыпает в корнях дерева, окутанная цветами. Жизнь проходит вокруг неё, а она спит. И это правильно, потому что сначала нужно обнулиться. Потому что прежде чем начать, нужно закончить.
В лесу её ждёт старуха. Не страшная. Не горбатая и злобная — нет, это другая старуха. Эта смотрит чуть прищурившись, с лёгкой улыбкой в уголках глаз. Она всё уже видела. Всё уже знает. Но не скажет прямо — даст тебе самой дойти.
— Ты умеешь ждать? — спрашивает старуха.
— Не очень, — честно отвечает женщина.
Старуха приводит её к поляне. Земля здесь покрыта снегом. Деревья стоят грозные, почти без луны. Темень. Но старуха опускает руки прямо в мёрзлую землю — и улыбается.
— Там, — говорит она, — магма. Там жизнь. Росток уже есть — он просто ещё не пробился. Я чувствую его.
Знать, что после заката будет рассвет. Знать, что стоит питать. Знать, что жизнь не умерла, она просто ждёт.
— Если внутри есть огонь — он всегда выходит наружу. Он не может остаться незамеченным.
Новая жизнь не рождается в одиночестве. Ты не должна делать всё одна.
Ночь третья: ключ, цветок и погружение в глубины
На третью ночь женщина раскладывает перед собой то, что осталось: ключ, цветок. Птица тоже рядом.
Птица — моё признание, — говорит она. — Про желание петь, чтобы тебя услышали. Это уходит. Я отпускаю пение ради чужих ушей.
Цветок — это её сексуальность. Её желание. То, что она привыкла не замечать, или считать чем‑то лишним, или стыдиться. Цветок остаётся лежать в её ладони.
А ключ она держит особенно бережно.
— Я знаю, как правильно, — шепчет она тихо. — Я всегда знаю. Но не всегда иду. Я не доверяю. Это не сомнение — это что‑то другое. Когда знаешь — и всё равно не делаешь. Это недоверие сердцу.
Она садится у воды. Вода говорит ей: «Ныряй. В тёмное, манящее, древнее. В безграничность внутренних вод. Там лежат сокровища — твои собственные. Они ждут тебя».
Она ныряет. Там, в глубине, держит в руках маленькое солнце, и оно отражается в воде. Позади неё домик, звёзды, молодой месяц. Она босая. Она хозяйка всей этой природы. И из неё самой исходит Свет — не потому что старается, а потому что иначе не умеет.
В глубине тебя — твоё солнце. Ты — хозяйка своей природы. Свет исходит из тебя естественным образом.
Эта сказка рассказывается в тёмные дни. Когда тело очищается кровью. Когда луна стара, как сейчас. Когда земля ещё мёрзлая, но магма внутри неё уже горит. Рассказывается и откладывается в то место, где живёт память о том, кто ты есть на самом деле.
Помни, какая ты на самом деле. Помни свой дикий, девственный лес. Помни себя — Хозяйку.