Я дошла до дома почти не помня дороги, двигаясь по привычке, автоматически переходя улицы и поднимаясь по лестнице, будто тело знало маршрут лучше, чем я сама в этот момент понимала, что вообще происходит, потому что внутри всё было спутано — его слова, его взгляд, эта странная уверенность, с которой он говорил о схеме, о людях, о списках, о том, что я всё ещё «внутри». Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Я не включала свет сразу. Просто стояла в темноте, прислонившись к стене, и пыталась поймать хоть одну чёткую мысль, но вместо этого в голове крутились одни и те же вопросы, на которые не было ответов, и чем дольше я пыталась их упорядочить, тем сильнее росло ощущение, что ситуация намного глубже, чем я готова признать. Наконец я прошла на кухню, включила свет, машинально поставила чайник, хотя понимала, что пить не буду, и только тогда заметила, как напряжено тело — плечи, шея, даже пальцы, сжимающие край стола. Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него. Потом взяла в руки. Нес