Необходимое предисловие
Я обнаружил этот отчет, когда разбирал бумаги моего отца, Переселенкова Георгия Сергеевича. Эти записи представляют собой ксерокопированные рукописные заметки. Я не знаю, были они когда-либо напечатаны, когда и кому были переданы.
Это не только технический отчет о командировке и ее результатах. Можно представить, с большой долей вероятности, что эти записи – отчет о поездке за границу группы советских специалистов – маленькая часть того огромного массива информации, который создавали советские спецслужбы для возможного использования в интересах Советского государства; так сказать, Big Data своего времени (70-е года ХХ века).
Также очевидно, что подобные отчеты составляли ВСЕ (или большинство) наших командированных. Конечно, это не донесения разведчиков. Но из этой мозаики, так же, как и из так называемых открытых источников, складывалась более-менее объективная картина повседневной жизни западного (или наоборот, восточного, в смысле азиатского) общества, экономических, культурных и политических реалий тех или иных стран, со своими особенностями, географическими и этнографическими, даже бытовыми. «Жизнь других» (с).
Отдельно следует обратить внимание на портреты лиц, с которыми приходилось общаться нашим специалистам во время поездки, их служебные и психологические характеристики. Наверняка, на каждую персону в соответствующем ведомстве была заведена отдельная карточка, иногда, может быть, даже с фотографией. Интересно, какие сведения из этой базы пригодились?
Курсивом – мои комментарии. В квадратных скобках – мои расшифровки некоторых аббревиатур, необходимые справки и мое эмоциональное отношение к описываемым событиям. Иллюстрации, естественно, мои.
Надеюсь, публикация этого документа не повредит интересам Российской Федерации (не смеюсь!). Все-таки 53 года прошло, никого из упомянутых персон, скорее всего, уже нет в живых.
Группа вылетела во Францию 10 декабря 1972 г. в составе: т.т.Самохвалова В.А. (председатель), Черныша А.А., Каретникова А.Д., Кочеткова В.А., Демянкова В.С. [представляющие Министерство путей сообщения] и, от Минтрансстроя [Министерство транспортного строительства], Переселенкова Г.С., для оформления научно-технического сотрудничества с СНЦФ [SNCF–Французскими железными дорогами] по вопросам развития железнодорожного транспорта.
Встречали делегацию г-н Бовэ (ответственный секретарь СНЦФ, что-то вроде референта) и г-жа Стелла-Бурдилон (переводчица МИДа), и провожали до гостиницы.
Г-н Бовэ – средних лет (38-42, среднего роста, с интеллигентным лицом, носит очки с золоченой оправой). Небольшие залысины над высоким лбом, вид спортивный, хорошо информирован о программе работы, выступал как технический организатор работы совещания и пребывания советской делегации, был весьма активен, вел переговоры с МИД по вопросу оформления транзитной визы т.Кочеткову через Бельгию и ФРГ для работы его с группой Шепетовского, устраивал телефонную связь с Москвой т.т. Чернышу и Кочеткову из Управления СНЦФ, оформлял билеты на поездки по стране для делегации, обеспечивал автомашинами и провожал в аэропорт после окончания работы. В состав французской части рабочей группы официально не входил.
Технический организатор, он же координатор. Тут все понятно. Если и есть какая-то «подводная часть айсберга», то ее не видно.
Г-жа Стелла-Бурдилон, или, как она после отрекомендовалась, мадам Аника, официально входила в состав рабочей группы, как переводчица. Эта худощавая узколицая крашеная блондинка 30-33 лет, уроженка Алжира, несколько лет прожила с мужем в Японии. Русский язык знает слабо, но пыталась переводить достаточно сложные специальные доклады и сообщения по железнодорожной технике, по применению ЭВМ и даже по технологии виноделия (на одном из приемов). Сопровождала делегацию при поездке в Кан и в Бордо, где пыталась выполнять роль гида, т.к. когда-то жила в Бордо и даже встретилась там с какой-то своей подругой по школе. Хорошо водит машину, встречала в Париже делегацию на своей машине. Участвовала в работе рабочей группы до подписания протокола, на подписание протокола не пришла, и не провожала делегацию в день вылета.
Нужен был переводчик. Кто под руку подвернулся, того и взяли. Показатель несерьезного отношения французской стороны.
В Париже советская делегация была размещена в гостинице «Марини» на улице Аркад, около площади Маделен [«Opera Marigny», улица Аркад де Шан Элизе, 1]. Здание гостиницы старое, номера небольшие, одна лестничная клетка и лифт. На этаже 3-5 номеров. В номере на два человека либо две кровати, либо одна двуспальная кровать, столик, шкаф, два плетеных стула – все очень подержанное. Модернизированным является только осветительное оборудование и сантехника. Делегация была размещена по одному человеку на разных этажах. Специального оборудования в номерах не видно, за исключением двери в соседний номер, закрытой на защелку. Слышимость в соседний номер – полная, слышимость через перекрытие – то же самое. Номера имеют окна либо на улицу Аркад, либо во внутренний двор – проем между домами. Досмотр вещей в гостинице был замечен один раз – перед отъездом делегации за два дня (сразу после возвращения из поездки в Марсель - Ниццу).
Опять же, поселили в третьеразрядной гостинице. Для русских и так сойдет? Правда, без французского фанфаронства не обошлось – гостиница находится в центре Парижа, в 500 м от Елисейского дворца. Для сравнения – это как от гостиницы «Метрополь» до Кремля.
Обратите внимание, как мимолетно, как о чем-то привычном и ожидаемом, говорится о негласном досмотре вещей в гостинице. Французские спецслужбы тоже даром хлеб не ели, и не упускали из виду залетных советских граждан.
Переговоры происходили в Управлении СНЦФ на улице Сен-Лазар, в зале заседания коллегий. Французскую рабочую группу возглавлял г-н Моннэ, в состав группы входили г.г. ДеЛавернь, Портефе, Револ, Прюдом, Тесье и м-м Аника. Меннэ, Револ, Прюдом и м-м Аника были на всех заседаниях, остальные периодически отсутствовали. На первом заседании французы были очень сдержанны, держались суховато-вежливо. Причина, по-видимому, в том, что это уже третья встреча по организации научно-технического сотрудничества, но самого сотрудничества все еще не заключено. После обмена предложениями по интересующим темам и ознакомления с предложенным нашей делегацией протоколом, обстановка значительно разрядилась.
Так вот почему к приему делегации отнеслись «спустя рукава»! Французы уже и не надеялись о чем-нибудь договориться с русскими.
На следующий день было предложено посетить Главный [Информационно-]вычислительный Центр СНЦФ. В Центре его директор Волюазьен ознакомил с организационной структурой информационной системы СНЦФ и, кратко, с оборудованием Центра (в пределах рекламной информации). Затем его заместитель Фонтэн (что-то вроде главного инженера) так же кратко охарактеризовал задачу диспетчерского контроля за срочными грузами и использованием грузового парка вагонов – задачу «коммерсанта» г-на Лакассаня. На вопросы более глубокие – о характере работ, выполняемых в настоящее время, об уровне разработок по автоматизации списывания информации с поезда и т.п., оба представителя отвечали уклончиво и весьма кратко. Была предоставлена возможность посмотреть сам ГИВЦ, оборудованный американскими машинами Унивак 1108 (сейчас монтируются Унивак 1110). Центр имеет полностью дублированные внешние сети и не зависит от разного рода неполадок в электросети, теплосети, водоснабжении и т.д., т.к. имеет автономные источники непосредственно на ГИВЦ.
Согласно материалу «Компьютеры 1940-1960-х годов», опубликованному в 2009 г. на сайте YAPLAKAL.COM автором AlleOpp, «Основанный на транзисторах UNIVAC 1108 поддерживал до трёх процессоров и более 1 Мб памяти. В качестве устройств памяти использовались интегральные микросхемы. Широко использовались в университетах и государственных организациях».
Можно представить, насколько любая информация о железнодорожной логистике Франции была тогда интересна нашему Генштабу. А уж как она интересна ему сейчас! Да и французы, как мы сейчас увидим, тоже пытались что-нибудь выпытать у наших железнодорожников.
На ГИВЦ к сопровождающей делегацию м-м Анике присоединился г-н Пенсон – мужчина лет 55-56, роста выше среднего, с широко оттопыренными ушами [!], бритоголовый, сухощавый, отлично говорит по-русски, технику знает, знает многих железнодорожных специалистов из СССР; в частности, интересовался, как поживает г-н Логуа, узнав, что в составе делегации есть представитель Минтрансстроя. Официально мсье Пенсон не входил в состав французской рабочей группы, однако он сопровождал делегацию при посещении института вычислительной техники, при посещении театрального представления в «Лидо», и на заключительном совещании дублировал переводчицу. Напомнил т.Кочеткову просьбу СНЦФ о присылке словаря железнодорожных терминов (он является начальником отдела информации Управления Н.И. [Научной Информации -?]).
Интересно, какой чин у г-на Пенсона? С учетом его возраста и квалификации – не ниже полковника. Поняли, что м-м Аника не вытягивает?
После посещения ГИВЦ делегация была приглашена на официальный обед в ж.д.клуб, где был к французской группе присоединен еще один знаток русского языка – м[сье] Шёнфельд Андре. Это довольно плотный мужчина выше среднего роста, около 60 лет, похож на еврея внешне и по произношению, держится развязно; по его словам, встречает много советских делегаций, т.к. знает хорошо язык. Был только на обеде, но интересовался всеми сторонами поездки и характером переговоров. Выполнял роль переводчика за обедом при беседе м[сье] Портефе и т.Самохвалова о преимуществах различных видах тяги. Показал знание специальной терминологии. До конца обеда не был – поехал на встречу со спортсменами – вручать кубок…[?]
Штатный сотрудник «русского» отдела французской разведки, скорее всего.
Вечером того же дня делегация выехала в Бордо на испытания «турботрэма» - газотурбовоза для движения со скоростью 250-320 км/час [поезд SNCF класса T 2000 RTG (Rame à Turbine à Gaz) Turbotrain, разработан компанией ANF Industrie (Ateliers de Construction du Nord de la France)]. Делегацию сопровождал руководитель испытаний м[сье] Гард, который сопровождал также делегацию немецких специалистов, ехавшую в соседнем вагоне. М[сье] Гард – специалист по локомотивам, был в СССР в составе делегации СНЦФ, внимания делегации Советских ж.д. уделял весьма мало, больше был занят с немцами. Такое же положение было и при проведении самих испытаний.
Конечно, немцы-то могут заплатить за технологии. А в СССР попробуй их еще продай.
В Бордо делегацию встречал зам.начальника ж.д.района г-н Бонэ, который отвел всех в привокзальную гостиницу и сопровождал весь следующий день. На испытаниях турботрэма к сопровождающим делегацию присоединился мсье Редон – начальник ж.д.района. Это пожилой невысокого роста француз, любитель поесть и выпить (на обеде, у него в имении, довольно сильно напился [!]). По его словам, его родители до Революции жили в России, в Донбассе, где его отец был владельцем (или компаньоном) фирмы горнорудных изысканий. Высказывал пожелание посетить СССР.
Данная персона интересна тем, что характеризует собой наличие исторических связей двух стран в экономике. И неожиданно появляется Донбасс, как предмет интереса французских капиталистов, как тогда, так и сейчас. Есть в этом какая-то символика.
В тот же день делегация возвратилась в Париж. Вся эта часть поездки – проезд в Бордо на поезде «Окитэн», испытания турботрэма, возвращение на поезде «Штандарт», была интересна тем, что можно было ознакомиться с организацией движения поездов на обычных магистральных линиях без специальной их реконструкции. На следующий день это было еще раз продемонстрировано при поездке по линии Париж – Кан (Нормандия) и обратно на дизель-турбовозных поездах, где СНЦФ была предоставлена возможность членам делегации наблюдать за движением и сооружениями пути так же, как при испытаниях турботрэма, из кабины машиниста. Сопровождал делегацию представитель СНЦФ м[сье] Шамбодел – чиновник управления ж.д.района.
15 декабря делегация посетила Службу научных исследований СНЦФ – департамент кибернетики, где был показан фильм о внедрении ЭВМ на СНЦФ и сделано сообщение о проблемах и концепциях внедрения ЭВМ на СНЦФ. Сообщения сделали м[сье] Мейер – шеф департамента кибернетики – весьма квалифицированный специалист, средних лет, несколько настороженно прислушивавшийся к м[сье] Пенсону, который исполнял роль переводчика, и [мсье] Верселино-Арэ и Пэжон. Последние два – молодые (не старше 35л.) люди, видимо, узкие специалисты, сделали каждый по краткому сообщению в пределах одной, практически решенной СНЦФ задачи.
Еще одна черточка к портрету г-на Пенсона – к нему «настороженно» прислушиваются.
В тот же день делегация выехала в Ниццу, где была встречена м[сье] Хуго – начальником вокзала ст[анции] Ницца, - доктором права, весьма официальным и сдержанным господином, сопроводившим делегацию в отель «Сесиль» (по типу привокзальных гостиниц) и откланявшимся.
[В] последующие два дня, делегации были предоставлены машины, на которых она проехала участок от района Марселя до итальянской границы [в общей сложности, почти 400 км], и ознакомилась с конструкциями и сооружениями на железных и автомобильных дорогах в этих, довольно сложных, горных условиях. В качестве сопровождающих в этот период были только шоферы машин, не знавшие русского языка (или делавшие вид, что не знают).
Кто их там разберет – шпионы они или не шпионы.
Зато в этот [же] период были две встречи с людьми, знающими русский язык: одно в кафе на берегу моря в г.Монтэн [очевидно, ошибка, правильно – Ментон], когда за соседним столиком двое пожилых евреев, видимо, выходцев из Западной Украины или Белоруссии, услышав русскую речь, перешли на русский язык (а м[ожет] б[ыть], и специально прислушивались), и стали говорить о каких-то транзисторных приемниках, плащах, пуловерах, которые один из них якобы получил от родственников в подарок, и не знает, куда девать. Разговор велся, видимо, с расчетом, что кто-либо из делегации, услышав русскую речь, как-либо вступит в разговор с ними, а когда этого не произошло, и все пошли к парапету набережной фотографироваться, эти двое тоже подошли, и продолжали говорить по-русски, однако к членам делегации не приставали.
То ли примитивное прощупывание на предмет вербовки, то ли простые спекулянты. Но почему они оказались именно там, где остановились советские специалисты? Совпадение? Не думаю…(с)
Вторая же встреча была в Каннах, когда пожилая дама из числа отдыхающих, проходя мимо делегации, и услышав русскую речь, остановилась, постояла несколько минут, и, когда на нее обратили внимание, воскликнула: «Везде русские! Как приятно!», после чего, видимо, ожидала какой-то беседы, однако беседа не состоялась. Тогда, постояв еще пару минут, она ушла.
Какой-то осколок Российской Империи. Всего-то 55 лет прошло с 1917 года. Дети эмигрантов. Много их осело на Лазурном берегу.
Это была третья по счету встреча с местными жителями, знающими русский язык. Первая встреча была в отеле «Марини», в вестибюле, после возвращения делегации из Бордо. Там, во время беседы к Каретникову, Кочеткову, Демянкову и Переселенкову подошла средних лет дама и произнесла целую речь, смысл которой был примерно таким: что русские заняли всю Европу, оккупировали Чехословакию, Венгрию, Болгарию, убили ее отца и брата; что она терпеть не может русских; что русские отобрали у нее имение; что русским нечего делать во Франции, где она, выйдя замуж за француза, наконец-то обрела свободу, которой ее русские лишили на родине; и что она здесь хозяйка, а русским надо убираться домой. Этот монолог был произнесен запальчиво, с топанием ногой [!], и с усиленной жестикуляцией. Портье, наконец закрывший за ней дверь, сказал, что она никакая не хозяйка, а «клиентка», к чему можно добавить, что и истеричка.
А это уже более свежий персонаж («средних лет»), продукт, так сказать, Второй мировой войны. Хотя, корни данной дамы, по-видимому, русские, но ее родители нашли свое пристанище после революции и гражданской войны не во Франции, а в одной из стран Восточной Европы («родина»), которая после Победы над Германией попала в советский блок. Что-то мне подсказывает, что не просто так русские убили ее отца и брата, наверное, было за что.
Все эти встречи носили характер случайный, однако, видимо, и постоянное наблюдение имело место. Так, 19 декабря, основной состав делегации с представителем посольства поехал на встречу с представителями фирмы, изготавливающей контейнеры, а член делегации Переселенков, не будучи приглашенным на эту встречу, пошел осматривать Париж. На маршруте пл[ощадь] Маделен – ул. Риволи – пл.Бастилии – пл.Республики – бульвар Монмартр – пл.Оперы – пл.Маделен, было замечено трое сопровождающих, которые «вели» этого делегата, передавая друг другу, до самого возвращения в гостиницу.
Я помню карту-схему центральной части Парижа, на которой отец отметил этот маршрут! Но, к сожалению, пока я ее не нашел. А здесь она была бы кстати. Прямо шпионский детектив какой-то! «Мертвый сезон», практически.
До этого дня, правда, такого сопровождения не было замечено ни в Париже, ни в Ницце (в остальных пунктах были официальные сопровождающие). Тем не менее, члены делегации, как правило, старались выходить не поодиночке, а группами. Так, например, т.Черныш, не зная языков, как правило, всегда ходил вместе с переводчиком – т.Кочетковым, т.Каретников чаще всего присоединялся к ним, иногда вместе с т.Самохваловым; т.т. Переселенков и Демянков чаще всего ходили вместе с т.Самохваловым и т.Каретниковым, иногда с т.т.Чернышом и Кочетковым, и только днем 18-го и 19-го были выходы раздельные – в магазины в районе пл.Маделен и пл.Оперы за сувенирами, причем сопровождения замечено не было.
А помните, как было принято в среде московской интеллигенции веселиться над советскими, гуляющими втроем (минимум) по загранице? «Спинным мозгом чувствую – бл…ондинка! (с)». Оказывается, не так все было просто.
18 декабря, на заключительном заседании в СНЦФ был окончательно согласован протокол. [По-видимому, заседание проходило в головном офисе SNCF на улице Сен-Лазар. В 2013 г., в целях экономии, офис был переведен в Сен-Дени, пригород Парижа]. На этом заседании вместо Де Лаверня (за все время этот господин не произнес ни единого слова), Портефе и Тесье, были их заместители, но на торжественном коктейле [с видом на Эйфелеву башню, конечно] вечером были почти все, и, кроме того, ряд приглашенных лиц, в частности, г-н Бонналь – глава совместной французско-советской рабочей группы по строительству (французской ее части).
Подписание протокола состоялось 19-го в рабочей обстановке – от французов были только Моннэ, Револ, Бовэ и Пенсон (исполнял роль переводчика).
Ну как же без него?
Делегация вылетела в Москву 20-го. На аэровокзале все члены делегации, впрочем, как и все пассажиры этого рейса, были подвергнуты весьма тщательному досмотру и личному обыску.
Искали французские секреты, которые русские вывозили контрабандой? Шифровки от нелегальных агентов КГБ? Конечно, я шучу. Это сейчас никого не удивишь досмотром в аэропорту. Но советским гражданам, по-видимому, такой порядок был еще в новинку, иначе бы он не был упомянут специально.
А весь этот отчет - одна из маленьких деталей огромной картины ушедшей эпохи…