Глава 26
— Где мы? — еле слышно проговорила девушка.
Мария очнулась, лежа на кровати в незнакомой комнате. Рядом на стуле сидела Ю и гладила ей руку. Помещение выглядело странно и было похоже на старую больничную палату. Четыре кровати, по две с каждой стороны напротив друг друга. Размеры их были непонятны, с одной стороны Маша вполне умещалась, а с другой голова и ноги упирались в металлические трубы. Около коек стояли низкие тумбочки с небольшими дверцами. Окно с широким подоконником и такой же широкой, но узкой форточкой сверху. Плотная штора из темно-синей ткани свисала до самого пола. Под окном чугунная батарея, покрытая толстым слоем коричневой краски, той же самой, что и покрыты деревянные доски пола. У окна небольшой стол с пустой маленькой вазочкой.
Постель, на которой лежала Мария, состояла из старого советского ватного матраса, подушки на пуху и тонкого шерстяного одеяла. Пожелтевшие от времени, но чистые: простынь, наволочка и пододеяльник. На остальных трех койках матрасы почему-то были скручены в рулон возле изголовья и подперты лежачим стулом. Справа от двери стоял светло-коричневый полированный шкаф со стеклянными вставками в дверцах.
— Я что, в больнице? — еще раз спросила Маша, осмотрев комнату.
— На станцию напали, ты не помнишь? — Ю сняла со лба подружки влажную тряпку, намочила ее в тазу с водой, стоящем на полу, выжала двумя руками и положила обратно. — Всё будет хорошо, шишка, конечно, осталась, но вот синяк уже меньше заметен.
— Скажи еще, до свадьбы заживет, — губы девушки скривились в неком подобии улыбки. — Куда ты меня притащила?
— В лагере мы, столовую и клуб помнишь? — Ю встала, подняла таз и отнесла его к двери. — Это то здание, ты говорила, что не знаешь, для чего оно, ну раскладушку еще отсюда принесла, вспоминай. Мы на втором этаже.
— Голова раскалывается, — Маша попыталась привстать, но, почувствовав сильную боль, положила голову обратно на подушку. — Ты что, меня на себе несла? Где остальные?
— Вот еще, ты и сама неплохо шла, я только слегка поддерживала, — Ю ненадолго вышла в коридор и вернулась с большим камуфляжным рюкзаком. — Хоть и получила по лбу изрядно, а вещички свои все равно прихватила.
— На автомате, наверное, ничего не помню, — Мария повернулась на бок и положила ладонь под щеку. — Мужиков помню, как пришли, как дверь открывала, а дальше провал.
— Этот хрен, что был выгнан и ночевал на рельсах, привел дружков, пока Сережи с Борисом Валентиновичем нет, и всех ограбили, — Ю разложила матрас на противоположной кровати и легла. — Били всех и отбирали, что посчитали ценным. Вот и винтовку мою отняли с рюкзаком.
— По тебе не скажешь, что били, — не дала договорить подружке Мария.
— Верно, мне удалось ускользнуть, — ответила девушка. — Но пинка получила, как все, извини, синяк показывать не буду. Все разбежались в разные стороны, и где Грант с Игорем Марковичем, я не в курсе. В любом случае мальчонка знает про лагерь.
Девушки пролежали какое-то время молча на спине и смотрели в потолок.
— Интересно, что это за здание? — прервала тишину Маша. — Уже осматривала?
— Прошлась, пока ты была в отключке, — ответила Ю. — Тут на втором этаже еще три такие же палаты. Эта первая и самая чистая. По центру между второй и третьей комнатой находится лестничный пролет на первый этаж. Внизу точно такое же расположение стен, только вместо палат кабинеты. Вроде как с краю медпункт, непонятно, там разбросано всё и куча хлама на полу. Вторая и третья комнаты заперты на ключ, а четвертая с другого края похожа то ли на маленькую библиотеку, то ли на картотеку. В общем, там много полок с книгами и различными папками, может, документы или еще что, а может, и то и то, я не задерживалась там.
Еще подвал есть, под лестницей, железная дверь и спуск. Котельная там, батареи видишь под подоконником? Все трубы ведут туда. Печь, видимо, углем топилась, я сама не видела, темно там, но запах узнаваем и ни с чем не перепутаешь.
— Погоди, — перебила подругу напарница. — Пионерский лагерь был летним. Борис Валентинович сам об этом говорил. Зачем тогда здесь отопление? Странно. Допустим, этот кирпичный корпус построили для особых деток, которые чем-нибудь болели и помимо общего отдыха проходили некоторое лечение или просто им нужен особый уход и внимание. Но зачем отопление, если зимой, впрочем, и осенью, и весной тут никого не было?
— Значит, были, — улыбнулась Ю. — Только трубы лопнули. Я в паре мест видела разрывы и грязные пятна. Так бывает, если вовремя морозов печь не топить и воду не слить.
— А вот у меня был случай... — в палату резко вошел Карандаш и сильно напугал девушек.
— Фух... Игорь Маркович, так можно инфаркт получить, — схватилась Маша за сердце.
— Разве можно так внезапно появляться? — вскочила с кровати Ю. — А как ты вообще сюда зашел? Я же помню, что закрывала входную дверь на вертушок, там замок накладной вполне себе приличный.
— Замок-то, может, и приличный, дуреха, — ответил мужчина. — Только ключ от него в замочной скважине торчал с обратной стороны.
— Ясно, а Крантик с тобой?
— Конечно, со мной, кто же сюда привел, по-твоему? — ухмыльнулся Карандаш. — Сейчас придет, за водой пошел, говорит, пруд тут какой-то есть. Так что, будете про батарею слушать? Ну, как хотите тогда.
— Здорово тебе досталось? — обеспокоенным голосом спросила Маша.
— Ой, дочка, тумаков получать я уже давно не боюсь.
Мужчина подтянул съехавшие штаны и, придерживая их одной рукой, тихонько добавил: — Сползают, зараза, худею я с вами, ребята. Придется еще одну дырку на ремне гвоздем пробивать.
В коридоре послышались шаги, и вскоре в дверном проеме показался Грант с ведром воды.
— Я так и подумал, что вы сюда пойдете, — улыбнулся по-доброму парнишка. — Вот если кто сильно хочет пить, может глотнуть сверху. Ведро старое и местами ржавое, но я его несколько раз помыл и воду старался брать, где почище.
— Да мне кофе только запить, — буркнул Карандаш.
Мужчина расстегнул свой старый пиджак и сунул руку в щель разрезанной лезвием подкладки. Достал маленький пакетик с растворимым кофе и высыпал его себе в рот. Затем, немного пожевав и скривив физиономию, поднял ведро с пола и отпил воды.
— У тебя не отняли кофе? — удивилась Ю. — Всех тщательно осматривали на выходе, оно же сейчас в цене.
— Вовремя я его разделил по пакетикам, — Игорь Маркович зачем-то подмигнул девушке и тут же покраснел от этого. — Пришлось вынуть и отдать парочку. Если мы собираемся тут обосноваться, надо что-то решать с водой и огнем. К колодцу, что за станцией, ходить крайне опасно, даже ночью.
— Я из пруда пить не собираюсь, — Маша легла на подушку повыше и скрестила руки на груди. — Не хватало еще, чтобы в теле завелись какие-нибудь там черви. Вода же там стоячая, а не проточная. Вот если бы речка, тогда другое дело.
— Хм... — призадумался Игорь Маркович. — Верно говоришь... Не проточная... Но и не лужа тебе какая. Скорей всего, в пруду бьет ключ, возможно, и не один, он бы высох давно. Нам надо сделать простой фильтр и подумать, как кипятить воду. А еще...
— Грант, подойди ко мне, мальчик, — перебила мужчину Мария, позвав Крантика. — Осмотрю тебя, ничего не болит?
Парень подошел и сел на край кровати.
— Все нормально, терплю.
— Терпишь? — переспросила девушка.
— У меня ухо болит, — Грант показал рукой на больное место. — Игорь Маркович говорит: «Терпи, казак, атаманом будешь», вот и терплю. Меня за него тот «свин» таскал по всему залу.
— Досталось тебе, бедняжка, — пожалела Маша парнишку. — Боюсь, не знаю, чем помочь, всё должно пройти само, насколько я понимаю. Скажи мне, ты дверь запер?
— Запер.
— А ключ у тебя?
Парень встал с кровати, сунул руку в передний карман штанов, вынул маленький ключик и протянул его Марии.
Глава 27
— Смотри, аккуратней там, — произнес мужчина, потянув на себя ручку.
Игорь Маркович открыл крайнюю дверь кабинета на первом этаже и пустил вперед Гранта. Комната действительно была похожа на медпункт. Два старых полированных стола со стульями с одной стороны и три шкафа из того же материала стояли вдоль противоположной стены. У окна кушетка с раздвижной ширмой, а у входа умывальник, точно такой же, как и на станции Бякино, с сосочком. Под рукомойником покрашенная белой краской железная раковина, еще ниже ведро под слив. Возле кушетки передвижной металлический столик на колесиках.
На полу куча разного мусора, непонятно откуда взявшегося, будто кто-то устроил помойку и приносил его сюда специально. Картонные коробки, мятая бумага, различное тряпье и сломанные детские игрушки.
Карандаш зашел в кабинет и тут же сел на стул перед столом.
— Тебе, дядя Гоша, сразу бы задницу куда-нибудь посадить? — засмеялся мальчишка.
— Вот будет тебе столько же лет, вспомнишь меня, — пробубнил Игорь Маркович. — Раньше тоже не понимал, почему пожилые устают. Только теперь стало ясно, что не проходит «она» вовсе. Утром просыпаешься, встаешь с кровати — и уже уставший. Такие дела, дружок. И чего ты меня дядей Гошей назвал?
— Разве Игорь это не Гоша? — удивился Грант, не переставая улыбаться.
— Гоша, дружок, в песочнице остался, можешь звать, как все, — Карандаш. Мне это прозвище нравится, безобидное оно какое-то.
— Тогда дядя Игорь буду звать, нормально?
— Пойдет.
Крантик открыл первый шкаф. В нем висела пара белых медицинских халатов.
— Ничего интересного, — парень, зевая, закрыл дверцы шкафа.
На полках второго шкафа оказались упаковки ваты, бинты, несколько пузырьков зеленки и большая бутыль йода, резиновый жгут, несколько градусников, микстуры и куча разных старых таблеток. На отдельной полке лежали стетоскоп и тонометр. Грант отошел в сторону, чтобы Карандаш взглянул, но тот махнул рукой и усталым голосом сказал:
— Я в этом всё равно дуб дубом. Скорей всего, за столько лет это стало бесполезным хламом. Может, кто из наших разбирается. Резиновые трубки выглядят прелыми и потрескались.
В третьем шкафчике были полочки с документами, много папок, разных бумаг с печатями и подписями.
— Пригодится, — проговорил мужчина и, постучав по столу пальцами, тихонько добавил: — Бумага нынче в цене, главное — помять ее хорошенько.
Крантик подошел к кушетке, снял с нее когда-то белоснежную простынь и прилег, не снимая обуви. Взор мальчика упал на брезентовые носилки с ручками, стоящие в углу комнаты.
— А это чего? — спросил Грант.
— Носилки, больных носить, — ответил мужчина. — Вот кончится кофе, будешь таскать меня на них, надо только второго такого же паренька найти.
Игорь Маркович отодвинул стул чуть дальше от стола, не отрывая пятой точки, и открыл выдвижной ящик. В нем оказались карандаши, ручки, печать и несколько ключей на общем колечке.
— Смотри-ка, Грант, девчата говорили, второй и третий кабинет заперты, — Карандаш взял связку и бросил в руки пареньку. — Поди-ка попробуй открыть. Может, подойдут.
Мальчик, недолго думая, вышел в коридор и стал подбирать ключи. Раздался шум, скрип петель и громкий возглас:
— Дядя Игорь, вы не поверите, что тут есть!
Карандаш медленно встал и потихонечку вышел из медицинского пункта. Подойдя ко второй двери, мужчина заглянул в комнату.
— Сходи за подружками, пусть спустятся, — голос мужчины немного изменился.
Это была самая настоящая комната отдыха. Слева вдоль стен углом стояли три дивана, у окна большой круглый стол с красивой толстой скатертью, а в противоположном углу пузатый цветной телевизор на тумбочке. Который, скорей всего, еще тридцать лет назад перестал работать, так как сверху него стоял черно-белый телевизор меньших размеров. Ручка переключения каналов была сломана, заботливо склеена и снова сломана. В таком состоянии она лежала рядом с пассатижами, которыми, вероятно, и переключали телепередачи.
Но самое главное было не это. Справа, почти на треть стены, красовался настоящий камин, и, судя по находящимся в нем углям, вполне когда-то функционировал.
Раздался стук ботиночек по бетонной лестнице, и через пару мгновений девушки зашли в комнату.
— Ого, прямо как в замке, — Маша плюхнулась со всей силы на диван, позабыв про ушиб от пинка. — Игорь Маркович, будешь нашим дворецким? Сошьем белую рубашку из наволочек, а пиджак со штанами у тебя уже есть.
Ю осмотрела очаг, затем сложила в несколько раз листок бумаги, чтобы получился маленький факел, подожгла спичкой и сунула в то место, где, по идее, должна быть труба. Дым от огня сначала пошел в разные стороны, после затянулся в отверстие в кирпичной кладке.
— Отличные новости, — объявила друзьям девушка. — Тяга есть. Видимо, шахта в стене общая с той печью, что в подвале для отопления, либо дополнительная. Это значит, мы сможем готовить еду, кипятить воду и сушить одежду.
— Я за дровами, — вскочил с дивана Крантик. — Жаль, топора и ножовки нет, но могу и так наломать веток.
— Стой, — Маша схватила паренька за руку. — Возьми тесак в моем рюкзаке, и в столовой есть кочерга и совок. Принеси их, пожалуйста, еще захвати несколько кирпичей там же на полу. Сделаем упоры под ведро.
***
Стемнело.
Друзья сидели на диванах и смотрели, как языки пламени облизывают стоящую на кирпичах кастрюлю с водой. Грант ее принес из столовой вместе с другой посудой. Поднос с натертыми до блеска влажной тряпкой ложками, тарелками и кружками стоял на столе. Девушки принесли со второго этажа стулья и расставили вокруг круглого стола, немного отодвинув его от окна. Треск дров, мерцание огня, уютная атмосфера в кругу друзей и чувство безопасности — всё это завораживало и сближало выживших.
— Сережи с Борисом Валентиновичем так и нет, — с тревогой в голосе произнесла Маша. — Неужели они никого не встретили и вернулись на станцию прямиком в лапы к бандитам? Надо было пойти к ним навстречу, предупредить, почему я додумалась до этого только сейчас?
— Не забывай, у тебя, скорей всего, сотрясение мозга, — спокойно ответила Ю. — Куда бы ты пошла? Слушай, они должны были уже давно прийти, Борис Валентинович опытный выживший и знает этот лес как никто из нас. Раз их тут нет, значит, так нужно. Ты выстрелы слышала? Нет. Вот и успокойся. Утро вечера мудренее, слыхала такую пословицу?
— Слыхала, — немного успокоилась Маша. — Нам повезло, что мой рюкзак у меня. Там два больших пакета макарон, горох, томатная паста, тушенка, чай с сахарным песком и соли чуток в бумажном кульке. Еще пачка чипсов, обменяла у одной бродяжки, хотела душу отвести. Если по уму, то нам можно сегодня ничего не есть, чтобы растянуть продукты как можно дольше. Но такой стресс приходится испытывать не каждый день, поэтому заваривай, Грантик, макароны и чай в отдельной посуде. Дальше что-нибудь придумаем, будет день — будет пища.
В «гостиную» вошел Игорь Маркович с зажженной толстой свечой в руках. Кто-то ее вставил в маленькую хрустальную вазочку с толстыми стенками, да так, что обратно уже не вынуть.
— Где ты был? — поинтересовался парнишка.
— Ходил по комнатам, плотно прикрывал окна шторами, — ответил мужчина. — Здесь тоже надо поднять их на подоконник. Свет от камина может быть виден очень далеко, хоть мы и в лесу. Кстати, на окнах первого этажа я обнаружил решетки. Это очень странно, раньше их не ставили, и уж тем более зачем они тут в детском-то лагере. Хотя кто его знает... Нам же безопаснее... Завтра подумаем, как усилить дверь.
***
Наевшись пустых макарон, сдобренных лишь горсточкой соли, друзья расположились на диванах. Грант притащил на себе матрасы и постельное белье, а сам улегся на медицинскую кушетку, уж больно ему понравилась переносная койка с удобной спинкой.
Выжившие молча смотрели на огонь в камине, и в их глазах отражались искорки мыслей, посетивших их в тот момент.
Глава 28
— Надеюсь, мы не пожалеем, что развернулись, — произнес Сергей, глядя на пятки ботинок Бориса Валентиновича.
Парень шел за наставником и время от времени оглядывался назад.
— Ну, вернулись бы мы, и что? Какой толк? — ответил Борис, не оборачиваясь. — Нам их все равно не одолеть. Бандитов больше, и у них наше оружие. Подумать только, он пришел, как простой бродяга, ищущий ночлег среди выживших. Разведал обстановку и привел дружков. Причем дождался, когда нас с тобой не будет на станции.
Напарники передумали идти в пионерский лагерь и двинулись вдоль железной дороги в сторону Ерелино.
— Борис Валентинович, это я во всем виноват, — ответил Сережа через какое-то время. — Вы не раз меня предупреждали, а я не послушал. Весь улов с ходок тащил на станцию, как хомяк в свою нору. И оружие нужно было прятать в схроне, сейчас бы оно нам ой как пригодилось.
Друзья прошли еще какое-то время молча.
— Спасибо, — сказал вдруг Сережа.
— За что это? — ответил напарник.
— За то, что не бросили меня в трудный момент, — продолжил молодой человек. — По большому счету, вам не должно быть дела до какой-то там станции, и любой другой на вашем месте просто бы ушел.
— А вот ты о чем, — Борис улыбнулся и поправил свой рюкзак на спине. — Ты что, сериал не смотрел? «За все, что мы делаем, отвечаем тоже вместе». Ах да, ты же не помнишь. Короче, есть такая поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Многие думают, что значение ее в том, что люди, которые долгие годы общаются друг с другом, становятся похожими, перенимают манеру поведения своего друга, и по характеру и поведению одного человека можно предсказать поступки целой группы. У меня же на этот счет своя теория.
— Интересно было бы послушать, Борис Валентинович, — Сереже всегда нравилось слушать напарника.
— Почему бы и нет, нам еще прилично топать, — улыбнулся Борис. — В общем, я считаю, что подобное тянется к подобному. Если ты хороший и добрый человек, то вокруг собираются в основном такие же. Я в тебе увидел свет в этом полумраке безумия. Ты добр и честен, что редко встретишь в наше время. Независтлив и скромен. Готов помочь ближнему даже в ущерб себе. Но добро должно быть с кулаками, поэтому я и остался. Направить на нужный курс, так сказать. Поддержать в трудный момент. Потому что, если не тебе, то кому же тогда, черт возьми...
Борис подставил кулак ко рту и сильно закашлялся.
— Или вот возьми «свина», — продолжил мужчина. — Кто вокруг него собрался? Такие же «свиньи», как и он. Его дружки при первом же удобном случае воткнут ему в спину нож, чтобы не делить крупную добычу. И он об этом знает, потому как сам такой же.
Маша, Ю, Крантик и Игорь Маркович, мы все из одного теста, ты что, не замечаешь? Кто-то больше, кто-то меньше, но в душе каждый из нас чувствует себя как дома на твоей станции. А в том, что произошло, есть и моя вина. Я знал, что так будет рано или поздно, и допустил это. Расслабился, понимаешь. Нюх, что ли, стал терять.
Напарники замолчали и около часа шли молча, каждый думая о своем. Затем Сергей остановился и окликнул Бориса:
— Так какой у нас план? — Парень сел на железный рельс, чтобы перевести дух.
— Между станциями Бякино и Ерелино восемь километров, — Борис бросил на рельс свой рюкзак и присел сверху. — Не сидел бы ты на холодном, браток. Дело такое... План, говоришь... Нет плана. Движемся до Ерелино. До нее часа два идти, если по хорошей дороге, да в кроссовках налегке. Тут же то гравий, то тропинки вовсе нет, по шпалам ноги ломать приходится. По моим подсчетам, мы идем больше часа, а значит, скоро прибудем на место. Действуем там по обстоятельствам, импровизируем. Много языком не трепи, а главное, не показывай слабость и неуверенность. Сожрут и глазом не моргнут. Игорь Маркович говорил, в Ерелино нет проблем с оружием, попробуем попросить помощи, только сначала нужно присмотреться к людям. Там могут быть люди Свина. Мы же не знаем, сколько точно человек в его шайке.
— Значит, нужно заплатить за места, — Сережа встал и принялся шарить в своем колобке. — Во всех убежищах вход платный, сам говорил. Печально, у меня только четыре гриба, топорик и веревка. Могу ремень снять, если за него что-нибудь удастся выручить. Еще ножик есть складной, но это подарок. Он дорог мне как память.
— У меня банка бобов в томатном соусе завалялась, попробуем ее впарить, — улыбнулся наставник и тоже встал. — Хотел ее съесть с тобой в лесочке. Гадость редкостная, но на свежем воздухе аппетит быстро нагуливаешь, за обе щеки бы стрескали.
***
Железная дорога разделилась на два пути, и вскоре один из них повернул налево. Напарники пошли прямо, никто из челноков никогда не говорил ни о каких поворотах. Тем более вскоре появилось очертание перрона и здания рядом.
Подойдя ближе, Сережа увидел сидящих у входа на бетонной плите тех самых выживших женщин с ребенком, мужем и хромым дедом.
— Решили тоже в Ерелино? — спросила женщина, приметив смотрителя.
Сережа ничего не ответил, лишь махнул рукой, вспомнив наказ Бориса Валентиновича поменьше трепаться.
Станция Ерелино на вид была гораздо больше Сережиной. Кирпичная, но отделана красивым пластиковым сайдингом серого цвета с темно-синими элементами. Металлическая дверь и решетки на окнах. Сверху новая крыша, покрытая синей металлочерепицей. Выглядела так, будто ей недавно сделали косметический ремонт. С правой от двери стороны имелся навес с общей крышей со станцией и две лавки под ним.
— Не открывают? — поинтересовался Борис у женщины.
— «Штойта» открывают, — с обидой в голосе сказала выжившая бродяжка. — Только бесплатно не пускают. Нам бы только ребенка на ночь пристроить, сами-то на лавке бы перекантовались по очереди.
Напарники подошли к двери и постучались. Через какое-то время к окну подошел мужичок худощавого телосложения, с черными усами и лысиной на голове. Незнакомец смотрел на них и ничего не говорил, словно ждал чего-то. Вскоре к окну подошла полная женщина в домашнем халате, медленно наклонилась и, сняв с одной ноги тапок, хорошенько приложила им ровно по лысине мужичка. Тот дернулся, нервно скривил лицо и ушел куда-то вглубь здания быстрыми шагами.
— Вам кого, ребят? — милым и добрым голосом спросила женщина и улыбнулась белоснежными зубами, настолько белыми, что со стороны они казались неестественными и даже немного смешными.
— Старший нам нужен, мы со станции Бякино, — Борис Валентинович решил не шифроваться, раз как минимум пять человек знают, кто они такие. — Разговор у нас серьезный.
— Хм... А как представить вас, дорогуши? — Полная женщина одной рукой поправила кудрявую причёску у себя на голове.
— Я смотритель, — влез в разговор Сережа и тут же поймал на себе неодобрительный взгляд напарника. — А это мой управляющий.
Замок в двери заскрежетал, было отчетливо слышно, как ключ сделал четыре полуоборота. Затем еще один ключ вставили куда-то ниже, снова четыре полуоборота металлическим звоном донеслись до ушей. После уже посередине, видимо, вставили третий ключ и провернули два раза.
— Как в «Бриллиантовой руке», — тихо прошептал Борис Валентинович и ткнул локтем Сережу в бок. — Всё время забываю, что ты ничего не помнишь.
Дверь открылась, и проем перегородила своим телом та самая полная женщина с большой связкой ключей в одной руке и заряженным пистолетом в другой.
— Я хозяйка станции Ерелино, — ответила тетка. — Екатерина Дмитриевна, но все зовут меня Ключницей, можете и вы, без разницы. Тот хлюпик, что торчал в окне, — смотритель сего заведения и по совместительству мой муж. Не советую с ним о чем-нибудь секретничать, все равно мне все расскажет. У нас с ним любовь и полное взаимопонимание.
Борис посмотрел за спину Ключницы и увидел, как ее муж смотрел на них, высовывая голову из-за кирпичной колонны, подпирающей крышу в центре зала ожидания.
Глава 29
— Пожалуйста, проходите, — вежливо пригласила Екатерина Дмитриевна гостей. — У нас хоть все места заняты, но для коллег по убежищам кого-нибудь выгоню взашей. Выбирайте вон ту бабушку, что сидит в углу и рассматривает собственную вставную челюсть, или того деда рядом с ней, что смотрит в одну точку уже третий день. Оба безбилетники.
— Эмм... — промычал Сережа в недоумении.
— Да шучу я, — громко расхохоталась женщина и показала рукой на дверь. — Прошу в мой кабинет, раз такой серьезный разговор намечается. — Ключница повернула голову в сторону мужа и на весь зал, будто специально, крикнула: «Захар, завари нам чаю, соседи в гости пришли как-никак».
Станция Ерелино была раза в три больше Сережиной. Отдельные комнаты имелись с двух сторон, и даже бывшая касса по центру обшита фанерой и переделана в полноценную комнату. Как выяснилось позже, все три эти комнаты были соединены проходами внутри и являлись личным жильем смотрителя Захара и его супруги Екатерины Дмитриевны. Да-да, коморка смотрителя выглядела буквой «П», и никто не знал, где именно в данный момент находится Ключница. Женщина могла зайти в дверь левой комнаты, а выйти через правую либо вообще на улицу через задний вход. Кассы полностью убирать не стали, и по центру сделали своего рода приемный пункт. Маленькое окошко в стене обязательно на уровне живота, чтобы каждый желающий что-то продать или обменять сам того не понимая кланялся барыге. За окошком стол, кресло и три стены небольшой кабинки. Зал ожидания был сплошь уставлен рядами железных скамеек с деревянными настилами, на которых и спали выжившие бродяги. Возле стен все-таки стояло несколько двухъярусных коек, так называемые ВИП-ложе для богатых постояльцев и просто близких семей Ключницы.
Екатерина Дмитриевна проводила напарников в правую комнату и усадила на мягкий диван, перед которым стоял низкий стеклянный столик.
— Говорят, у вас переночевать дорого стоит, — начал разговор Борис Валентинович, положа ногу на ногу.
— Кто говорит? — Хозяйка села рядом в мягкое кресло и прикрыла ноги халатом.
— Да все говорят, челноки, например, — ответил Борис.
— Ой, сейчас бы челноков слушать, — ухмыльнулась Ключница. — Оплату я беру не большую и не маленькую, а достойную. И не только за место на широкой скамье, а за охрану. На станции несколько автоматчиков дежурят круглые сутки посменно. Безопасность у нас, понимаешь?
— И что же, часто приходится отстреливаться? — поинтересовался Борис.
— Частенько, — махнула рукой женщина. — Здесь озеро рядом, а вокруг санатории разные, села и деревни, в общем, заглядывает оттуда мертвечинка. Да и просто залетные грабители, решившие на дармовщинку поесть или по-быстрому разбогатеть. Но наши ребятки справляются. А тех, кто не справился, мы хороним прямо тут, за углом. Семьи их остаются на станции. Такой у нас соцпакет при трудоустройстве.
Дверь открылась, и в комнату вошел Захар с большим латунным чайником в руках, подносом с чашками и керамическим заварочным чайником.
— Не стоило беспокоиться, — уважительно сказал Борис мужичку. — Мы были бы рады и обычному кипятку в граненых стаканах.
— Так что вас привело сюда? — спросил вдруг Захар и сел рядом во второе кресло. — Видимо, вы некий смотритель Сережа? Наслышан, все бродяжки только о вас и говорят.
— Меня зовут Борис Валентинович, а смотритель — мой друг, — Борис посмотрел на Сергея без какой-либо эмоции.
Это означало, что парень должен импровизировать, говорить что угодно, только не сидеть молча.
— Сергей, — молодой человек чуть привстал и протянул руку смотрителю.
— Захар, — ответил мужчина и пожал протянутую руку. — С чем пришел, Сергей?
— На нашу станцию напали бандиты, — начал молодой человек. — Пока нас не было, они захватили убежище, всех ограбили и выкинули на улицу.
Захар и Екатерина Дмитриевна переглянулись.
— И? — Смотритель ни капельки не удивился.
— Вы не могли бы нам выделить два или три автоматчика в помощь? — Сережа насыпал в маленький чайник заварки и залил горячей водой из большого.
— Если это вопрос, то мой ответ — могу, — Захар вновь посмотрел на реакцию супруги. — А если просьба, то огорчу вас отказом.
— Мы, соседи, должны помогать друг другу... — вмешался Борис.
— Послушай меня, Борис, как там тебя, Валентинович, — перебила Екатерина Дмитриевна. — Позвольте узнать, чем вы думали все это время? Неужели не было понятно, что этим всё и закончится? Вы даже не просите, а спрашиваете, можем ли мы вам помочь, так вот, можем, но не станем. Можем, потому что плату берем с людей и на эти средства их же и защищаем. Не станем, потому что ты эти средства с них не брал. Выжившие бродяги вместо того, чтобы заплатить нам, шли в твою бесплатную ночлежку. Посчитать тебе упущенную выгоду, соседушка? А теперь, как думаешь, нужна нам твоя станция или нет?
Сергей слушал Ключницу и молчал.
— Если я отправлю часть своих людей, то рискую потерять Ерелино, — вмешался Захар. — А что, если очередное нападение? Или зомбаки нагрянут? И всё ради чего? Даже если мы отобьем Бякино, не потеряв ни одного бойца, у тебя убежище снова отнимут. Теперь-то все в округе знают, как легко это делается. В общем, вы, ребята, можете на нас обижаться, но помощи не получите.
Сергей не ответил ни слова. Парень налил в четыре чашки крепкого чая, разбавил обычным кипятком из большого чайника и поставил ко всем поближе.
— Вам привет от Игоря Марковича, — тихо произнес Сережа. — Помните такого Карандаша?
— Он что, живой? — удивленным голосом спросил смотритель Захар.
— Живее всех живых, — Сергей громко отхлебнул напиток из чашки. — Своим пиджаком душил зомби-псов, потому как кто-то спрятался за юбку своей женушки и не пришел.
— Да как ты смеешь, щенок, — вскочил Захар.
Ключница взяла мужа за локоть и с силой посадила обратно в кресло. Потом с такой же силой натянула улыбку на свое лицо и обратилась к напарникам:
— Слушайте, всем всё понятно, чем еще мы можем вам помочь, если исключить автоматчиков? Себе топор ронять на ногу мы не станем в любом случае, так что думайте, пока спрашиваю.
Борис Валентинович поднял свою чашку и выпил весь чай залпом, потом поводил пальцами рук по небритой щеке и, немного подумав, спросил:
— А до Гыркино далеко?
— Гыркино? Километров сорок в сторону города В. А зачем вам туда?
Екатерина Дмитриевна куда-то сходила и принесла карту области. Рявкнула на мужа, чтоб тот по-быстрому освободил стол от посуды, положила на него карту, и ткнула пальцем в нужное место.
— Вот тут, если на рассвете выйдете, к закату прибудете, если по дороге не сожрут.
— Припасами выручите? Еда и вода, да и выспаться нам бы хорошо сегодня, — обратился Борис, смотря поочередно то в глаза Захара, то Екатерины.
— Опять спрашиваете, вам что, просить гордость не позволяет? — пробурчала хозяйка. — Будет вам и еда, и вода.
Захар цокнул языком и помотал отрицательно головой.
— Я сказала, будет! — Ключница хлопнула ладонью по столу, забыв, что он стеклянный. — Пистолет мой возьмете и карту с собой, только вернете на обратной дороге. Патронов тоже отсыплю, и, пожалуйста, только не сдохните в пути. Спать будете в гараже за станцией, тут мест, как я уже говорила, нет. Кстати, там стоит старый внедорожник, если заведете, можете поехать на нем. Был тут один горе-мастер, поменял трамблер, вроде всё так и на месте, а двигатель заводиться не желает, стреляет то в глушитель, то под капотом. Бензина должно хватить, там два бака полных. Ключи в замке зажигания. Аккумулятор только не посадите. По карте разберетесь, по каким дорогам лучше ехать. Так до Гыркино дальше, конечно, чем по рельсам, но на машине-то явно быстрее.
Хозяйка сунула руку в карман халата, достала связку ключей и сняла с одного из колец тот, что от гаража.
— Это от навесного, сейчас от внутреннего найду.
— Спасибо, — произнесли Борис и Сергей почти хором.
— Ой, ладно, идите с глаз моих долой, пока не передумала, — улыбнулась Ключница Екатерина Дмитриевна.
***
Сережа подошел к лежащим на лавке под навесом возле входа выжившим бродягам, взял дитя за руку, сел на корточки и добрым голосом спросил:
— Ну что, малой, спал когда-нибудь на заднем сиденье машины?
Глава 30
Борис Валентинович на всякий случай закрыл ворота гаража изнутри и осмотрелся. Это была кирпичная постройка под два автомобиля с деревянной крышей и небольшим, покрытым паутиной окном. Солнце еще не зашло за горизонт, и через него проникал тусклый свет. Сережа снял со стены висящую на гвозде непонятно для чего старую тряпку и протер окно. В помещении стало гораздо светлее, и напарники смогли осмотреться получше.
Старый грузо-пассажирский автомобиль цвета хаки стоял возле противоположной окну стены. Над вырытой кем-то ремонтной ямой. На стенах помещения имелось по два светильника с каждой стороны и даже выключатель. Борис Валентинович подошел к нему и пощелкал несколько раз, затем обернулся и, посмотрев на удивленное лицо Сережи, произнес:
— Ну а что? Генератор-то на станции работает, и с топливом у них, судя по всему, нет проблем. Оба бензобака полные, Ключница сама об этом сказала.
Электричества в гараже не было, провод оборвали при налете на станцию. Шайка отморозков решила, что это из гаража оно поступает, а не наоборот. Хотя по звуку можно было легко определить.
Возле стола стоял железный верстак с тисками, а у задней стены — четыре канистры с бензином.
— Интересно, кто и зачем его построил? — спросил Сережа напарника. — Для каких целей нужен гараж возле станции?
— А черт его знает, брат, — ответил наставник и дернул за ручку передней двери автомобиля. — Может, почта или лесничество, понятия не имею.
— М-да, агрегат, я на таком же работал, — продолжил Борис Валентинович. — Машина — зверь, только бензина жрет неимоверно много. Зато проедет, где надо и где не надо.
Борис, не садясь на сиденье, повернул ключ замка зажигания и убедился по стрелкам на приборах, что аккумулятор на месте и вроде как не совсем «сдох». Затем дернул ручку открытия капота и повернул ключ обратно.
— Сейчас глянем... — пробурчал мужчина и, открыв капот, опрокинул его на лобовое стекло. — Хм...
Борис Валентинович в районе двигателя что-то подергал, потом вставил обратно и с довольной улыбкой на лице захлопнул крышку обратно.
— Неужели заведется? — удивился молодой человек.
— Скорей всего, — Борис был очень рад, что смог решить проблему. — Понимаешь, брат, как я уже не раз говорил, мне приходилось работать на данной технике. Шефа своего возил по разным там шефским делам. Правда, в основном за город, в баню да на рыбалку или охоту. А по городу он сам ездил на своей иномарке. В остальное время я чинил в гараже этого зеленого крокодила. Для этого меня и наняли.
— Значит, вы умеете чинить машины? — улыбнулся Сережа.
— Слушай, брат, сейчас в интернете можно найти любую информацию, — улыбка Бориса вдруг пропала, мужчина вспомнил, что наступил зомби-апокалипсис и никакого интернета уже нет. — Раньше можно было, в общем, если не совсем тю-тю, то разобраться можно. Я же не капитальный ремонт движку делал, а лампочку там заменить или бензонасос. А потом эта машина широко использовалась и собрана как можно проще. У нее даже крылья закреплены на болтах без сварки, чтобы любой человек мог спокойно заменить. Тот ремонтник, что менял Екатерине Дмитриевне трамблер, в принципе воткнул высоковольтные провода верно, но только бегунок на этом движке крутится в другую сторону, и значит порядок неверен.
Борис сел в машину на водительское сидение и попытался завести мотор. Хотя не сразу, но двигатель запустился. Стрельбы никакой не было, и мужчина радостно его заглушил.
— Открывай ворота, нужно проветрить, — крикнул наставник Сереже. — И скажи этим, что на лавке, пусть все приходят вечером, если хотят. Лавок тут нет, но зато безопасней.
***
Машина мчалась по проселочной дороге.
— Штурман, ты разобрался с картой? — спросил Борис Валентинович своего напарника. — Где нам сворачивать?
— Похоже, едем верно, — крутил перед собой карту Сережа, сидя спереди на пассажирском сиденье. — Тут и правда озеро и несколько СНТ.
— СНТ? — удивился водитель и посмотрел мельком на парня. — Это же не санатории.
— А что? — удивился молодой человек.
— Насколько мне известно, — Борис посмотрел в окно двери. — Это садоводческое некоммерческое товарищество.
— Странно.
Сережа достал пластмассовую канистру с водой, отвернул крышку и отхлебнул прямо из горлышка. Затем движением предложил ее наставнику, но тот отказался, помотав головой.
— Зря мы завтракать не стали, — грустным голосом произнес парень. — Рванули рано с утра и этим бедным бродягам не дали хорошенько выспаться.
— Раньше выйдем, раньше прибудем. Еще неизвестно, как карта ляжет. Можем и дотемна не добраться.
Борис нажал на клавишу опрыскивателя, и две тонкие струйки воды потекли на лобовое стекло. Затем включились «дворники» и размазали слой пыли, превратившейся в грязь. Пару мгновений, и водитель уже начал нервничать. Щетки не смывали грязь, а продолжали ее растирать, закрывая еще больше обзор.
— Ничего не вижу, — пробурчал мужчина. — Придется останавливаться.
Тормоза заскрипели, и машина хоть и не сразу, но остановилась. Борис стал смотреть по окнам, что происходит снаружи, и с какой-то горечью в голосе произнес:
— Надо было тряпкой протереть еще в гараже. Открой дверь и посмотри, нет ли мертвяков рядом.
— Они бы давно прибежали, — хотел пошутить Сережа, но, увидев нервный взгляд Бориса, тут же добавил: — Сейчас гляну.
Парень вылез из машины и принялся смотреть по сторонам. Затем резко открыл дверь и сел обратно.
— Б-б-б, Борис Валентинович, справа в поле их целое стадо, — голос парня затрясся, но скорей от волнения, а не испуга. — Как коровы пасутся на лугу.
У наставника вертелась в голове мысль: глушить двигатель или нет. Если оставить машину заведенной, зомби могут ее услышать, а если заглушить, то двигатель может не завестись по закону подлости.
— И тряпок-то у нас нет, и дверью ты зачем-то хлопнул, — всё больше нервничал водитель. — Я сейчас вылезу, а ты жми на эту клавишу, понял? Держи пистолет, он заряжен. Пригодится, если меня сожрут.
Мужчина потихоньку приоткрыл дверцу и, стараясь как можно тише, выбрался из автомобиля. Двигатель водитель решил не глушить. Сережа включил опрыскиватель, и вода маленькими струйками потекла на лобовое стекло. Борис принялся протирать его рукой, всё оказалось тщетно. Тогда он снял с себя майку и стал тереть с усердием.
«Да что это за пыль такая, что не оттирается», — думал про себя мужчина. — «Ерунда какая-то, вроде и слой небольшой, я поэтому и не обратил внимания с утра. Решил, что встречным ветром сдует».
Борис Валентинович снова залез в машину и схватил канистру с водой. Затем оперся на колесо, залез прямо на капот и стал лить на лобовуху. Только сейчас мертвяки услышали звук, повернулись в сторону внедорожника и медленно, словно полусонные, двинулись вперед.
Опытный выживший закончил работу. Майка стала черная, словно в мазуте или каком-нибудь угле, и водитель ее выбросил. Борис быстренько спрыгнул на землю и пулей залетел в салон автомобиля вместе с пустой пластиковой канистрой. Мотор взревел, и машина на полной тяге рванула с места.
— Вот и попили водички, брат, — сказал Борис Валентинович. — Странно всё это, пыль непонятная. Зомби, словно пришибленные шмели. И эта, как ее там, Екатерина Дмитриевна, она что, не знает, что рядом садовые участки, а не санатории?
— Может, слово перепутала, — предположил Сережа.
— Может, и перепутала, — ответил наставник, не отрывая глаз от дороги. — Только вот имеется еще одна странность. Ключница утверждает, что нет-нет да и нападают на ее станцию зомби. Это вот эти, что ли, приходят? Они опасны, не спорю, но только если рядом будешь. Ты же видел, они стояли, будто скот на выгуле.
— А кто же у нее место будет покупать на станции, если никакой опасности нет? — сказал ради шутки Сергей. — А машина ей зачем? В магазин, что ли, ездить? А я тебе отвечу: разъезжает ее муженек Захар по округе и собирает этих самых мертвяков в поле. Ну, как домашний скот, а потом время от времени пригоняет к станции небольшую группу, где их уже и ждут ее автоматчики. Вот только получается, она свою кормилицу зачем-то нам отдала.
Сережа громко рассмеялся на весь салон. Смех его резко прервался, когда увидел вытаращенные глаза Бориса Валентиновича.
— Я что, угадал? — тихо произнес удивленным голосом парень. — Не может быть.
— Как это зачем? — ответил Борис. — Чтобы мы ей должны были. Обязаны, понимаешь? Зло всегда притворяется добром.