Начиная с 2025 года в Европе оформился параллельный, внеуставной для НАТО механизм военно-политической координации — так называемая «коалиция желающих» по Украине. Её политическими сопредседателями выступают Великобритания и Франция, а официальные документы Лондона и Парижа фиксируют, что речь идёт не о разовой дипломатической конструкции, а о долгосрочном формате обеспечения «будущей безопасности Украины». Британское правительство прямо указывает, что Лондон совместно с Парижем «совместно возглавляет» усилия коалиции, а в феврале 2026 года премьер-министр Великобритании участвовал во встрече «более чем с тридцатью другими лидерами» этой группы.
6 января 2026 года Великобритания, Франция и Украина подписали декларацию о намерениях, предусматривающую подготовку к развертыванию многонациональных сил на украинской территории после прекращения огня. В парижской декларации того же дня отдельно зафиксировано, что в обсуждении участвовали члены коалиции, Украина и США.
Задачи украинской «коалиции желающих» формулируются предельно конкретно. Это не прямое участие в текущих боевых действиях, а создание рамки для послевоенного военного присутствия и долгосрочного контроля над украинским военным строительством. В официальных британско-франко-украинских документах названы следующие направления: развёртывание Multinational Force–Ukraine после перемирия, поддержка восстановления и подготовки украинских сил безопасности и обороны, укрепление украинского военно-промышленного потенциала, а также возможное присутствие сухопутных, воздушных и морских компонентов на территории Украины и вокруг неё. Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте в феврале 2026 года также описывал эту коалицию как механизм, который должен принести Украине «твёрдые гарантии безопасности», включая возможное развёртывание европейских сил при наличии американского «страхующего контура». Иными словами, речь идёт о попытке создать на украинском направлении не только политический, но и будущий военно-оперативный каркас вне формальной структуры НАТО.
Весной 2026 года по той же логике начал оформляться второй коалиционный формат — уже вокруг Ормузского пролива. Здесь важно отметить, что верифицируемые источники не подтверждают в полном объёме все ранее циркулировавшие сведения о «первом заседании 2 апреля» под руководством главы британского внешнеполитического ведомства. Однако подтверждено иное: к 8–17 апреля Париж и Лондон выдвинули и начали согласовывать многостороннюю инициативу по восстановлению свободы судоходства в Ормузском проливе, причём речь идёт именно о «оборонительном», «многонациональном» и, принципиально, «не belligerent» формате, то есть без прямого присоединения к американо-израильской военной кампании против Ирана. 8 апреля лидеры Франции, Германии, Италии, Великобритании, Канады, Австралии, Дании, Исландии, Нидерландов, Швеции, Норвегии, Финляндии, Греции, Португалии, Испании, Латвии, Румынии, Японии, а также председатели Еврокомиссии и Евросовета подписали совместное заявление, где приветствовали двухнедельное перемирие между США и Ираном и прямо записали, что их правительства «будут содействовать обеспечению свободы навигации в Ормузском проливе».
Позднее Reuters и AP уточнили, что Франция и Великобритания прорабатывают вокруг этой задачи коалицию примерно из 30–40 государств, в которую предполагается включить не только европейские страны, но и ряд государств Персидского залива и Индо-Тихоокеанского региона.
Задачи новой "Ормузской коалиции" также отличаются от задач США. Вашингтон после провала переговоров с Тегераном перешёл к силовой модели — Дональд Трамп объявил о морской блокаде и потребовал от союзников конкретного участия в операции. Европейские государства, прежде всего Франция и Великобритания, от этого отказались.
Reuters прямо фиксирует, что Лондон и Париж не поддержали американскую блокаду и заявили о намерении действовать только после прекращения боевых действий, в оборонительном формате, с акцентом на разминирование, эскортирование торгового судоходства, координацию военных кораблей и восстановление правил безопасного прохода. Французский и британский подход сводится к следующему: не входить в войну на стороне США и Израиля, но сохранить за собой право на контроль над последующей морской миссией и над политическим урегулированием вокруг критически важной для мировой энергетики акватории.
Именно здесь проявилось открытое противостояние между европейскими столицами и администрацией Трампа по иранскому направлению.
17 марта Трамп публично назвал отказ союзников по НАТО участвовать в операции против Ирана «very foolish mistake» и потребовал помощи в полицейском контроле Ормузского пролива.
13 апреля Reuters сообщил о ещё более жёстком эпизоде: на фоне отказа европейцев направлять корабли для разблокирования пролива Трамп пригрозил пересмотреть американское участие в НАТО, а в Турции уже начали открыто обсуждать необходимость готовиться к возможному сокращению американского присутствия в альянсе. В европейской интерпретации это выглядело как попытка втянуть союзников в американскую войну, не давая им права на самостоятельное политическое маневрирование. В американской — как отказ Европы разделить военные риски, несмотря на полную заинтересованность в результатах операции.
Если сопоставить обе коалиции, обнаруживается общая логика. В украинском случае европейцы избегают прямого вступления в войну с Россией, но заранее строят архитектуру послевоенного военного присутствия, влияния на реформу украинских вооружённых сил и закрепления за своими структурами роли гаранта безопасности. В "ормузском" случае они также отказываются входить в боевые действия против Ирана, но стремятся создать отдельный международный механизм, который позволит им контролировать восстановление судоходства, морскую безопасность и политическое оформление нового порядка в Персидском заливе. В обоих случаях формула одинакова: минимизация прямого участия в самой войне при максимальном стремлении занять место в системе послевоенного регулирования.
Экономические и политические выгоды, которые европейские государства рассчитывают получить на украинском направлении, уже оформляются институционально.
5 марта 2026 года Еврокомиссия объявила о новом пакете на 1,5 млрд евро в рамках Ukraine Investment Framework, призванном открыть 3,4 млрд евро новых инвестиций в украинскую экономику.
Впервые эта рамка прямо распространяется и на технологии двойного назначения, и на стратегические логистику и инфраструктуру.
К марту 2026 года через этот механизм уже было распределено 8,4 млрд евро, что, по оценке самой Еврокомиссии, должно мобилизовать 25,2 млрд евро инвестиций.
Иными словами, украинская война для ЕС — это уже не только безопасность, но и будущая реконструкция, инфраструктурные контракты, включение Украины в европейские цепочки поставок, а также контроль над модернизацией её промышленности и военно-промышленного сектора.
На "ормузском" направлении мотивы иные, но столь же прагматичны. Через пролив проходит около 20% мировой морской торговли нефтью и газом. Reuters, AP и Международное энергетическое агентство подчёркивают, что продолжительная блокировка уже грозит Европе резким ростом цен на энергоносители, срывом поставок СПГ и даже дефицитом авиационного топлива. Глава IEA Фатих Бироль предупредил, что при сохранении кризиса Европа может столкнуться лишь с шестинедельным запасом авиакеросина. Следовательно, для Лондона, Парижа, Берлина, Рима и Брюсселя будущая «орузмская коалиция» — это инструмент не только политической субъектности, но и защиты критических торгово-энергетических интересов, страхового рынка, судоходства, портовой логистики и нефтегазовых контрактов.
В этом смысле обе коалиции представляют собой не проявление готовности Европы к самостоятельной войне, а попытку выстроить такую модель участия, при которой основные военные риски будут вынесены за пределы собственно европейской территории и собственно европейского прямого боевого участия.
На Украине это выражается в подготовке к послевоенному присутствию, контролю над восстановлением вооружённых сил и получению доступа к реконструкции и промышленным активам. В Ормузском проливе — в стремлении не воевать вместе с США против Ирана, но получить право на участие в последующем морском урегулировании и в распределении выгод от восстановления торгово-энергетических потоков. Это и есть основной мотив европейских действий: не столько принятие на себя главных издержек войны, сколько стремление заранее занять позиции в структуре её политических и экономических итогов.