«Меня забрали в полицию в «Дикси» на Чернышевской. Прости».
Сообщение от сына пришло в тот момент, когда я ехала домой кормить предков. Был мабон, осеннее равноденствие. Лучшее время, чтобы приготовить поминальный стол для духов рода. Я как раз обдумывала меню – блины, кисель…
Сын и раньше тырил продукты в магазинах. Во-первых, потому что капитализм зло, а во-вторых – зачем тратиться на еду, когда есть алкоголь и другие интересные вещи. Если сумма небольшая, это ничем серьезным не грозило. Но я решила убедиться, что все так, как Вадик мне сказал.
Приехала в участок Центрального района. Улица Чехова, в прошлом Эртелев переулок.
Душа горит на сотне вертелов,
Лишь вспомню переулок Эртелев –
Кто написал? Не помню. Отделение полиции было мне хорошо знакомо, здесь я получала первый паспорт. А еще мне тоже случалось быть доставленной в обезьянник с берегов туманной юности. Я и сама была когда-то буйным пацаном.
Сейчас все не так – сейчас я респектабельная дама. По крайней мере, выгляжу как она. Поэтому дежурный разговаривает со мной вежливо. Нет, Соколова не доставляли. На Марата его тоже нет. А про другие районы сказать не может – надо звонить по отделениям, а по телефону они отвечают неохотно.
Хм, что-то не сходится. Я решила найти упомянутый «Дикси». Там ничего не знали. Прошлась по другим супермаркетам – никого не задерживали. Позвонила в несколько отделений – район, где живет сын, где часто бывает у друзей – ноль результата.
Что ж, утро вечера мудренее. Предки остались без ужина. По правилам трапезу полагалось красиво накрыть, зажечь красные свечи и оставить на ночь на балконе – а утром остатки отдать птицам, ни в коем случае не выбрасывать.
О правилах я уже кое-что знала. На праздники колеса года я проводила ритуальные очистки дома, жгла костры и собирала травы. Для особых случаев сама отливала свечи из настоящего пчелиного воска и расписывала золотым маркером. В лес и в баню я захожу только поздоровавшись с хозяином и попросив разрешения. Наш дом в деревне охраняет пошитая мною обережная куколка.
Предки тоже были мне известны. Древний род наш происходит из стрельцов, за службу пожалован дворянством. Прапрапрадед был убит на дуэли, его сына, оставшегося сиротой, отдали в семинарию. Он стал священником и преуспел: писал богословские труды и служил в церкви Зимнего дворца. ВОзможно, принимал исповедь у членов царской семьи и давал им наставления. Носил сан протоиерея, имел 10 детей. Эта информация есть в открытых источниках; по его учебникам Закона Божия семинаристы учатся до сих пор.
Но есть и то, о чем открыто не говорилось. Под старость лет прапрадед разуверился, сложил сан и чуть ли не занялся чернокнижничеством. Жил затворником и прожил довольно долго – уже после революции занимал квартирку на Малой Морской, тогда Гоголя.
Бабушка рассказывала, что ей, 18-летней, довелось побывать в дедовой квартире после его смерти – и там были вещи посерьезнее трав, свечей и минералов. Например, засушенная рука висельника, которая отпирает любую дверь – рука славы. Интересно, где она сейчас? Правда, сама бабушка в старости стала ненадежным рассказчиком и видела себя чуть ли не фрейлиной их императорских высочеств. В то время как всю жизнь успешно проработала ученым-химиком в ГИПХе.
Отвлекшись на воспоминания, я кое-как заснула. И под утро проснулась уже в настоящем ужасе. Куда мог подеваться Вадим? Что там на самом деле произошло?
Полуживая, я села в машину и поехала сама не очень понимая куда. Оказалось – на Большеохтинское кладбище. К тому самому прапрадеду – Павлу Дмитриевичу Соколову.
Место захоронения его неизвестно, и найти его не представляется возможным. Просто на кладбищах я всегда успокаиваюсь. Дышать сразу стало легче.
В 8 утра на пожелтевших дорожках никого не было. Я обогнула здание старой церкви, бормоча про себя – был бы ты, прапра, респектабельным священником, тебя бы тут рядом и похоронили, с почетом. А так – где тебя искать? Подмигни хоть.
Сидящая на ограде ворона неожиданно оглушительно каркнула. Ну хоть не ворон, и на том спасибо. Но я клянусь, она смотрела прямо на меня и никуда не улетала, я подошла довольно близко. Крона клена зашумела, хотя утро было безветренным. Красно-желтый лист спикировал мне под ноги. Я побродила еще между покосившихся крестов, пошутила сама себе любимую шутку – пока я вижу одни плюсы. И поехала дальше искать Вадима.
Все решилось быстро – сын оказался в соседнем с домом отделении. Он просто перепутал две станции метро на одну букву, с кем не бывает. Друзья уже принесли ему пенку с одеялом и «Процесс» Кафки. Обожаю их чувство юмора. Я тоже закинула смену белья, еды и зубную щетку.
К вечеру Вадима отпустили. Ни суда, ни даже штрафа почему-то не было, но больше в продуктовых он не ворует. Предков я накормила в самайн – Павлу Дмитриевичу персонально налила неприлично дорогого 16-летнего «Лагавулина». Надеюсь, ему понравилось.