Многие годы почетный адвокат Сахалинской области Евгений Ефимчук защищает граждан, оказывая им юридическую помощь. За шестнадцать лет его работы в адвокатуре состоялось тринадцать оправдательных приговоров по делам, в которых он участвовал в качестве защитника. Тот факт, что доверители Евгения Александровича были оправданы по 41 эпизоду обвинения, означает: ровно столько раз правосудие могло покарать невиновного человека. И только благодаря профессионализму защитника этого не случилось. Учитывая, что у нас в стране всегда выносилось совсем незначительное количество оправдательных приговоров, такими достижениями, безусловно, можно гордиться. Слово – Евгению ЕФИМЧУКУ.
Адвокат, оказывающий юридическую помощь по уголовным делам, выстраивает защиту своего доверителя от выдвинутых правоохранительными органами обвинений. В таких процессах он каждый день доказывает свою значимость и подтверждает опыт, прежде всего, перед самим собой. Для адвоката чрезвычайно важно щепетильно относиться к самостоятельной оценке своей работы. Безусловно, наша профессиональная деятельность должна быть направлена на благо клиента. Однако внутреннее ощущение удовлетворенности полученными результатами – не что иное, как собственная, личная награда адвоката. Не секрет, что победы придают адвокату внутреннюю уверенность, которая, аккумулируясь где-то на подсознательном уровне, делает его личностью самодостаточной. Но нет предела совершенству, значит, нет той крайней точки, где можно остановиться. Поэтому адвокат должен постоянно подтверждать свой статус, повышать уровень профессионального мастерства, добиваться новых побед, иначе он очень быстро почувствует неудовлетворенность своей деятельностью.
Чтобы пробудить свои способности, научиться ими управлять, сначала нужно постараться избавиться от стереотипов и условностей. Адвокат должен мыслить свободно и независимо, а главное – не предвзято.
Многое можно было бы рассказать о судьбах тех людей, которые были вынуждены довольно долгое время провести под стражей, пока приговорами судов не были оправданы. Им предъявляли разные обвинения, в том числе в убийствах, организации преступных сообществ и других тяжких преступлениях. Один из моих подзащитных с момента задержания и до освобождения провел под стражей четыре года и три месяца – в моей практике это самый большой срок, когда человека незаконно лишили свободы. Обидно и печально, но впоследствии суд посчитал, что для него достаточно денежной компенсации в размере всего одного миллиона рублей.
Сейчас я не хотел бы останавливаться на тех громких делах, что вызывали в нашем регионе большой общественный резонанс. Расскажу об одном, на первый взгляд, простом, но в то же время важном и интересном для меня деле. Если адвокат востребован, у него не всегда хватает времени принять на себя обязательства по защите всех желающих, которые к нему обращаются, не говоря уже о том, чтобы принимать участие в делах по назначению, когда труд адвоката оплачивается из федерального бюджета. Таких адвокатов рядовые граждане называют «бесплатными».
Несколько лет назад мне сделали предложение, от которого трудно было отказаться, – у одного из судей срывался процесс из-за неявки назначенного адвоката. При встрече в коридоре суда он попросил меня принять участие в очень коротком, на его взгляд, процессе. Поскольку подсудимый соглашался на любого защитника, а судья был очень убедителен, отказать я не смог. Моим доверителем оказался обвиняемый в краже молодой 27-летний парень, ранее уже четырежды (!) судимый за совершение аналогичных преступлений. Как прокомментировал помощник судьи, предлагаемое дело было очень простым, поскольку подсудимый признавал свою вину, к тому же имелись «неопровержимые» доказательства совершения им кражи.
Любому защитнику по закону положено свидание с подзащитным наедине, и я изначально воспользовался этим правом. Первым моим удивлением было то, что подсудимый, который ранее соглашался с предъявленным ему обвинением, очень тихо сказал мне, что ни в чем не виноват, но попросил об этом никому не рассказывать. И хотя поначалу это выглядело вроде бы неубедительно и смешно, такое заявление меня почему-то насторожило.
После более обстоятельной беседы и изучения материалов дела картина немного прояснилась. Было совершенно очевидно, что парня запугали психологически, и он признался в совершении преступления. Впрочем, подобные ситуации – не редкость. Люди часто заявляют, что оговорили себя под давлением со стороны следствия, а на самом деле преступления не совершали. Но здесь был не совсем ординарный случай.
Мой подзащитный рассказал, что признался в совершении кражи под психологическим давлением, но на самом деле точно не знал: совершал он это преступление или нет. Иначе говоря, он допускал, что кражу мог совершить именно он, и в то же время это казалось ему маловероятным. Ситуация показалась мне интересной до смешного, потому что по времени я, как говорится, «влип». Если мой подзащитный заявляет о своей невиновности и отказывается от признательных показаний, предстоит скрупулезное исследование всех ранее собранных доказательств, на основании которых ему предъявили обвинение. Так наш предполагаемый быстрый процесс мгновенно перешел в категорию долгого.
Справедливости ради замечу, что уровень образования моего подзащитного вкупе с его предыдущими четырьмя судимостями за кражи не позволяли ему быстро ориентироваться в обстановке. Объяснял он, как казалось ему, все очень просто – был пьян, поэтому ничего не помнит. В такой ситуации приходилось буквально вытягивать из него необходимую информацию, а затем долго и подробно объяснять буквально на пальцах, что к чему.
Как выяснилось, парня задержали сотрудники тогда еще милиции и рассказали ему, будто он в пьяном виде совершил из квартиры кражу магнитофона и телевизора. К материалам дела был приобщен протокол его опознания потерпевшей, которая утверждала, что распивала у себя дома спиртное с малознакомым парнем, а когда вышла в магазин, он вынес из квартиры упомянутое имущество и исчез. Если честно, изначально мне было совсем непонятно, как строить на этом материале защиту. Но, как гласит народная мудрость, – глаза боятся, а руки делают.
Итак, сначала был подробно допрошен подсудимый, но теперь уже по обстоятельствам того, как он не совершал эту кражу. После подробного исследования всех материалов дела в них была найдена масса противоречий. Затем пришлось очень долго искать потерпевшую, а когда наконец нашли, допросили. В суде она заявила, что с самого начала говорила следователю о том, что подсудимый не тот человек, с которым она накануне кражи распивала спиртное у себя дома. А украденный телевизор стоял совсем не в той комнате, на которую указал подсудимый.
После длительно продолжавшегося судебного заседания моего подзащитного оправдали и освободили в зале суда. Разумеется, он остался доволен тем, как работают «бесплатные» адвокаты. И хотя я получил моральное удовлетворение от участия в том процессе, осадок все же остался, поскольку интересы моего подзащитного и в ходе предварительного расследования, и на начальной стадии в суде тоже представляли адвокаты. Однако остается загадкой, почему они позволили довести дело до судебного разбирательства. Оставалось совсем немного, и дело завершилось бы исполнением обвинительного приговора.
Конечно, можно предположить, что на стадии предварительного расследования обвиняемый не рассказывал своим защитникам того, что рассказал мне. Но не следует исключать и то, что ему просто не предоставили такой возможности. А неверное поведение защитника могло стоить невиновному человеку свободы. Разумеется, когда в совершении кражи обвиняют человека, который за аналогичное преступление был судим уже четыре раза, возникает соответствующее отношение к нему. А для меня это дело послужило хорошим примером того, почему нельзя относиться к людям заведомо предвзято.