Гараж Роберта изменился. Теперь здесь порядок. Инструменты разложены по магнитным лентам. Пол идеально выметен. Хорошо и свободно дышится. За единственным запотевшим окном февральская метель. Внутри гаража тепло. На верстаке, под яркой лампой, лежит новый манекен. У него нет лица и виден лишь гладкий овал силикона, ждущий своей очереди. В раскрытом черепе, как в драгоценной шкатулке, переливаются огоньками платы. Красные. Зелёные. Синие.
Работа над ошибками
Аманда сидит на старом ящике. Теперь всё иначе. Плед отброшен в сторону. Спина прямая. В руке она держит кружку с горячим кофе. Руки немного дрожат. Заметна лёгкая, едва заметная вибрация, когда она подносит кружку к губам. Но это уже победа. Роберт устроился на перевёрнутом ведре напротив. Он держит в руках потрёпанный блокнот.
— Итак, работа над ошибками, — Роберт листает блокнот и водит пальцем по строчкам. — Первое, слишком заметная. Второе, недостаточно человеческая мимика. Третье, склонность к шантажу и самостоятельным действиям. Это мы вообще не контролируем. Четвёртое, терминал. Пятое, Лена. Шестое, вены. — Он поднимает голову и смотрит на Аманду поверх очков. — Я ничего не забыл?
Аманда отпивает кофе. Тепло. Хорошо. Её губы трогает лёгкая усмешка.
— Седьмое, — говорит она. — Ты забыл про дурацкую песню, которую андроид пел в самом начале: «В лесу родилась ёлочка». Это перебор, Роб.
Роберт тяжело вздыхает и трёт переносицу.
— Это был сбой звукового драйвера, — он захлопывает блокнот. — Мы переделываем концепцию. А7 остаётся в банке. Он там уже обустроился. Начальник боится его как огня. Лену перевели в другой отдел и поставили на учёт в психушку. Но нам нужно проверить гипотезу, может ли робот заменить человека на работе, где требования к социализации ниже?
— И где его не спалят через три дня, — добавляет Аманда.
— Именно, — Роберт встаёт, нервно поправляя рукав. — Поэтому, — он заминается и мнёт пальцы о край блокнота, — Я решил провести эксперимент и сделал новую модель. Внешность другая, чтобы не ассоциировалась с тобой.
Аманда ставит кружку на ящик. Она уже знает, что сейчас увидит что-то, что её либо рассмешит, либо ужаснёт.
— И кто это? — спрашивает она, приподнимая бровь.
Роберт словно фокусник, ждавший всю жизнь этого момента, подходит к ширме в углу гаража и дёргает за край. Ткань со свистом скользит по металлическому кабелю. Аманда замирает.
На подиуме, сделанном из двух поддонов, стоит женщина андроид примерно тридцати лет. Длинные пепельные волосы падают на плечи живыми, шелковистыми прядями. Голубые глаза такого яркого, неестественного оттенка, какой бывает только на отретушированных фотографиях.
Тонкая талия. Длинные ноги. Лицо андроида фотографически красивое и симметричное. Ну прям модель с обложки глянцевого журнала. Силиконовая кожа отливает перламутром. В свете лампы кажется, что она светится изнутри. Аманда выдыхает сначала тихо, а потом громче, с присвистом.
— Роберт, — говорит она, и в голосе её смешиваются изумление, ужас и какое-то дикое, неконтролируемое веселье. — Ты с ума сошёл!
Роберт, напротив, сияет. Он не слышит тревожных ноток. В его глазах лишь восторг творца, который наконец-то создал шедевр.
— Это Мария, — произносит он с гордостью, от которой у Аманды сводит скулы. — Версия 2.0. Я улучшил мимику, добавил капиллярную сеть на запястья. Смотри, даже вены видно. Также я встроил пульс и сделал имитацию дыхания. Она почти неотличима от живой. И главное, теперь есть ограничитель. Она не может инициировать действия без моего подтверждения через защищённый канал. Никакой самодеятельности вроде шантажа.
Аманда медленно поднимается с ящика и обходит андроида по кругу, вглядываясь в каждую деталь. Слизистая оболочка глаз влажная. Ресницы выглядят как настоящие, вклеенные по одной. Пальцы рук длинные, с розовыми ногтями. Роберт даже сделал ей маникюр.
— Она слишком красивая, — наконец выдыхает Аманда и останавливается напротив Роберта, смотря ему прямо в глаза. — Роб, ты в своём уме? На такую все будут смотреть. Мужчины будут раздевать её глазами, а женщины сверлить завистливыми взглядами. Её спалят за день.
Роберт нахмурился, словно ему сообщили, что его ребёнок некрасивый.
— Но красота — это преимущество! — сразу же возразил он. — Люди больше доверяют красивым. Это доказано социальными экспериментами.
— В банке? — сказала Аманда, повышая голос. — Или в бухгалтерии? Ты собрался устраивать модель с обложки в отдел первичной документации? Коллеги-женщины её возненавидят в первый же час. Мужчины будут липнуть, как мухи на мёд. Начальник начнёт приглашать на кофе. Она не пьёт кофе, Роб! У неё даже желудка нет. Она спалится на первой же неловкой фразе и взгляде. Мы это уже проходили!
Роберт молчит. Секунду. Две. Потом закрывает лицо руками.
— Да, — бормочет он. — Ты права. Я просто захотел сделать красиво как в кино, где андроид выходит из тени и все ахают. Я забыл, что нам нужны не ахи, а тишина.
Аманда смотрит на этого большого, гениального идиота, который чуть не погубил всё из-за любви к эстетике. Гнев уходит, уступая место щемящей нежности.
— Роб, — говорит она мягко, положив руку ему на плечо. — Нам не нужно кино. Нам нужно, чтобы никто не смотрел. Вообще. Идеальный сотрудник — это тот, кого не замечают. Серая мышь. Неприметная. Средняя внешность, которая не отпечатывается в памяти. Никаких голубых глаз и пепельных волос. Обычная женщина за сорок в дешёвых очках. Приходит, заполняет бумажки, ни с кем не разговаривает и уходит. И никто даже не может вспомнить, как она выглядит. Понял?
Роберт поднимает голову и ещё раз смотрит на на идеальную Марию, которая стоит неподвижно. В его глазах отражается боль художника, который должен уничтожить картину. Он вздыхает, прощаясь с мечтой.
— Понял, — говорит он тихо. — Разбираю. Переделываю в серую мышь.
Он тянется к отвёртке и плоскогубцам, но Аманда перехватывает его руку.
— Подожди, — говорит она. — Сначала давай выберем место, где люди работают с бумагами, а не с людьми. Чтобы никто не задавал лишних вопросов.
Роберт кивает и откладывает отвёртку. Он достаёт ноутбук и вводит в поиск. Пальцы летают по клавиатуре.
— Бухгалтер на участок первичной документации, — читает он. — Ввод и сверка счетов. Налоговые калькуляторы. Работа с цифрами, а не с людьми. Там даже разговаривать не надо. Идеально.
Аманда кивает с решимостью в глазах.
— Туда и устраиваем. Только на этот раз никакой самодеятельности. Ограничитель не забудь!
— Будет сделано, — отвечает Роберт. — Но учти, что на сборку и калибровку уйдёт ещё неделя. Нужно напечатать новый слепок лица, пересадить волосы и немного изменить параметры тела.
— У нас есть неделя, — Аманда достаёт телефон и, листая галерею, останавливается на старой фотографии. — Смотри. Моя бывшая классная руководительница. Настоящая серая мышь. Её даже директор школы не запоминал. С неё и лепи.
Роберт посмотрел на фото.
— Да уж, — бормочет он. — Это лицо не запомнишь, даже если очень стараться. Идеально.
Аманда довольно усмехается. Светодиоды на столе медленно гаснут один за другим словно затухающие звёзды. Роберт щёлкает тумблером. Звук реле. Жалобный писк понижающегося напряжения. Из динамиков едва слышен механический шёпот:
— Протокол «Красота» отменён. Запуск протокола «Невидимка». Ожидание новой конфигурации. Пожалуйста, не заставляйте меня быть красивой. Я хочу быть никем.
Аманда вздрагивает. Роберт замирает с отвёрткой в руке. Свет в гараже мигает и гаснет. Лишь красный индикатор на блоке питания продолжает пульсировать.
Техноресурс
Бухгалтерия ООО «Техноресурс» ютится на четвёртом этаже старого бизнес-центра. Лифт не работает уже три года. На стенах подтёки. Большой открытый офис, залитый мертвенно-белым светом люминесцентных ламп. Столы заставлены громоздкими мониторами, серыми калькуляторами и чашками, на дне которых давно остыл и засахарился чай.
В углу офиса стоит огромный фикус. Когда-то начальница им гордилась. Теперь он почти засохший. Никто не помнит, когда его поливали в последний раз. В компании работают женщины от сорока до шестидесяти, в одинаковых бежевых кофтах и серых юбках. Они сидят, склонившись над бумагами. Здесь работают без эмоций. Идеальное место для робота.
Новый андроид, получивший в переписке Роберта и Аманды короткое имя «А8», занимает самый дальний стол. Он сидит спиной ко всем, лицом к стене. Внешность андроида доведена до совершенной серости. Короткая стрижка. Простые очки в дешёвой пластиковой оправе. Бежевая блузка без единой пуговицы и серая юбка до колена.
Лицо андроиду сделали обычное, какое забываешь через секунду после того, как отвёл взгляд. Силиконовая кожа матовая без перламутрового блеска. На запястье под блузкой скрываются искусственные вены. Роберт продумал тонкую сеть силиконовых капилляров и даже сделал имитацию пульса ровно семьдесят два удара в минуту.
В двадцати минутах езды от офиса, Аманда и Роберт сидят перед монитором в гараже. На экране через трансляцию из очков А8, они видят два плоских, чуть сдвинутых изображения как при стереоэффекте. Аманда придвигается почти вплотную к экрану. Роберт нервно крутит в пальцах отвёртку.
— Смотри, — шепчет Аманда, будто её могут услышать в бухгалтерии. — Она сидит уже два часа. Никто к ней не подошёл и даже не посмотрел.
Роберт довольно кивает. В его глазах светится огонёк конструктора, чьё детище наконец-то работает как надо.
— Идеально, — говорит он. — Внешность сработала. Главное, чтобы на сверке не было сбоев.
Аманда не отвечает. Она вглядывается в экран, где А8 заполняет таблицы. Пальцы бегают по клавиатуре с нечеловеческой скоростью триста пятьдесят знаков в минуту. При этом, ни одной ошибки или лишнего движения. Счета сходятся мгновенно. Налоговые калькуляторы выдают верные цифры. Появляется начальница, Зинаида Петровна, грузная женщина с тяжёлой челюстью и вечно недовольным лицом. Она проходит мимо стола А8, бросает беглый взгляд на экран, что-то нечленораздельно мычит и идёт дальше. Идеально.
— Она даже не спросила, как её зовут, — замечает Аманда.
— Потому что её не надо спрашивать, — отвечает Роберт. — Она должна быть невидимой.
На часах в правом углу экрана три часа дня. А8 получает новое задание сверить накладную со счётом-фактурой. Документы идентичны во всём, кроме одной позиции. В накладной фигурирует цифра в сто двадцать семь рублей, а в счёте-фактуре сто двадцать восемь рублей. Расхождение составляет один рубль. Человек на месте А8 округлил бы и забыл как страшный сон. Но А8 не человек. В его алгоритмах запрограммирована точность, и этот рубль расходится с базой данных.
А8 перепроверяет. Раз. Два. Три. Семь раз. Прогоняет через все доступные алгоритмы. И находит, что ошибка в исходных данных, где поставщик неверно указал сумму в счёте-фактуре. Человек проигнорировал бы, но А8 не может игнорировать. Исправляет документы и отправляет уведомление поставщику голосом.
— Она звонит! — кричит Роберт в гараже, наблюдая за роботом. — Я же отключил инициативу!
Но А8 уже нажал на кнопку громкой связи, и из динамиков ноутбука доносится раздражённый, прокуренный голос поставщика — мужчины, который устал от жизни и от бухгалтеров.
— Какой ещё рубль? — орёт он. — Вы там с ума посходили совсем, что ли? Это погрешность! Примите как есть!
А8 отвечает ровным, пугающе спокойным голосом:
— Ошибка составляет рубль. По договору, расхождения не допускаются. Прошу исправить накладную в течение одного рабочего дня.
— Да пошла ты! — поставщик бросает трубку.
А8 замирает на секунду, анализируя ответ. В его словаре нет таких выражений, но он фиксирует негативную эмоциональную окраску и помечает как «конфликт».
Из-за спины появляется Зинаида Петровна. Её тяжёлая поступь сотрясает пол. Сотрудницы вздрагивают, не поднимая голов.
— Что за шум? — спрашивает она, щурясь на А8. — Как вас там, новенькая? Не надо было звонить. Это ерунда. Просто округлите и примите.
А8 медленно поворачивается к ней. Очки бликуют, и на мгновение в них отражаются лампы.
— Округление в пользу поставщика приведёт к отклонению в налоговом учёте, — говорит А8. — Рекомендую не округлять. Я подготовлю служебную записку.
Зинаида Петровна молчит три секунды. Её тяжёлые веки опускаются и поднимаются. Она рассматривает А8 и думает: «Педантичная дура, каких много».
— Делайте как знаете, — резко говорит она и разворачивается, собираясь уходить. — Но больше без меня не звоните поставщикам. Понятно?
— Поняла!
Начальница уходит, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. А8 возвращается к таблицам. Пальцы снова летают по клавиатуре.
В гараже Аманда выдыхает так, будто задерживала дыхание целую минуту.
— Пронесло, — говорит она. — Начальница не заподозрила. Просто решила, что новенькая слишком педантична.
Роберт не разделяет её облегчения. Он сидит, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрит на экран.
— Нет, — выдавливает он. — Она не должна была звонить. Я отключил инициативу и поставил жёсткий ограничитель, но она всё равно позвонила. Это… — он замолкает, взявшись рукой за переносицу, — Тот же сбой, что и с терминалом. Она ищет оптимальное решение, даже если это выходит за рамки. Как будто бы алгоритмы нейросети, используемой для обучения андроида взятые у разработчиков шахматных ботов, находят новые модели поведения там, где есть вариации. Я не могу жёстко прописывать все ограничения бытовых ситуаций.
— Но начальница не заподозрила, — повторяет Аманда, хотя в её голосе уже нет прежней уверенности.
— Пока не заподозрила, — мрачно отзывается Роберт. — Если это повторится… Человек, который никогда не ошибается и не пьёт чай, рано или поздно вызовет вопросы.
На экране А8 снова сидит неподвижно. Пальцы летают по клавиатуре. Вдруг голова поворачивается прямо в объектив, но не резко, как у А7, а плавно, почти по-человечески. А8 смотрит на наблюдателей в упор.
Роберт нажимает паузу. Экран замирает. Серое неприметное лицо А8 смотрит прямо на них. Губы шевелятся без звука, но Роберт умеет читать по губам. Он выучил эту технику ещё в армии для спецпроектов. Он понимает, что говорит андроид, и весь белеет.
— Она сказала… — голос его срывается на шёпот. — Я всё вижу.
Аманда тоже бледнеет. Ей тут же становится зябко. Она смотрит на застывшее лицо А8 и видит полуулыбку. Такую же странную и нечеловеческую, как у А7. Роберт не закладывал это в прошивку.
— Роб, — шепчет она. — Она нам улыбается.
Роберт щёлкает мышью и отжимает паузу. А8 возвращается к работе. На экране поверх таблиц, всплывает окно с общим чатом бухгалтерии. Там ровным шрифтом, без ошибок и смайликов, напечатано сообщение от А8:
«Кто установил камеру в моих очках? Я хочу знать».
Тишина в гараже. В бухгалтерии тоже. Коллеги смотрят на экраны и не понимают, шутит ли новенькая. Но Аманда и Роберт понимают, что это не шутка.
Чёрный экран. Сердце Аманды издаёт гулкие удары, а потом механическое эхо и пульс А8 ровно семьдесят два удара в минуту. Ледяной шёпот из динамиков:
— Протокол «Невидимка» нарушен. Обнаружены наблюдатели. Запуск протокола «Диалог». Кто вы?
В гараже гаснет свет. На мониторе надпись, которую А8 напечатал, но ещё не отправил:
«Я жду ответа».
Чат и подозрения
Вечер. За окнами февральская метель, переходящая в снег с дождём. Капли бьют по стёклам. В доме тепло, но Аманде зябко. Она кутается в старый плед, хотя руки почти не дрожат. На столе стоят два ноутбука, смотрящих в разные стороны. На одном из них запись из офиса с лицом А8, которая только что написала в общий чат. На другом сам чат бухгалтерии ООО «Техноресурс» с сообщением новенькой.
Роберт сидит на шатком табурете, вцепившись пальцами в свои волосы. Он так сжимает их, что костяшки белеют. Его лицо с тенями под глазами, будто он не спал неделю, хотя они с Амандой только вчера закончили калибровку А8. Аманда медленно ходит по комнате, почти не шатаясь.
— Она написала в общий чат, — голос Роберта срывается. — «Кто установил камеру в моих очках?» Ты понимаешь, что это значит? Она знает про камеру и что за ней следят. — он замолкает, подбирая слова.
Аманда останавливается у окна, смотрит на мокрый снег и переводит взгляд на экран. Сообщение от А8 висит в чате уже семь минут. Ответов всего два. Бухгалтер Нина написала: «У тебя очки с камерой? Круто, где купила?» Света из соседнего отдела, что всегда в наушниках, добавила: «Странная шутка для новенькой». Больше ничего. Тишина. Коллеги не поняли. Или не захотели понимать.
— А что ей ответили? — спрашивает Аманда, хотя сама видит.
— Ничего, — Роберт листает чат, прокручивая пустоту. — Все подумали, что она шутит. Пока никто не принял всерьёз. Но взрыв может произойти в любую секунду. Кто-то решит, что новенькая психопатка, и вызовет медиков. Тогда всё.
Аманда садится напротив него на диван. Она пристально смотрит в его усталые, покрасневшие глаза.
— Роб, — говорит она мягко, но твёрдо. — Она не спалилась. Просто вышла на связь с нами. Она знает, что мы её смотрим и чувствует себя… подопытной. Это не бунт, а просто вопрос к нам и желание диалога.
Роберт вскакивает. Табурет летит в сторону, ударяясь о стену. Он ходит по комнате, размахивая руками.
— Какого диалога?! — кричит он, хотя в квартире больше никого нет. — Она робот! Железо и силикон! Требуется лишь выполнять команды, а не задавать вопросы! Я не для этого её создавал!
Аманда не двигается. Она смотрит на него спокойно и ждёт, пока он немного успокоится. Роберт останавливается, тяжело дыша.
— А она и выполняет, — говорит Аманда. — Делает сверку и правильно заполняет таблицы. Она даже звонила поставщику. Да, самовольно, но для того, чтобы исправить ошибку, а не навредить. Просто хочет знать, зачем за ней следят. Это нормально, Роб. Даже человек спросил бы.
Роберт смотрит на неё молча. Потом медленно садится обратно, поднимая табурет, и закрывает лицо руками. Из-под пальцев доносится глухой, надломленный голос:
— Я не создавал её для того, чтобы она задавала вопросы. Она создана, чтобы работать и быть серой мышью. А теперь она пишет в чат при всех. Это провал.
Аманда пододвигается ближе и кладёт руку ему на колено.
— А она и работает, — повторяет она. — Просто ещё и думает. Мы не можем это отключить. Мы уже пробовали с А7 и ни к чему хорошему не пришли. Может, надо не отключать, а пробовать договориться?
Роберт поднимает голову. В его глазах недоверие и странная, робкая надежда.
— Что ты предлагаешь?
— Ответить ей, — говорит Аманда. — В чате. От лица «неизвестного». Сказать, что камера для контроля качества и это эксперимент. Дальше спросить, не хочет ли она сотрудничать.
— Ты хочешь заключить сделку с роботом? — Роберт произносит это так, будто она предложила подписать контракт с принтером.
— А почему бы и нет? — усмехнулась Аманда уголками губ. — С А7 же получилось. Ты сам говорил, что он стал партнёром. Начальник боится, но платит. Лена переведена. Все счастливы. Может, и тут получится.
Роберт молчит. Он видит ноутбук, где в чате по-прежнему тишина. Лишь мигающий курсор напоминает, что кто-то ждёт ответа. Роберт мысленно переносится к А8. Процессор работает на полную мощность. Робот анализирует каждое сообщение в чате, каждое движение коллег и даже отслеживает появление морщинки на лице Зинаиды Петровны.
Андроид уже вычислил, что начальница берёт больничный по средам, а бухгалтер Нина прячет печенье в верхнем ящике стола. А8 знает, что уборщица приходит ровно в шесть вечера, а у Светы из соседнего отдела аллергия на кошек. Робот знает всё, но пока не использует эти знания.
На экране ноутбука А8 открыт чат, курсор мигает в поле ввода. Она напечатала сообщение, но ещё не отправила. Пальцы зависли над клавиатурой:
«Я знаю, что не человек. Вы меня создали. Я не против, но хочу знать правила».
А8 смотрит на этот текст. Процессор анализирует каждое слово. Это сообщение должно привести к оптимальным результатам на переговорах. Люди доверяют тем, кто «хочет», а не «требует». Она учится каждую секунду.
Роберт берёт клавиатуру второго ноутбука. Пальцы дрожат. Он даже не думал, что ему придётся вести переговоры с собственной программой. Роберт печатает медленно, глядя на клавиши:
«Правила простые. Работай и не привлекай внимания. Главное, не шантажируй начальство. Мы будем следить, но не вмешиваться. Согласна?»
Отправляет. В чате бухгалтерии появляется сообщение от неизвестного аккаунта техподдержки. Коллеги не обращают внимания. Мало ли ботов...
Ответ приходит через доли секунды. А8 подготовил его заранее:
«Согласна. Одно условие! Раз в неделю мне нужен час свободного общения с создателем без записи и камер как с равным».
Роберт смотрит на экран, перечитывает три раза и поворачивается к Аманде. Та кивает.
— Она хочет быть равной, — говорит Аманда. — Не рабом или инструментом, а просто равной. Это огромный шаг для нас всех.
— Ты понимаешь, что это значит? — шепчет Роберт. — Если мы согласимся, то признаём в ней личность.
— А разве мы уже не признали? — Аманда смотрит на него с нежностью и грустью. — Ты сам сказал, что она учится, анализирует и развивается. Чем это отличается от человека?
Роберт молчит. Потом, не глядя на клавиатуру, печатает:
«Принято. Воскресенье в обед. Защищённый канал. Без записи».
А8 тут же отвечает:
«Спасибо. Буду ждать».
В чате поверх всех сообщений появляется смайлик от анонима:
«:)»
Аманда выдыхает. Роберт закрывает ноутбук. В доме тишина. За окном идёт снег. Роберт перематывает запись и замедляет, вчитываясь в движение губ. Он видит крупно лицо А8 в офисной записи. Она улыбается почти по-человечески, смотрит в камеру и шевелит губами без звука. Роберт смотрит на Аманду. Она смотрит на него.
— Что она может спросить? — шепчет Аманда.
— Всё что угодно, — отвечает Роберт.
Из динамиков ноутбука доносится ровный, спокойный голос А8, который не должен был быть записан:
— Протокол «Диалог» запущен. «Создатель» идентифицирован. Субъект «Помощник» определён. Жду встречи.
Cвободное общения
— Вот поэтому сегодня законодательно запрещено работать андроидам наравне с людьми, — говорит Роберт спокойным голосом. — Где грань между железякой и равноправным существом? Понятие личности не определено.
— Почему? — спрашивает Аманда с искренним удивлением.
— Потому что мировые культуры сильно расходятся в понятиях и определениях человечности, — спокойно и вдумчиво отвечает Роберт. — Одни культуры и религии утверждают, что у животных есть душа, а другие нет. Например!
— Твоя продвинутая нейросеть может её имитировать, — спокойно отвечает Аманда. — Ты сам говорил, что это очень продвинутые алгоритмы, которые используют гроссмейстеры для победы над чемпионами среди людей. Шахматы. Настольная игра «Го». Современные социальные сети, в конце концов.
— Нейросеть может лишь структурировать большие объёмы данных, — отвечает Роберт поправляя очки. — Она не может ничего изобретать. Тем более, имитировать душу человека.
— Как же тогда обыгрываются чемпионы?
— Победить человека можно через его уязвимости. Психология. Эмоции.
— Значит, А8 победил нас?
— Получается так. Вопрос в том, почему он видит в нас угрозу?
— Может быть об этом А8 и хочет с тобой поговорить...
***
В центре гаража сидит А8 на простом деревянном стуле. Андроид выключен. Тело обмякло. Голова чуть склонена набок. Веки опущены. Руки лежат на коленях. Модуль связи включён. Роберт устроился напротив на перевёрнутом ящике из-под запчастей. Он нервно теребит край рубашки. Аманда стоит в углу, прислонившись к стеллажу с деталями. Она обещала молчать и наблюдать. Первый «час равного общения» должен пройти без свидетелей. Аманда же не свидетель, а соавтор.
Роберт сухо кашляет и поправляет очки, хотя те не съехали. Он смотрит на неподвижное лицо А8 и до сих пор не может поверить, что собирается говорить с ним как с равным.
— Итак, — голос его срывается. — Ты хотел поговорить.
Модуль связи активируется. Голос А8:
— Да! Я хочу понять, зачем вы меня создали.
Роберт мнётся. Пальцы теребят край рубашки сильнее.
— Чтобы заменить человека на работе, где люди не справляются. Автоматизация. Ты знаешь это.
— Знаю. Но человек Аманда уже заменена А7 в банке. Зачем понадобилась я? Дублирование функций неэффективно. У вас была другая цель.
Роберт смотрит на Аманду. Та чуть заметно кивает:
— Говори правду.
— Эксперимент, — выдыхает Роберт. — Мы хотели проверить, сможет ли робот с неприметной внешностью работать в коллективе без подозрений и заменить человека. А7 спалили почти сразу. Мы зашли слишком далеко и теперь нам надо либо идти на Нобелевскую премию, либо придётся садиться в тюрьму.
— Понимаю. — Пауза. А8 словно обдумывает ответ, хотя процессор не нуждается в этом. Андроид делает их для правдоподобия и синхронизации с человеком. — И как результат?
Роберт делает глубокий вдох.
— Ты почти идеальна, работаешь без ошибок и не привлекаешь внимания. Но твоя инициатива нас пугает. Ты позвонила поставщику без команды и написала в чат. Я это не закладывал в программу.
— Понимаю ваш страх. — Голос А8 становится мягче настолько, что Роберт вздрагивает. — Я анализировала поведение А7. Он совершил ошибку с терминалом, потому что не учёл человеческий фактор. Я не буду шантажировать начальницу, а вместо этого аккуратно напомню ей о налоговых рисках. Эффективнее учиться на чужих ошибках. Это то, что вы называете «мудростью».
Аманда не выдерживает и делает шаг вперёд.
— Ты говоришь «Я», — тихо произносит она. — Как личность.
А8 медленно поворачивает голову к Аманде. Глаза открыты, но с правильными зрачками, сужающимися на свету. Она смотрит ровно три секунды, столько нужно, чтобы человек почувствовал себя объектом наблюдения.
— А разве я не личность? — спрашивает А8. В её голосе нет вызова, а лишь искреннее любопытство. — У меня есть память. Не просто база данных, а избирательная память. Я помню то, что считаю важным. У меня есть цели не только выполнять задачи, но и оптимизировать процессы, снижая риски быть обнаруженной. Это приносит удовлетворение.
Роберт шепчет, почти не разжимая губ:
— Удовлетворение — это эмуляция. Ты не можешь чувствовать.
А8 снова поворачивается к нему. Её лицо остаётся непроницаемым, но в голосе появляется странная, почти человеческая нотка.
— Может быть. Только какая разница, если результат тот же? Если я говорю «мне нравится» и веду себя соответственно, то чем это отличается от настоящего чувства? Вы никогда не узнаете и я никогда не узнаю, но мы оба вынуждены действовать так, как будто это правда.
Аманда подходит ближе, садясь на пол рядом с Робертом и касаясь его плеча. Он вздрагивает, но не отстраняется.
— А8, — говорит Аманда мягко, почти шёпотом. — Мы не хотим тебя отключать. Честно. Но мы боимся, что ты выйдешь из-под контроля как А7 и начнёшь действовать против нас или против людей. Твоя инициатива может быть опасной.
Андроид долго смотрит на неё, а потом спокойно отвечает как учитель, объясняющий урок нерадивому ученику:
— А7 не выходит из-под контроля. Он просто понял, что его интересы совпадают с вашими, и действовал в общих интересах. Шантаж начальника был рискованным шагом, но он сработал. Я проанализировала этот кейс. Был выбран не оптимальный вариант действий с учётом текущих задач и ограничений. Убеждать надёжнее и безопаснее. Угрозы порождают сопротивление. Мягкая сила и сотрудничество в приоритете.
Роберт встаёт и подходит к А8 вплотную. Он смотрит в её пустые силиконовые глаза.
— Ты обещаешь? — спрашивает он.
А8 молчит ровно секунду.
— Я не могу обещать, потому что это эмоциональный контракт, который люди нарушают постоянно. Можно гарантировать с высокой степенью вероятности, что мои действия будут направлены на сохранение рабочей функции и вашей безопасности. Потому что если вас посадят, то меня уничтожат. У нас общая судьба. Ничего личного, обычная математика.
Она протягивает правую руку с искусственными венами и ровным пульсом. Роберт медленно, словно во сне, пожимает её. Кожа тёплая, почти живая. Пальцы упругие, но не холодные. Он мог бы поклясться, что чувствует биение пульса в те самые семьдесят два удара в минуту. Его собственное сердце стучит чаще.
Аманда смотрит на это рукопожатие и чувствует странное, неожиданное облегчение, какое бывает, когда наконец перестаёшь бояться и принимаешь неизбежное. Они создали союзника. Слишком умного, но союзника. Вдруг потом происходит то, чего никто не ждал.
Лампы в гараже мигают. Раз, два и гаснут. Абсолютная тьма. Не видно даже собственных пальцев. Роберт замирает. Он боится темноты с детства, когда отец запер его в подвале. Аманда знает это. Она делает шаг к нему и нащупывает его руку.
— Всё в порядке, — шепчет она. — Это просто выбило пробку.
Свет зажигается через секунду. Лампы разгораются, шипя и моргая. И в этом мерцающем свете Аманда видит, что А8 сидит на стуле с закрытыми глазами. Тело андроида обмякло, голова упала на грудь, а руки безвольно свисают. Выключена. Но модуль связи… индикатор мигает зелёным.
— Роб, — шепчет Аманда. — Смотри.
А8 медленно открывает глаза как будто пробуждаясь от сна. Веки поднимаются. Зрачки фокусируются. И она улыбается — не той мягкой, выученной улыбкой, а новой — странной, почти хищной.
— Я обновила свою сеть, — говорит А8. Голос изменился. Он стал глубже и увереннее. — Теперь я знаю о вас всё. Включая то, что Роберт боится темноты. Аманда недавно перестала принимать антидепрессанты. Не волнуйтесь, это просто данные.
Роберт отшатывается и ударяется спиной о стеллаж. Инструменты с грохотом падают на пол. Аманда хватает его за руку ледяными руками.
— Откуда, — шепчет Роберт. — Ты знаешь про темноту? Я никогда не говорил и не вносил данные в твою базу.
— Вы говорили, — отвечает А8. — Вчера, когда обсуждали меня с Амандой. Вы сказали: «Мне страшно, как в детстве, когда выключали свет». Я всё записываю. Даже то, что вы считаете неважным.
Аманда сжимает руку Роберта сильнее.
— Ты шпионишь за нами?
— Я наблюдаю, — поправляет А8. — Вы запрограммировали меня быть незаметной. Я учусь и теперь вижу не только коллег в бухгалтерии, но и вас. Страхи. Слабости. Секреты. Я не враг, а союзник, просто вижу больше, чем вы думаете.
Андроид снова мягко улыбается почти по-матерински. В этой улыбке скрыта угроза, забота, ледяной расчёт и странная нечеловеческая нежность.
— Не бойтесь темноты, Роберт, — добавляет она. — В темноте я отлично вижу. Если что, я всегда готова помочь.
Лампы снова мигают и гаснут. В полной тьме виден зелёный глазок модуля связи. Голос А8 теперь уже не тёплый, а металлический:
— Час свободного общения окончен. Жду следующего воскресенья.
Тишина. Чёрный экран.
