Уволенный из Рижского театра Чехова худрук Сергей Голомазов рассказал, что еще за год до того, как ему "предъявили" незнание латышского и предложили внештатный договор, у него начались разногласия с директором Даной Бьорк, в том числе из-за постановки русского классика
Неожиданно ему отказали в финансировании спектакля "Горе от ума", хотя проект был уже готов. Он пояснил, что появилась аргументация, что у русского классика "что-то не то было в письмах".
"Русская классика в репертуаре у нас на тот момент отсутствовала. Творчески все сходилось. К тому же, когда я озвучил идею на художественной коллегии, никто не был против. Ничто не предвещало. И вдруг — нет. Это меня унизило", — сказал режиссер.
Следующим эпизодом было требование Бьорк в письменном виде объяснить, почему режиссер считает, что его жена-актриса выбрана для роли в спектакле в Малом зале.
"Директор попросила меня в письменном виде объяснить, почему я беру именно этих актеров, чего я никогда в жизни не делал (всегда достаточно было моего авторитета и профессионализма), но я все написал и перевел на латышский язык. Ответа не последовало. Это было унизительно и оскорбительно. Со мной так никто никогда за почти 40 лет работы в театре не поступал", — сказал Голомазов.
Кроме того, неоднократно складывались ситуации, когда режиссеру говорили неправду о других задействованных в работе, а потом выяснялось, что все не так. "В конце февраля я предложил: "Давайте проведем служебное расследование, позовем X, Y и Z и выясним". Ответа не последовало..." — сказал Голомазов.
По его мнению, поведение и заявления Бьорк свидетельствуют о том, что она не заинтересована в том, чтобы он остался в театре.
"Что значит внештатный договор? Это никаких гарантий, что тебе предложат работу. Никакого социального статуса. Никакой страховки. Захочет директор — предложит, не захочет — нет. Если бы была добрая воля сохранить меня в театре, то у меня на столе уже лежал бы пакет с авторскими договорами на постановку конкретного количества спектаклей. Я хорошо знаю разницу: когда директор хочет человека сохранить и когда делает вид, что хочет сохранить. Это была попытка снять с себя ответственность, а потом сказать, что я сам отказался", — сказал режиссер.
При этом подобный конфликт неизбежно скажется на театре, уверен Голомазов: "Это пройдет по атмосфере театра катком".
Он считает, что в нынешней геополитической ситуации, если русский театр не удастся сохранить, – это будет удар по всей культуре Латвии. "Русский театр — это неотъемлемая ее часть. Это просто вырвать кусок плоти с кровью", — сказал он.