Наша школьная юность пришлась на восьмидесятые годы. Тогда всё было иначе… Не было интернета, не было даже стационарных телефонов в квартирах наших подруг. Но наша жизнь была полна встречами, прогулками, делами. Жизнь была полной на события и эмоции. Каждое редкое «до встречи» отдавалось теплом в груди.
Наша компания девчонок сдружилась в новой школе, в которую мы перешли к пятому классу. Как сейчас помню это липкое чувство страха перед незнакомыми дверями - и потом облегчение, когда нашлись «свои». К десятому классу в нашей веселой девчоночьей компании уже наметились пары. А после выпускного компания рассыпалась, как бусы на порванной нитке. Больно было до слез. Кто уехал на учебу в Москву и Ленинград, кто, не поступив, пошел работать. Я осталась в родном городе. У меня было слово: мой парень ушел в армию осенью, и я обещала дождаться, чтобы выйти замуж. Верила в это так, что внутри всё звенело от гордости и нетерпения.
Марина же уехала к родне в соседний, только что отстроенный, молодой город. Устроилась на огромный завод. В редкие выходные она приезжала, и мы обязательно встречались. Обменивались новостями, читали письма от уехавших подруг, правда они становились все более редкими. Я трещала без умолку про свои дела, а потом ловила себя на мысли, что Марина слушает как-то отстраненно, с той самой едва заметной грустной улыбкой. Меня это кольнуло.
- Марин, ты что? Нашла кого? - спросила я, чувствуя, как внутри заворочалась тревога.
- Нет, - коротко ответила она. Голос ровный, пустой.
Я искренне удивлялась: «Ты же в большом коллективе! Город молодой, всё вокруг кипит!» - но в душе понимала, что несу какую-то ерунду. А Марина отводила глаза. Я понимала почему, но сказать вслух боялась. Стыдно было и жалко её. У нее папа выпивал, мама выбивалась из сил на двух работах, чтобы поднять троих. И Маринка сама пошла работать, чтобы купить себе приличные сапоги и пальто. Она жила в рабочем общежитии и жутко стеснялась своего вида. Хотя виду того не было: она была самой отзывчивой, самой доброй подружкой на свете. Миротворцем в нашей компании. Никогда не ссорилась, всегда умела выслушать. Рядом с ней я чувствовала себя спокойно, как за каменной стеной.
А ко мне, к огромной семейной радости, вернулся двоюродный брат Юра. Он долго работал за границей на нефтяных месторождениях и вернулся настоящим пижоном - таких ботинок на толстой подошве и дубленок в нашем городе никто не видел. Я ахнула от восторга, когда он вошел в нашу квартиру. Он меня взял под негласную охрану: мы вместе ходили на танцы, в кино. Он искал себе девушку, а я чувствовала себя с ним под надежной защитой от навязчивых знакомств. Эта уверенность грела меня изнутри.
Однажды на праздники приехала Маринка, и мы втроем пошли на гастрольный концерт известного ансамбля. Возвращались поздно. Снег скрипел под новомодными ботинками Юры и под моими зимними сапогами - подарком от него, между прочим, из того самого популярного заграничного магазина. Я помню, как гордилась этими сапогами, как мне было тепло и весело. Марина шла скромно рядом, больше молчала, а мы с Юркой дурачились: бросались снежками, скользили по ледяным дорожкам. Я тогда поймала себя на мысли, что впервые вижу Маринку такой… Она будто согрелась рядом с нами. В глазах у нее зажегся тот самый живой огонек, который я так любила в школе. До моего дома дошли быстро. Марине нужно было дальше, и Юра вызвался проводить ее. Вернулся он далеко за полночь, долго ворочался на диване, выходил покурить на балкон. Я слышала эти шаги и вздохи, но спросить не решилась - боялась спугнуть что-то хрупкое.
Марина стала приезжать чаще. А Юра - меньше заезжать ко мне. Он приезжал из своего поселка сразу на вокзал ко времени прихода автобуса с Мариной, забирал ее, и они гуляли вдвоем. Без меня. Но я была счастлива! Честно. У Маринки же даже школьной любви не было, а тут такой видный парень. У меня внутри всё пело от радости за неё. Я уже мысленно видела их вдвоем на свадьбе.
И всё-таки Марина поделилась со мной одним секретом личным. Помню тот вечер на кухне: чай остывает, за окном темно, лампочка тускло горит.
- Знаешь, - начала она, теребя край скатерти, голос дрогнул. - Мы вчера возвращались из кинотеатра, было очень холодно, Юра грел мои руки в своих больших ладонях. А потом пристально посмотрел мне в глаза и спросил: «А ты пойдешь за меня замуж?»
У меня сердце пропустило удар от нежности.
- И ты что? - спросила я затаив дыхание.
- Страшно, - выдохнула Марина, - Мне восемнадцать, ему двадцать шесть. Он такой взрослый, уверенный. Я подумаю.
Её «подумаю» растянулись на два месяца тишины. Она как сквозь землю провалилась. Не приезжала в родной город. Телефонной связи тогда не было, адресами мы не обменялись. Я мучилась, сомневалась. Ночью ворочалась и гнала от себя мысли: «А вдруг она передумала? А вдруг я что-то не так сказала?» Юрка тоже молчал и все реже заезжал к нам в гости. Спросить у него я не могла, он же не делился со мной такой новостью. На душе скребли кошки.
Наступил майский праздник, и наконец Марина приехала. Я увидела её в дверях -и меня отпустило. Мы пили чай с баранками, я взахлеб рассказывала, что осенью из армии возвращается моя школьная любовь, мы намерены пожениться. Я ждала, когда она спросит про Юру, расскажет про себя. Сердце колотилось: ну же, ну!
- А давай поедем на танцы в поселок. «Юру встретим», - сказала она, и в голосе звенело что-то решительное, почти счастливое.
Тут я недоуменно на нее посмотрела.
- Ты что, не знаешь? - вырвалось у меня, и я тут же пожалела. - Юра неделю назад женился. Я думала, вы всё обговорили.
Маринка вдруг расхохоталась. Но это был не тот смех, что раньше. На глазах появились слезы, смех стал какой-то истеричный, ломкий, а потом она выпалила, задыхаясь:
- А я приехала дать ему согласие. Выходит, опоздала?
Меня пронзило холодом от макушки до пят. Я смотрела на неё, и внутри всё рухнуло. Мы сидели и смотрели друг на друга. А потом я не выдержала - и тоже засмеялась. Горько, навзрыд, сквозь подступающие слезы. Просмеявшись, Марина встала, попрощалась и ушла. Дверь закрылась тихо, но мне показалось, что грохнуло на весь мир.
Она уехала в свой город, а потом мы вдруг перестали общаться. Я узнала, что она перебралась в далекий сибирский город. Юрка через три года развелся с женой, начал пить, тяжело заболел и ушел в вечность. Когда я это услышала, у меня руки опустились. Такой сильный, красивый - и так бессмысленно всё закончилось.
Марина же как-то незаметно растаяла из моей жизни. Ее семья переехала в другой микрорайон. Я еще долго, проходя мимо их дома, невольно поднимала глаза к окну, надеясь увидеть улыбающуюся Марину, машущую приветственно мне рукой. И каждый раз в груди ныло от пустоты.
И только спустя много-много лет, когда появились «Одноклассники» и другие сети, я нашла ее. Помню тот вечер: ноутбук на коленях, дыхание перехватило.
Она вышла замуж, родила детей, потом переехала на Черноморское побережье.
Я смотрела на фотографии: вот она с мужем, вот она на отдыхе, вот с детьми. На фото - ее улыбка, её счастливые глаза и взрослые уже дети. Она выглядела уверенной, жизнерадостной красивой женщиной. Настоящее, живое счастье.
Я сидела перед экраном, и по щекам текли слезы. Не горькие. Светлые. И думала: что же случилось? Как вышло, что две души разошлись в этом безбрежном мире? Ведь могла быть прекрасная семья. И её дети могли бы быть мне племянниками. Но судьба, наверное, и не должна быть прямой, как линия. Она - как тот снег под ногами: скрипит, рассыпается, но остается в памяти навсегда. И где-то в глубине души я знаю: она тоже меня помнит. Просто жизнь - огромная, и не всем суждено идти рядом до конца.