17 апреля 1877 года Лёв Толстой завершил работу над романом «Анна Каренина», со временем вдохновивший многих кинематографистов на отчаянные и безнадежные попытки адекватно его экранизировать.
По-настоящему адекватных книге экранизаций, конечно, не было, да и быть не могло. Когда-то Лёв Николаевич, в ответ на просьбу журналиста растолковать ему смысл этого романа, ответил примерно так: это, конечно, можно было бы сделать, но для того необходимо нам с вами, молодой человек, запереться на пару недель от мира и перечитать роман.
Перечитать…
А посмотреть роман – невозможно в принципе. Неизбежно будешь перелистывать иллюстрации к нему, да к тому же в чужой интерпретации.
Или поражаться безбашенной фантазии сценаристов, как было то в начале 2000-х в случае с охлобыстинской версией «Идиота».
Потому здесь мы и будем говорить именно об интерпретации, осуществленной Александром Зархи в содружестве с Василием Катаняном и бывшими на тот момент под рукой режиссера актерами.
О чем, стало быть, кино?
О до глупости роковым образом устремленной к несчастью, упрямо не желающей примириться с требованиями общественной морали женщине, бросившей ради любовника скучноватого, старого, но замечательно положительного мужа, а заодно и истерично любимого маленького сына, а затем бросившей ради удовлетворения собственной гордыни (по «островскому» слову: так не доставайся же ты никому!) и любовника, тоже, в общем, человека как бы неплохого, ну и заодно с любовником крохотную дочку, рожденную в преступной связи.
Эту женщину, особенно не тяготящуюся цепью преступлений, играет Татьяна Самойлова, незадолго перед тем покорившая планету ролью главной героини, женщины нервной, чистой, сложной и пронзительной, в фильме Михаила Калатозова «Летят журавли». Анну Самойлова играет вполне профессионально, но, пожалуй, не любя, не живя, а то ли и не понимая собственную героиню.
Трагедия Анны - именно в том, что она любила. Всех, даже и мужа (последнего - ненавидя, так ведь бывает!). Трагедия Анны не в том, что она не от мира сего, а в том, что, супротив Достоевскому, толстовский Божий мир ее не приемлет, сам Толстой - создатель и защитник этого мира ее не приемлет (хоть и любит, что тоже бывает!), ибо она предвозвещает бесславную гибель этого упорядоченного мира. Последствия, о которых прежде и честнее всех рассказал в кинематографе итальянец Антониони, мы с вами наблюдаем ежедневно.
Еще - и куда больше - это кино о Каренине, исполненном великим актером Николаем Гриценко с пристрастием, иначе не скажешь. И в итоге у Зархи получился фильм о трагедии мужа, вызывающего сочувствие и соучастие, но не о трагедии жены, ибо никакой трагедии у Анны - Самойловой и в помине нет. Есть неудовлетворенная и не удовлетворимая телесная и социальная похоть. Есть не героиня, как бы опередившая время, а вечная рабыня плотских удовольствий с зазывным чувственным ртом.
Нет, словом, героини. Как нет и Вронского, что особенно печально, ибо Василий Лановой - большой актер (чего стоят его работы в «Офицерах» и в «Днях Турбиных»!), увы, дважды «проколовшийся», а правильнее, наверное, сказать дважды подставленный режиссерами в толстовских экранизациях. Сначала в «Войне и мире», где Сергей Бондарчук, снимая прежде всего (чтоб не сказать - только) самого себя, обрек его на прозябание в эпизодической шкуре пустышки Курагина, и здесь - в качестве столь же пустого (не-плохой - это ведь не хороший), уже на уровне сценария обреченного на заведомое зрительское не-сочувствие, противовеса личной драме Каренина.
Но хуже всего то, что в любовь, в страсть этих, экранных, Анны и Вронского поверить невозможно. То ли реальный роман Самойловой и Ланового, по слухам, имевший место быть, к тому времени уже приказал долго жить, то ли... Что толку, впрочем, гадать: поцелуи на экране не искупают холодно-мертвых взглядов.
Роман Толстого, однако, не только о Карениных. Он еще и об Облонских, и о Лёвиных. То бишь о двух семьях несчастных, и, значит, обладающих художественным и житейским своеобразием, и об одной счастливой. Каковую написать художественно убедительно невозможно, - о чем Толстой и заявил в первой строке романа.
Заявил, но попытался сию невозможность преодолеть. Не получилось. И не могло получиться. Как никогда не получается - ни в литературе, ни в кино - идеальный герой. Лёвин потому и в романе-то создание химерическое, а в кино и вовсе нет его, так, ходит какой-то мужик в зипуне и болотных сапогах, уток стреляет и мочится на пару со Стивой Облонским в стог сена.
Удивительно, но кинематографически этот эпизод, немыслимый в романе, оказался одним из лучших в картине - как явление нормальной, живой жизни в душноватом и скучноватом пространстве схождения с ума богатых, которые тоже плачут.
Не намного лучше выглядит и Китти, в исполнении Анастасии Вертинской, ничтоже сумняшеся повторившей ранее сыгранных Ассоль и Офелию – типичных блаженных.
И, напротив, если кто действительно хорош, если кто и явился на экран непосредственно со страниц толстовского романа, - это супруги Облонские (Юрий Яковлев и Ия Саввина). Вот они именно такие, какими их представляешь, читая книгу. Стало быть, такие, какими их написал Толстой. А даже если и нет, то, во всяком случае, они органичны, они - живые. В отличие от всего прочего (за исключением Каренина - Гриценко) театра марионеток, под музыку то Щедрина, то Вивальди фланирующих по России и Италии, якобы несчастных, якобы счастливых, якобы героев, якобы Толстого.
Странная, однако, вещь. А может, и не странная – как посмотреть. Недостатков у картины в сравнении с книгой множество. Но есть и точные попадания, есть Гриценко – этакий и отец и сын Гамлеты в одном лице - подлинный и вечный герой-страдалец. И что ж, что у Толстого Каренин не таков... Иначе говоря, Гриценко создал образ, заживший собственной жизнью. И вытащил фильм, который без него, пожалуй, забылся бы через две недели после просмотра, как забылись, пожалуй, все прочие, старые и новые, экранизации «Анны Карениной» - хоть наши, хоть забугорные.
Так что, да, если не видели, посмотрите.
Но лучше откройте книгу и запритесь на пару недель вдвоем с ее автором.
И - не пожалеете, пусть даже и не вдруг.
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.