Маркиз уже не помнил, когда в последний раз слышал своё имя. Для редких прохожих в дачном посёлке он был просто «рыжий», а для большинства — невидимкой.
Осень в тот год пришла внезапно. Сначала уехали люди из большого дома с синей крышей — те самые, что всё лето подкармливали его обветренной колбасой и чесали за ушком. Они долго хлопали дверцами машины, смеялись, а потом просто уехали, оставив на крыльце пустую пластиковую подложку. Маркиз долго сидел у калитки, уверенный, что они просто забыли что-то важное. Например, его.
Болезнь пришла вместе с первыми заморозками. Сначала пропал аппетит — даже запах сушеной плотвы, которой угостил сосед-рыбак, вызвал лишь тошноту. Потом навалилась тяжесть. Каждое движение стоило огромных усилий, а привычный прыжок на забор стал недостижимой мечтой.
Маркиз нашел приют в старом сарае Семёныча, за штабелем подгнивших досок. Там было сухо, но очень холодно. Шерсть, когда-то ярко-рыжая и лоснящаяся, свалялась в тусклые колтуны. Глаза затянуло мутной пленкой, и мир вокруг стал похож на старую, выцветшую фотографию.
Он почти не выходил. Лежал, свернувшись клубком, пытаясь сохранить остатки тепла в худом теле, где отчетливо прощупывалось каждое ребро. В голове всплывали обрывки другой жизни: теплый подоконник, мягкий ворс ковра и звук открывающейся консервной банки. Эти воспоминания согревали лучше, чем старая мешковина под боком.
- Семёныч нашел его случайно, когда полез за дровами.
— Эх, рыжий... что ж ты так? — тихо прохрипел старик, глядя на неподвижный комок шерсти.
Кот едва заметно повел ухом. Он хотел бы замурчать, показать, что благодарен за внимание, но сил хватило только на слабый выдох. Семёныч осторожно взял его на руки. Маркиз был легким, почти невесомым, как осенний лист.
В доме пахло печкой и махоркой. Дед положил кота на старую фуфайку возле печи и попытался влить в него немного теплого молока из пипетки. Маркиз сделал глоток, другой. Тепло медленно растеклось по телу, на мгновение усыпив боль.
Ночью поднялся сильный ветер, он бился в окна и завывал в трубе. Маркизу снилось лето. Бесконечное, жаркое лето, где не болят кости, а в высокой траве весело стрекочут кузнечики. Он бежал по этой траве, легкий и сильный, и никто не уезжал, не закрывал перед ним двери и не оставлял одного на пустом перроне осени.
Утром Семёныч подошел к печке. Кот лежал в той же позе, растянувшись на фуфайке. Его мордочка казалась спокойной, а лапы — расслабленными. Старик тяжело вздохнул, снял кепку и долго стоял в тишине.
Маркиз больше не был брошенным. Он просто ушел туда, где всегда светит солнце и никогда не наступают холода.
***************************************
«Они не могут попросить о помощи, но чувствуют всё так же, как мы. Давайте будем добрее к тем, чья жизнь полностью зависит от нашей человечности. Не проходите мимо — станьте для них защитой!»