А вот интересно, во что во времена этого вашего Средневековья была одета военная элита на поле боя. Нет, не в том, конечно, смысле, какая на них была надета одежда, — тут всё более или менее понятно. Намного интереснее посмотреть, сравнить и понять, как, а главное, почему изменялась броня на лучших воинах средневековой Европы с V по XIV век. Как себя защищали все эти вожди, короли, дружинники, тэны, министериалы и рыцари, бывшие основой и главной ударной силой любой армии?
Да, дорогой друг, сегодняшняя история снова о доспехах. Мы с тобой разделим всё время Средневековья на несколько больших периодов, во время которых формировались свои доспешные традиции, прикинем, сколько весил и от чего защищал каждый такой комплект, ну и, конечно, попробуем понять причины, по которым все эти кольчуги, шлемы и бригантины появились на поле боя. А начнём мы, по традиции, с "тёмных веков" — времени «варварских королей».
И в самом начале всё было чрезвычайно просто. С V века и до самого конца эпохи "варварских королевств" обычный доспешный комплект вождя или приближённого к нему знатного дружинника, тэна или антрустиона состоял из большого щита, шлема и кольчуги. И в основе этой нехитрой защиты лежали, собственно, германская и римская военные традиции.
Спасавшиеся от идущей за ними по пятам зимы германские племена — все эти франки, алеманы и саксы, вторгшиеся в римские земли, — и до встречи с легионами поздней Империи отлично знали, что такое упорядоченный пехотный строй. Но, столкнувшись с наследниками славы Траяна и Сципиона, понимание, что пехотинцу без большого щита на современном поле боя делать нечего, стало кристально понятно даже самым ревностным ценителям старых традиций.
И поэтому главным и основным защитным снаряжением военной элиты стал большой, круглый, линзовидный щит, закрывающий своего хозяина от плеча до колена. Эта несложная конструкция не только отлично защищала от всей номенклатуры тогдашнего оружия ближнего боя, но и превращала пехотную коробку в цель, малочувствительную к обстрелам любого типа. Весил такой щит относительно немного и был чрезвычайно удобен в любой ситуации во время сражения. Под ним можно было переждать обстрел, построить щитовую стену, да и во время индивидуальной схватки он показывал себя исключительно с хорошей стороны.
Шлемы в те далёкие времена тоже не отличались особой конструктивной сложностью. В массе своей это были обычные купольные каркасники, закрывающие только черепную коробку и иногда имеющие бармицу для защиты шеи. Защита лица также иногда присутствовала, но была всё‑таки скорее исключением из правил и признаком статусности. Впрочем, если мы говорим о военной элите, то у неё со статусом всё было отлично, и там, где традиции доспехостроения подразумевали наличие железной маски или полумаски, она, конечно, присутствовала.
Вообще шлем был вторым по важности доспехом во времена «варварских королевств», ведь голова — это, пожалуй, единственная доступная поражаемая зона, если противник выстраивает стену щитов. Есть, конечно, ещё и левая нога, но для того чтобы до неё достать, нужно подойти поближе, потому что гипотенуза, — а это чревато лишними дырками в организме. Поэтому наличие шлема у дружинника было даже важнее, чем наличие меча. В конце концов, нарубить врага можно и топором, а вот дыра в голове — штука неприятная, как ни крути.
И последним элементом защиты была, конечно, кольчуга. В те далёкие времена, с V по VIII век, кольчуга была всё ещё очень небольшой. Подол её едва закрывал пах владельца, а рукава зачастую не доходили до середины плеча. Почему так? Да во всём виноват тот самый щитовой строй. Закрывать руки было не то чтобы очень нужно. При работе копьями в строю шанс получить по рукам был только совсем уж у слепых и бестолковых, да и по ногам, пока строй стоял крепко, попасть было непросто. А вот ударить наискосок в открывшегося щитника… Делать это военная элита "варварских королевств" любила и умела. И от хорошего противника ждала такого же вдумчивого и уважительного подхода к сражению. Вот и защищала самые важные и чувствительные части своего организма.
И на этом всё. Никакого другого защитного снаряжения лучшие воины «тёмных веков» не использовали. Весил подобный комплект от двенадцати до шестнадцати килограмм, в зависимости от размера владельца, и только в редчайших случаях — больше. И что характерно, все были довольны, всем всего хватало. Но время шло, и становилось понятно, что в доспехе военной элиты нужно что‑то менять.
Последовавшая за временами "варварских королевств" «эпоха викингов», несмотря на то что основным способом ведения войны всё ещё оставались пехотные строи, предъявила к доспешным комплектам военной элиты массу новых требований. Хотя все они были скорее из области «улучшить и исправить», чем придумать что‑то новое.
И первые изменения настигли большие пехотные щиты. Они стали ещё больше. Теперь на поле боя появлялись восьмидесяти- и даже в исключительных случаях почти девяностосантиметровые монстры, выковырять из‑за которых владельца, стоящего в щитовом строю, было нереально. Да, индивидуальная схватка с "кругляшом" такого размера была не так удобна, как с «линзой», но где во времена больших дружин можно было найти тот бой один на один? Все давно поняли, что война — это не героический эпос, как думали прадеды, а вполне себе коллективная работа. И вот для коллективной работы большой, упрощённый, плоский, круглый щит подходил намного лучше. За ним было сподручнее и от стрел прятаться, да и в щитовой линии сразу стало меньше разрывов.
А ещё именно в это время в моду стали входить длинные миндалевидные щиты, изначально используемые в основном конницей. Но оказалось, что и в пешем строю они могут принести существенную пользу. Бойцу с таким щитом можно было ещё меньше обращать внимание на защиту ног, что позволяло ему больше времени уделять противнику, со всем уважением тыкая его в разные места. Да и на выживаемость и устойчивость пехотного строя это повлияло более чем заметно. Для конной же элиты, что как раз в это время начала формироваться, подобные миндальники стали буквально спасением. Такой щит закрывал не только левую ногу всадника, но и частично бок его коня. И это было прекрасно.
Шлемы во времена "эпохи викингов" тоже изменились не то чтобы очень сильно. Вернее, технологически они, конечно, продвинулись сильно вперёд, но для обычного дружинника или даже короля, что вместе со своей армией выходил на поле боя, это был по‑прежнему купол — сфероконический или полусферический, то есть, в общем, ничем не отличающийся от того, что носили его прадеды. Ну, может, немного полегче, по причине того, что делать их всё чаще стали сварными. Также к этому времени всё стало заметно лучше с защитой лица и шеи. В период с IX по начало XI века мы видим, что практически все шлемы получают развитую защиту шеи, а некоторые так и вовсе разживаются полными круговыми бармицами, что немедленно делает и так не любящих умирать дружинников ещё более устойчивыми к случайно пропущенным ударам.
Кольчуги тоже изменяются несильно. У них удлиняется подол и рукав, закрывая, соответственно, ногу почти до колена и руку до локтя. Для военной элиты, сражающейся в пешем строю, этого по‑прежнему более чем достаточно. Ну а для начавшей появляться конной дружины… Ну тут, конечно, всё было ещё не очень хорошо с защитой. Но, во‑первых, ни у кого, кроме франков, её ещё толком не было, а во‑вторых, конница в эти времена ещё нечасто использовалась для пролома пехотного строя, и поэтому даже такой кольчуги в сочетании с длинным миндалевидным щитом, в общем, хватало.
Вес такого комплекта, надетого на средних размеров дружинника или министериала, доходил уже до шестнадцати–восемнадцати килограмм и несколько ограничивал свободу его передвижений на поле боя. Но устойчивость к входящему урону у военной элиты ещё больше увеличилась, и это было главное. К тому же все эти прекрасные люди уже с полвека как заинтересованно смотрели в сторону понемногу увеличивающихся в размерах коней, понимая, что ближайшие несколько веков тяжёлая конница будет ответом на все проблемы поля боя.
И да, именно так и произошло. К середине XI века, с началом "эпохи рыцарей", подавляющая часть военной элиты европейских королевств пересела на коня. И это сразу изменило всё их доспешное снаряжение. Теперь благородный рыцарь не таскал всё это железо по полю боя на своих двоих — за него это делал его главный товарищ, друг и соратник — боевой конь. А это значило, что защиты на себя можно было навьючить побольше.
И снова в первую очередь увеличился щит. Вернее, увеличился миндалевидный щит, что теперь закрывал рыцаря от плеча до самой стопы. В новых реалиях сражения военная элита "эпохи рыцарей" превратилась в универсальную силу, что воевала не только со своими коллегами, идущими в бой верхом, но и с пехотой, постепенно превращающейся из главной ударной силы армии в фактически живое укрепление на поле боя. Новая итерация пехотинцев не спешила в атаку, но неплохо могла держать позиции, закрывшись щитами и ощетинившись изрядно подросшими копьями. И вот от копейного частокола такой большой щит закрывал и рыцаря, и его коня — в общем, неплохо. По крайней мере, с одной стороны.
Круглый же щит из арсенала средневековой европейской военной элиты пропал. Нет, его, конечно, всё ещё использовали где‑то на периферии, но теперь это была защита в первую очередь обычной феодальной пехоты, только в редчайших случаях имеющая отношение к настоящим профессионалам и псам войны.
Несмотря на то что "эпоха рыцарей", как и всё классическое Средневековье, была временем кольчуги, кольчуга эта была уже совсем не похожа на ту, что защищала дружинников и их вождей ещё какой‑то век назад. Кольчужная рубашка удлинилась, закрывая своего владельца практически целиком. Длинный рукав, заканчивающийся иногда кольчужной же рукавицей, длинный подол, достигающий верхней трети голени, закрывали своего владельца почти полностью. Всё это одевалось на толстый простёганный акетон и защищало практически от всего, что противник мог предъявить благородному шевалье на поле боя. И да, ноги уже с XI века стало принято защищать отдельно. На них натягивали кольчужные шоссы, получая фактически двухслойное бронирование тех мест, до которых та самая гнусная пехота могла дотянуться своими копьями. И да, вы помните про большой щит? Он тоже играл свою роль.
Но больше всего, конечно, изменились шлемы. Окончательно превратившись в ударную конницу, рыцарство немедленно ощутило необходимость в защите головы. Ну просто потому, что в неё летело теперь вообще всё, что даже только теоретически могло попасть: копья, стрелы, щепки и обломки оружия — и это было крайне неприятно. Поэтому боевые наголовья сначала обзавелись полными бармицами, а потом так и вовсе превратились в закрытые, тяжёлые топхельмы (topfhelm) и грейтхельмы (greathhelm).
И вот в таком вот виде военная элита классического Средневековья выиграла все до одной войны в Европе и небезуспешно сходила в несколько крестовых походов. Рыцарь, затянутый в кольчугу, закрытый большим щитом и держащий в руке длинное копьё, на три века стал ультимативным оружием на поле боя. Однако за невероятную живучесть и эффективность пришлось расплачиваться мобильностью и весом снаряжения. Не то чтобы военная элита XI–XIII веков резко разучилась воевать в пешем порядке и бегать по полю боя, но почти тридцатикилограммовый кольчужный доспех делал это занятие всё менее и менее привлекательным. Впрочем, «эпоха рыцарей» — это времена, когда благородный человек считал пешую схватку чем‑то не совсем даже приличным. Ну, по крайней мере, начинать сражение было принято именно на коне. Но скоро всё в очередной раз изменилось.
Столетняя война, разделившая классическое и позднее Средневековье, изменила и военные традиции средневекового рыцарства, и его доспехи с невероятной лёгкостью. Королевские армии выросли чрезвычайно, и многочисленная пехота, казалось бы, ещё пару веков назад отодвинутая на роль статиста поля боя, снова стала играть в сражении важную роль. Она всё ещё была неустойчива и не так хорошо обучена, как военная элита, но стала силой, с которой нельзя не считаться. Особенно если ряды её для эффективности и устойчивости усилить спешенными рыцарями. Да, благородные шевалье, ещё недавно видевшие сражение исключительно как сокрушительную конную атаку, снова спешились и пошли в бой на своих двоих.
И для этого им пришлось всерьёз перевооружиться. Кольчуги, даже закрывающие своего владельца в два слоя, в новых реалиях не то чтобы очень хорошо держали удар алебарды, вужа или билля, которые феодальная пехота и наёмники времён Столетней войны полюбили всем сердцем. Отлично защищающие голову кавалерийские шлемы в пешем бою сокращали и так невеликий обзор до какой‑то совершенно неприемлемой дистанции. Было необходимо менять сразу и всё.
И первой под замену пошла кольчуга. Не то чтобы она исчезла с поля боя — вовсе нет: до самого конца Средневековья она в том или ином виде встречалась в доспешном комплекте европейской военной элиты, но главной защитой рыцаря она не была уже больше никогда. Её заменила бригантина — пластинчатая броня на тканевом каркасе. Собранная из тонких стальных пластин, лежащих одна на другой, такая броня обеспечивала какой‑то нереальный прогресс защиты по сравнению с кольчатой рубахой. Надетые на тот же стёганый акетон, бригантины и карацины отлично держали удар двуручного древкового оружия, уступая только неодолимой силе рыцарского удара. И при этом были даже легче кольчуги. Руки и ноги также в самые короткие сроки были заменены бригантными, шино‑бригантными, а позже и латными элементами, что здорово увеличило живучесть рыцаря, а заодно и снизило вес его брони.
Не меньшим изменениям подверглись шлемы. Тяжёлые и надёжные грейтхельмы, бывшие, по сути, непробиваемыми колпаками, уже к началу XIV века вытесняются с поля боя бацинетами и их производными, позволяя рыцарству отлично чувствовать себя и понимать, что происходит на поле боя, не только находясь в седле, но и воюя в пехотном строю. А главное, они точно так же, как и новая броня, были легче, что также заметно увеличивало мобильность военной элиты как верхом, так и пешим порядком.
Щиты рыцарей, следуя модной тенденции, за время Столетней войны и сопутствующих ей событий тоже стали легче. Пластинчатая броня и новые шлемы настолько увеличили защиту рыцарства и титулованного дворянства, что необходимости в больших «миндальниках» больше не было: всё равно убить закованного в броню по высшей категории бойца было настолько непросто. Едва ли не единственными доступными способами стали «рыцарский удар» и втаптывание в землю с последующим добиванием мизекордией в прорези забрала или другие ослабленные места. А вот нормально рубить во время контактного боя, особенно с двух рук, большие щиты сильно мешали. Поэтому уже к началу XIV века военная элита заменила длинные щиты эпохи классического Средневековья на компактные и, в общем, небольшие экю, которые чем дальше, тем больше продолжали уменьшаться.
И внезапно оказалось, что если не навешивать на себя бесконечные слои кольчуги, а подойти к вопросу защиты творчески, то эффект может получиться очень интересным. Именно в это время рыцарь окончательно превратился в практически неубиваемого противника, встреча с которым на поле боя будет последним твоим приключением в жизни. И при этом все эти великолепные доспехи, надетые на среднего во всех смыслах шевалье, весили едва ли двадцать пять кило, что делало этого прекрасного человека чрезвычайно мобильным и способным догнать даже пешком любого противника на свой выбор. Но, как известно, совершенству нет предела, и в конце XV века всё ещё раз изменилось.
На поле боя вместо многочисленной и более или менее устойчивой феодальной пехоты понемногу стали появляться ещё более неприятные люди: наёмники с аркебузами, многочисленные арбалетчики и совсем уже гнусные типы — швейцарцы. И все они обладали существенным арсеналом, способным пробить рыцарскую броню, ну, по крайней мере, попав в ослабленные зоны, которых в бригантном и шино‑бригантном доспешном комплексе было достаточно. И поэтому рыцари снова стали отращивать броню и в этот раз подошли к вопросу с полной ответственностью. Благо что очередная научно‑техническая революция явила миру латный доспех.
И как бы это ни прозвучало удивительно, цельнотянутая из стального листа кираса оказалась ещё легче, чем бригантина того же размера. При этом нагрудник сложной геометрии защищал своего владельца не только парой миллиметров закалённой стали, но и оптимальными углами наклона, отправлявшими в рикошет пики, алебарды, аркебузные пули; и даже таранный рыцарский удар имел шансы, отличные от нуля, быть отбитым такой защитой.
Со всей остальной доспешной историей у военной элиты XV–XVI века ситуация, к слову сказать, была точно той же. Собранные из латных сегментов руки, плечи, ноги были собраны или в сглаженные и обтекаемые конструкции, что позволяло рикошетировать удар, или на них выбивались рёбра жёсткости, сминающиеся при ударе и гасящие его. Иногда, впрочем, обе технологии совмещали, и получалась совершенно неприступная защита. И это был пик средневекового доспехостроения. Мы знаем множество историй, когда один рыцарь, одетый в такой латный комплект, получал несколько десятков ударов и продолжал сражаться и убивать всех, до кого мог дотянуться. Впрочем, конечно, всё это великолепие не могло защитить своего владельца, если его сбивали с ног и надёжно фиксировали на земле.
Шлемы, точно так же, как и остальная броня, не избежали модных веяний и технологического прогресса. Салад и армэ, заменившие бацинет и его родственников на поле боя, превратились в сложные механические конструкции из нескольких деталей, соединённых друг с другом шарнирами, подвижными клёпками и складными элементами защиты. С одной стороны, такой шлем жёстко крепился к кирасе или нагруднику, позволяя принимать удар даже на полном скаку, а с другой — почти не ограничивал подвижность, позволяя осматривать поле боя. Ну и форма. Округлые, зализанные купола при минимальном везении отражали и аркебузные пули, и арбалетные болты, и даже рыцарские лансы. Не говоря уже о всякой ерунде типа мечей, булав и алебард.
А щиты уменьшились до такой степени, что практически исчезли. Для пешего боя в них не было больше необходимости: всё равно основным оружием рыцаря и дворянина стал полакс, люцернский молот и прочее подобное древковое оружие, которое для максимального удовлетворения противника нужно было держать в обеих руках. Для конной схватки щит ещё использовался, но и тут он уменьшился до каких‑то совершенно незначительных размеров, превратившись в тарч, навешивающийся на броню подобно противокумулятивному экрану и закрывающий бронированную шею и левую часть груди, куда чаще всего приходил удар рыцарского копья.
И весь этот латный комплект, превращающий рыцаря в натуральную лёгкую бронетехнику на поле боя, весил от двадцати до двадцати пяти килограмм. То есть не больше, чем доспехи времён Столетней войны, и заметно меньше, чем то, в чём шли в бой крестоносцы в далёком XIII веке. Такие дела.
И вот тут необходимо отметить, что всё это доспешное великолепие можно было увидеть на поле боя у считанных единиц, потому что к XVI веку военная элита, точно так же, как и во времена «варварских королевств», составляла в королевских армиях сокрушительное меньшинство. Латников, больше похожих на ожившие стальные статуи, даже в армии Карла Смелого, который бронированных сверх всякой меры жандармов любил и пользоваться ими умел, были даже не тысячи, а сотни. При том, что армии «последнего рыцаря Европы» были весьма представительными и насчитывали, случалось, за сорок тысяч человек.
И где‑то на этом самом месте, между тем моментом, когда жандармы Карла Смелого шли в свою последнюю атаку, а на полях сражений стали массово появляться ландскнехты, Средневековье закончилось. А значит, закончилась и наша история про доспехи, в которых выходила на поле боя средневековая военная элита. За неполные одиннадцать веков защита лучших воинов, что приносили победу своим вождям, конунгам, князьям и королям, прошла нелёгкий путь от короткой кольчужной рубашки до чуда инженерного искусства, превратившего человека ни больше ни меньше как в натуральный танк. Не каждого человека, далеко не каждого и даже не большинство. Но мы же сегодня говорим не о каком‑то пехотном быдле, а о лучших воинах, что были способны вырвать победу из глотки самого Князя Тьмы.
Впрочем, об обычной пехоте мы, конечно, тоже поговорим. Но уже совершенно точно не в этот раз. Потому что это уже совсем другая история.